Когда все по-прежнему

Меня невыносимо тошнило. Я вяло пошевелил языком и ощутил во рту отвратительную вязкость. Но глаза не открывал. Это было одновременно похоже и не похоже на похмелье. Тошнота, неприятное ощущение во рту и больная голова — знакомые симптомы. Но вместо вертолетов в голове что-то непрерывно шумело, отдавая гулом в правое ухо. Я попытался вспомнить, что произошло. Бесполезно. Я точно аппарировал к отелю, поднялся на третий этаж… а дальше? Пустота… Я медленно открыл глаза, но передо мной все еще была кромешная темнота. Простонав что-то неразборчивое, я пошевелил головой и почувствовал на затылке трение узла повязки. Почти в то же мгновение я понял, что у меня еще и связаны руки. Но сосредоточиться на том, чтобы их освободить почему-то не получалось. Раз уж на то пошло, я мог сосредоточиться только на мерном гуле в моей голове. Варианта было два. Либо меня поразило мощное Оглушающее, либо меня накачали наркотиками. В зависимости от того, волшебник ли наш преступник… Хотя, какие тут могли быть варианты? Смерть министра магии может быть выгодна только кому-то из волшебного мира. Спустя несколько минут попытки сосредоточиться на чем-то кроме шума начали причинять боль. Я принялся ерзать, попытался извернуться и тут же скривился от неприятного скрипа ножек стула о пол. Этот скрип не давал мне покоя, но нужно было двигаться вперед. Еще активнее задвигав тазом, я вдруг дернулся и медленно и неумолимо повалился на бок. Боль была вполне сносная, но в моем состоянии только раздражала мою бедную голову. Я застонал, желая увидеть, где я, освободить руки. И тогда, где-то за пределами моего плена я услышал размеренные шаги. Приближаясь издалека, они несли за собой какие-то слова. Песня. Кто-то приближался в коридоре, напевая на ходу “Mr. Cellophane”, кажется, из какого-то мюзикла. Впрочем, в такт он не особо попадал. С каждым словом припева голос все больше приближался к комнате, где я корчился на полу, безрезультатно дергая веревки. Наконец, на фразе: «…And never know I’m there», дверь распахнулась. — Вы ужасно несносный пленник, мистер Поттер, — сказал этот несостоявшийся певец (и по совместительству, видимо, маньяк) и поднял стул вместе со мной. Я попытался идентифицировать хоть что-то по его голосу, зацепиться за его манеру, но никак не мог сосредоточиться. «Все-таки, наркотики», пришел я к выводу. Затем собрался с мыслями и задал вопрос: — Это что, такое хобби? — О чем вы, мистер Поттер? — отозвался мягкий голос чуть левее от меня. Я машинально повернул голову в ту сторону. — Убийства, отравления… — я откашлялся. — Просто нечем заняться или есть какая-то конкретная цель? Я не имел понятия, сколько я тут уже нахожусь, и в моих интересах было продолжать с ним разговаривать, чтобы потянуть время. Но он болтать был не намерен. — Не сочтите за грубость, но я попрошу не мешать. Иначе опять придется прибегнуть к лекарствам. Уверен, вы и без того себя паршиво чувствуете. То, что он не следовал стереотипу о преступниках и не спешил раскрывать свои мотивы, говорило о том, что он не маньяк и не умалишенный. Он точно знал, что и зачем делает. Что возвращало меня к моему незавидному положению. Меня интересовало, как быстро Кингсли появится, чтобы спасти мою самоуверенную задницу, а также, чему именно я помешал своими разговорами. Преступник постоянно чем-то звенел и что-то смешивал в глубине комнаты. Никаких звуков извне не наблюдалось, хотя я не переставал отчаянно прислушиваться, пытаясь уловить слабый хлопок аппарации. Ничего. Спустя некоторое время он прекратил звенеть колбами, и я услышал неприятный звук катящихся по полу колес. Судя по всему, он подкатил ко мне столик. На нем тоже что-то весело звенело. Я мигом вспотел. У меня перед глазами встала фотография: белые, исполосованные ножом ноги. Твою мать! Где же Кингсли?! Может, я здесь всего десять минут, и он не придет на помощь еще очень долго. «Надеюсь, он захватит фотоаппарат», мрачно