Когда все по-прежнему

Две бессонных ночи спустя, я еле-еле уговорил себя просто работать, просто забыть. Ворочаясь и сминая подушку, я вспомнил, что есть тот, благодаря кому он теперь «невыносимо счастлив». Маленький вредный Поттер внутри меня кричит, что со мной он будет очень даже «выносимо» счастлив… Счастлив в самый раз, так как нужно. Я его не слушаю. Все-таки я уже взрослый. Он, видимо, тоже окончательно решил отпустить весь этот бред. Теперь мы обсуждали только дело, учтиво кивали друг другу. И никаких намеков, взглядов, вздохов. Скоро мне уже не нужно было задерживать дыхание рядом с ним. Сводящий меня с ума запах принадлежал не мне. У меня не было права им наслаждаться. В четверг от него пришло короткое письмо. «Прием завтра в шесть. Аппарируем с Гриммо. Дресс-код — парадная мантия. С.С.» Я задумчиво погладил пальцем одну «С» и перечитал письмо. В шкафу, конечно, висела школьная мантия, но здравый смысл подсказывал, что придется покупать новую. Что ж, хоть какая-то польза от расследования. Самостоятельно я никогда не обновил бы гардероб. Последний раз я был на примерке вместе с Джинни. Мы гуляли, и она затащила меня «просто посмотреть» новую мантию. Тогда с каждым ее восторженным возгласом мантия сдавливала мне горло все больше, и я понял, что больше сюда с ней не вернусь. Наряжаясь для приема, я, однако, не чувствовал того же. Мадам Малкин все так же приветливо предложила мне выбрать цвет, и я впервые задумался. Какой цвет? Я прищурился и выдал: — Что-нибудь, в чем я буду выглядеть максимально привлекательно! — Ох, Гарри! Неужели, хотите произвести впечатление на кого-то? — Мм… — невнятно промычал я. — Может быть, зеленый? — Как раз к глазам! — с готовностью отозвалась мадам Малкин. — Только не такой светлый… Темнее, — сказал я, решительно уставившись на свое отражение. Это все дресс-код, конечно. Я должен хорошо выглядеть для дела. Я повторил это еще раз двадцать, вернувшись домой. Пока собирался, успел сочинить незамысловатую песенку о том, что прихорашивание нужно для дела, а вовсе не для Снейпа. Сейчас только и вспомню две строчки: «Отравителя словить, а не Снейпа впечатлить…» Когда он появился без пятнадцати шесть, я уже был готов. Непринужденно вырулил из коридора, отрепетированным движением пригладил волосы и выжидающе уставился на него, как бы говоря: «Дела не ждут!» Я, конечно, полный придурок, который репетирует, как встречать несостоявшегося любовника, но, честно говоря, слава Мерлину, что я это сделал. Иначе не выдержал бы и вылупился на него с восхищением. Сначала я даже не понял причину такой реакции. Мантия не отличалась особенной вычурностью. Однако, приглядевшись, я понял, что ее иссиня-черный цвет удивительно оттенял его взгляд. Делал его еще более тяжелым, поглощающим. Кажется, не только я подбирал мантию к глазам. Я взглянул на него, пытаясь найти отражение своего восхищения в его глазах. Но не нашел там ничего кроме ледяного, делового равнодушия. — Сойдет. Отправляемся? Таких вот жалящих и простых слов я наслушаюсь от него вдоволь. Но вот что странно. Я выработал иммунитет против его волнующего запаха, против его манящих губ, но вот такое напускное равнодушие всегда достигало своей цели. Оказалось, прием должен был посетить не кто иной, как секретарь министра, который и был три недели назад клиентом Оллина. Невероятное совпадение. Как только мы оказались на лужайке у дома, Снейп отошел от меня на безопасное расстояние, отряхнулся (как будто я запачкал его своими чувствами) и сказал: — Разделимся, Поттер. — Но… Я даже не знаю, как он выглядит. — Я тоже. Разговаривайте с людьми, ищите! Я теперь еще должен учить вас делать вашу работу? — Если на то пошло, то я бы пришел в офис к министру… — пробормотал я. — Все-таки прочитать вам лекцию. Хорошо. В офисе у министра и на светском приеме немного разная обстановка, не считаете? Где вам представляется отвлеченная беседа? Мы не можем его официально допрашивать, у него наверняка есть алиби. — С чего вы взяли? — Яд такой сложности предполагает гораздо более продуманный план. Не спорьте, Поттер. Просто действуйте! И он развернулся, напоследок исполнив свой фирменный мах мантией. Подумаешь… В зал я вошел с твердым намерением игнорировать Снейпа и заняться, наконец, работой. Полчаса я перемещался от одной компании к другой, пока не создал свою собственную. Думаю, не нужно пояснять, как так вышло. Пока я переводил дух, стоя в одиночестве в стороне, вокруг меня потихоньку собирались желающие узнать, куда же я пропал. Совсем позабыл это липкое ощущение подхалимства и лести. Спасибо предмету моего воздыхания… Среди одинаковых улыбок, слившихся в одно большое пятно, я вдруг заметил заинтересованный взгляд. Молодой человек, едва ли старше меня, внимательно разглядывал меня, стоя чуть позади толпы. Русые волосы, уложенные в аккуратную прическу, не чета моим. Слегка раскосые, голубые глаза. Вокруг носа рассыпались еле видные веснушки. Я заметил его и тут же почувствовал, что краснею. Что ж, ну да, он симпатичный. Но краснеть меня заставляет не моя реакция на него. Как раз наоборот. Мне неловко от того, что он обращает внимание на меня. Неужели я могу теперь различать подобные сигналы от мужчин? Интересно… Я извинился и направился к шведскому столу. Спиной я чувствовал — взгляд его неотрывно следит за мной. Как оказалось, за мной следил не только взгляд. Как только я оказался у стола, он возник рядом, быстро и бесшумно, и спросил: — Зачем же вы сюда пришли? Вам явно неприятны такие приемы. Я вздрогнул от неожиданности и уронил салфетку. — Выдался свободный вечер. Я давно не был в обществе. — Тогда не скажу, что вам повезло с обществом. Я Сэм, — он протянул мне руку. — А я… Он посмотрел на меня, как на глупого ребенка, не понимающего очевидных вещей. — Я ценю ваши манеры, мистер Поттер, но вы же понимаете… Я ужасно рад с вами встретиться, не сочтите за лицемерие. Уверен, вы это слышали уже миллион раз. — Нет, что вы… Все в порядке. — Я слышал, вы делаете головокружительную карьеру в аврорате… Он схватил с блюда оливку руками и отправил в рот. Я проследил за ней взглядом. — Не назвал бы ее головокружительной, но да. Я там работаю. Он наклонился ко мне, улыбаясь. — Не скромничайте, Гарри. Я могу вас так называть? — Да… А вы учились в Хогвартсе? Я вас не помню… — Шармбатон. Приехал в Англию после учебы. Дела сердечные, — усмехнулся Сэм. — С парнем не сложилось, а вот работу здесь подыскал неплохую. С парнем. Когда я подумал, что не смогу чувствовать себя более неловко… — Гарри, вы в порядке? Я вас не смутил? Он положил мне руку на плечо, да так и оставил ее там, слегка сжимая ладонь. — Нет-нет. Все в полном порядке. А вы… Говорите, карьера сложилась. Поздравляю! Чем вы занимаетесь? — Хотел бы я сказать, что политикой, но это не отображает истинного положения вещей, — рассмеялся он. Я отметил, что его рука все еще у меня на плече. — Я секретарь министра магии. Но надеюсь, что в скором времени моя карьера пойдет в гору. Я похолодел, но самообладания не растерял. В голове роились тучи вариантов развития событий, но им не суждено было вырасти в полноценный план действий, так как в наш разговор вклинился еще один собеседник. — Мистер Поттер, я хотел бы с вами кое-что обсудить. Не могли бы вы уделить мне минуту? Мой взгляд нельзя было трактовать иначе, как «какого черта?», но Снейп невозмутимо смотрел на меня с выражением делового беспокойства. Именно сейчас, когда я нашел нужного нам человека. Сэм убрал руку с моего плеча и улыбнулся Снейпу. — Прошу прощения, я вас оставлю. Гарри, бесконечно рад встрече с вами! И вот, наш подозреваемый растворяется в толпе. Я развернулся и пока что спокойно сказал: — К вашему сведению, мистер «я-знаю-как-лучше», это был секретарь министра. Только если Волдеморт не возрождается прямо сейчас на заднем дворе, я не вижу других причин мешать мне работать! — Вы только что познакомились, а вы для него уже «Гарри»? — Чт… При чем здесь это?! Вы меня слышите? Подозреваемый уходит! Какая, к дракклам, разница, как он меня назвал?! На нас сердито взглянула компания справа, и я понизил голос. — Знаете что, поговорим после. Я пошел его искать. — Не надо, Поттер. Это не он. — И вы это поняли как? — Я уже разговаривал с ним. Он обычный идиот, — раздраженно ответил Снейп. — Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он не убийца. — Взгляда ему достаточно… Все эти годы вы занимались