подумал я. — Мне думается, шрамы украшают… и не только мужчин, — он заговорил и взял что-то со стола. Жалобно звякнувший предмет заставил меня дернуться. Похоже, я действительно испугался. — Не беспокойтесь так. Я сделаю красивый шрам. Мне срочно нужно было успокоиться. Я выровнял дыхание и спросил: — Как вы в одиночку справились сразу с двумя? — Что? — Миссис Хампфри… — пояснил я, изо всех сил стараясь не дрожать, — и помощник… Как? По моему лицу скользнуло что-то невесомое, но я отшатнулся, как ошпаренный. Оказалось, это была его рука. Он погладил меня по щеке, провел шероховатыми подушечками пальцев по шее, вновь вернулся к лицу и абсолютно молча, без предупреждения с силой провел по другой щеке ножом. Я закричал от неожиданности и боли, а его рука все так же ласкала мою непострадавшую щеку, как будто пытаясь успокоить. — Вы красивый мужчина, мистер Поттер, — слышал я сквозь собственный вопль. — Но теперь вы для меня совершенны. И снова ни намека, ни слова… Он завел руку мне за спину. Нож прочертил полосу чуть меньше на моем предплечье. И снова. И снова. Он словно пылал, проходя по моей коже, плавя ее, а не разрезая. Я уже не кричал, только очень тяжело дышал. Моя левая щека горела, я чувствовал, как по ней стекает кровь и капает мне на колени. Нож вдруг громко ударился об пол — он его бросил и взял что-то со столика, но я не успел поддаться панике, потому что меня оглушил хлопок и почти одновременно с ним громогласное: «Круцио!» Вопреки моим ожиданиям, преступник не повалился с душераздирающий криком. Он оттолкнул мой стул, и я повалился на спину, вскрикнув от боли, когда приземлился на изрезанную руку. Послышался быстро удаляющийся топот. И снова череда Круциатусов вслед убегающему. «Он сбежал», понял я и уже во всю силу стал пытаться извернуться и высвободиться из веревок, игнорируя жгучую боль. — Боже мой… — тихо раздалось справа. Конечно, как я мог ожидать, что Кингсли не замучает совесть? Не удивлюсь, если он побежал за Снейпом сразу, когда я аппарировал… — Может, развяжешь меня? — раздраженно сказал я. Снейп подбежал ко мне и сорвал с глаз повязку. От непривычки я тут же зажмурился и зашипел от пронзившей щеку боли. Освободив мне руки, Снейп сел передо мной на корточки и мягко взял меня за подбородок, поворачивая щеку к свету. — Пей, — он протянул мне пузырек. — Неужели столько крови? — спросил я и опустил глаза. Крови было немало, но мой опыт подсказывал, что могло быть и хуже. А Северус все вертел мое лицо и руку и недобро хмурился. — Заканчивай, и пойдем отсюда, — пробурчал я, раздраженный болью. — Не могу, — ответил он. — Почему? Это обычный нож. Ну же, мне вообще-то больно, а палочка моя Мерлин знает где… — Это не просто нож, Гарри, — задумчиво сказал он. — Это артефакт. Темный артефакт. И я не знаю, какой. В смысле… — он наклонился и осмотрел небольшой кинжал у моих ног, которым меня и резали, — пока не знаю. — Я что, тут кровью истеку? — спросил я и посмотрел, наконец, ему в глаза. — Не думаю, — ответил он и улыбнулся. — Я вовремя. Но тебе придется терпеть. Не заживляй и ничем не мажься, пока я не узнаю, что это за магия. — Черт! Болит… — пожаловался я. Я привстал, но Снейп остановил меня. Встретившись с ним взглядом, я наконец-то понял, что он пришел за мной. То, что обычно плескалось где-то в глубине его глаз, когда мы были рядом, теперь вовсю светилось в его взгляде. Прямо сейчас он пришел за мной. И вовсе не потому, что Кингсли его попросил. — Не смотри так, — проворчал я, чувствуя, что глаза неумолимо начинает щипать. — Прости меня… — еле слышно произнес он. Я задохнулся и позволил одной слезинке прочертить дорожку по моей щеке. И тут же пожалел об этом. Рана взвыла новым приступом боли. А Снейп продолжал: — Прости за мои слова сегодня… Все, что я сказал… Ты можешь подумать, что ты для меня интрижка, просто игрушка для секса, новых ощущений… Но это не так! — Я сейчас в шоке, не время для таких разговоров… — Нет, послушай! Я