не своим делом, профессор. К этому моменту уже были бы главой аврората, — язвительно прошептал я. — Знаете, в мире «обычных идиотов» нам не достаточно взгляда, и я, если вы не против, все-таки побеседую с Сэмом. Я уже начал прокладывать себе дорогу через толпу, но Снейп решительно схватил меня под локоть и потащил к выходу. Сцену устраивать очень не хотелось, и пришлось сделать вид, что так оно и надо. Во дворе я вырвался из его цепких пальцев и возмущенно и зло посмотрел на него. — Не знал, что вас назначили моим начальником. Что это было? — Поттер, вам не нужно его допрашивать. Я уже это сделал. В конце концов, он может что-то заподозрить. — Нет! — Что? — Нет! — повторил я. — Я не куплюсь на эту чушь. Говорите в чем дело, или я пошел. У него слегка дернулась верхняя губа, руки сжались в кулаки. — Я видел, как он на вас смотрел, — я подумал, что ослышался. — Он может превратно понять ваш интерес к его персоне. — Я… Поверить не могу! Ты просто с ума меня сведешь! Ты ставишь мне палки в колеса из ревности?! Ты серьезно считаешь себя вправе ревновать меня? Ты не ошибся адресом, Снейп? Это просто невероятно… Скажи, скажи что-нибудь, пока я тебе не врезал! — Не забывайтесь! — ТЫ! Ты тут забываешься, а не я. Давай-ка напомню… Я тебя поцеловал, ты прочитал мне лекцию, что хотеть мне положено мисс Уизли и ей подобных, а потом еще и вел себя, как последний… Я не договорил. Но не потому, что постеснялся наградить его каким-нибудь ярким и обидным эпитетом… Просто он накинулся на меня и яростным поцелуем стер все из моей головы. Я даже забыл на секунду, о чем мы ругались, так сильно, похоже, я этого хотел. — Прошу тебя, не спрашивай ни о чем! — шептал он мне сквозь поцелуй. — Только сегодня… Только сегодня… Я и не спрашивал. Только обмяк в его объятиях, понимая, что иначе быть не могло. В этой суматохе рук и губ я различил только вихрь аппарации, быстрые шаги к ступеням, а затем уже удар спины о стену прихожей Гриммо. Он раздевал меня, касаясь губами каждого оголенного участка кожи, запоминая, считывая все мое тело. Я тоже хотел, но не мог пошевелиться, не осознавая, что это действительно происходит. Я только вслушивался в его горячечный шепот. Только когда его руки скользнули по моему члену, я издал тихий стон и, кажется, понял, наконец, где я. Я обхватил его за талию и притянул к себе, желая почувствовать его возбуждение, ощутить его в полной мере. Его неразборчивый шепот тут же перерос в рычание. Он вдавил меня в стену до боли в лопатках и снял с меня остатки парадного одеяния. — Поцелуй меня, Поттер! — рычащим шепотом попросил он. — Поцелуй, как хотел! И я поцеловал, наращивая темп, смелея с каждой секундой. Я целовал и даже начинал верить, что завтра не наступит никогда, что мир вокруг нас так и останется вечерним, прекрасным и только на двоих. Я стянул с него мантию и подтолкнул к лестнице. Он послушно пошел за мной, судорожно сжимая мою ладонь. В спальне я окончательно раздел его и толкнул на кровать. Зная, что это мой последний шанс, я убедился, что запомнил каждый шрам, каждую впадинку на ощупь. Затем продолжил это путешествие языком. Руки Снейпа рассеянно блуждали по моей спине. В порыве эмоций я уже приставил к его входу член и осторожно начал двигаться, но он вдруг резким движением остановил меня. — Гарри! Он посмотрел на меня слишком красноречивым взглядом, чтобы я не понял, о чем речь. Он, как преступник, не мог оставлять следов. При мысли о том, что тот самый Джон мог точно сказать, что кто-то побывал в теле Снейпа кроме него, становилось физически плохо. Но я только кивнул и перевернулся на спину. Если во мне и оставалась какая-то гордость, я всю ее бросил к ногам Снейпа. Бери, я весь твой… — Прости меня, — шептал он, вставляя свой член. Он двигался сразу, резко, быстро, и я не возражал. — Прости меня… прости… — слышал я сквозь шлепки наших тел друг о друга. В рамках последнего дня этой жизни я был счастлив. И мне легко было забыть обо всем до тех пор, пока я мог его целовать, мог заставлять его издавать стоны наслаждения. Это была наша ночь и никакая боль не могла бы заставить меня пожалеть о ней. Так я думал, пока не наступило серое, невзрачное и такое обезображивающее утро.