не хочу тебе врать. Я, и правда, люблю Джона, просто… — Ты издеваешься?! — я повысил голос. — Я запутался, Гарри, — спокойно продолжил он. — Просто дай мне высказаться, хорошо? Я нехотя кивнул. — Когда мы с ним встретились, я был растерян, подавлен. Я не знал, куда идти. И не мог придумать, зачем жить дальше. Было одно… немаловажное обстоятельство, по причине которого я не мог вернуться ни в Хогвартс, ни куда бы то ни было в наш мир. — Какое? — перебил его я. — В данной ситуации, боюсь, ты не поверишь мне, но… — он отвернулся и усмехнулся, — я любил одного упрямого парнишку. Любил до дрожи, до шума в ушах, до безумия. Но об этом не могло быть и речи. — Почему? — каким-то писклявым голосом спросил я. Северус повернулся и пристально посмотрел мне в глаза. — Потому что мисс Уизли могла неправильно понять мой интерес к вашей персоне. — Господи! — вырвалось у меня. — Как… как давно? — Это неважно, — уклончиво сказал он. — Нет… нет… подожди! Это сейчас самое важное на свете! — я схватил его за плечи и слегка встряхнул. — Скажи, прошу тебя! — Мне неловко… — Я тебя сейчас проткну этим чертовым артефактом! Он рассмеялся. — Это ужасно, но… я думаю, это началось с уроков окклюменции. У меня отвисла челюсть, и я пораженно откинулся на спинку стула. — Я бы тебя не тронул, поверь! Меня тогда мало интересовал секс. Двойной жизни и бесконечных профилактических Круциатусов было достаточно, чтобы успокоить мои аппетиты, но… Я, в общем-то, только потом понял, почему тогда сорвался. Не потому, что ты увидел те воспоминания. Просто я понял, что хочу тебя все время вот так учить. И желательно всем мыслимым предметам. Да и просто время проводить... Чтобы ты каждый день приходил только ко мне. Это очень ужасно, да? Он ждал моей реакции, а я завис в воспоминаниях, бережно перебирая каждое мгновение, стараясь найти в его поведении доказательство тех чувств. — Но я не понимаю… — промямлил я. — Я ушел, а потом встретил Джона, — продолжил Снейп. — И он меня как-то… отвлек. Потом все незаметно стало серьезно, мы съехались… Гарри, — он взял мои руки в свои, — я ему благодарен, потому что он доказал мне, что я могу быть желанным, любимым… — Ты разговариваешь со мной, как с ребенком! А я? Я тоже могу сделать тебя… им… Я тоже готов и любить и желать, и все, что захочешь! Наверно, я звучал, и правда, как обиженный ребенок. Но я был ранен, так что у меня есть оправдание. Снейп снисходительно улыбнулся и покачал головой. — Постарайся понять. Джон меня спас. Я не могу его бросить. Я просто не могу! Я уже не мог это слушать и попытался выдернуть свои руки из его ладоней. Но он крепко меня держал. — Гарри, я знаю, что обижаю тебя, но я прошу… Давай забудем о моей ошибке и постараемся остаться друзьями. Знаете, в боксе, когда происходит нокаут, боксер не кидается на оппонента, чтобы добить. Потому что в этом нет смысла, он уже победил. И я никак не мог понять, почему он продолжает меня лупить этими бессмысленными, ужасными словами… Наверное, я все-таки еще не до конца взрослый? Я сидел там, весь изрезанный ножом, но болел у меня теперь только живот. Снейп с тем же успехом мог сейчас вспарывать мне кишки раскаленной кочергой. Я не почувствовал бы разницы. — Друзьями? — переспросил я, как дурак. Он кивнул. — Остаться. Друзьями, — повторил я. — Конечно, останемся. Мы же были закадычные приятели! Сев и Гарри! Два сапога пара! Если бы не секс… Но теперь-то мы сможем вернуть эти счастливые деньки! — Издеваешься… — вздохнул Снейп. — Нет, что ты! Я не посмею, — я встал и прошел по комнате в сторону стола с химикатами. — Ну что, друг, у нас теперь есть улики. Осталось найти преступника. Отдаю все это в твое распоряжение, скажешь, когда найдешь лекарство, — я указал на свою щеку и задержался на нем взглядом. — Почему ты так стремишься сделать себя несчастным? Он не ответил, и я вышел в коридор. Там, на полу нашлась моя палочка. Я вернулся домой, закрыл для всех камин и рухнул в кровать.