Когда все по-прежнему

Вся эта история принесла в мою жизнь множество эмоций. Хороших и плохих. Потрясающих и угнетающих. Я заметил, что в деталях запоминается только отрицательная сторона. Поэтому я не могу точно описать то утро. Было тепло, и я был уверен, что это не может не продлиться вечность. Можно назвать это по-разному, долго объяснять, что я тогда ощущал, но и мне и вам будет проще понять, если я использую одно простое и, может быть, для кого-то претенциозное слово «счастье». Как бы это не звучало (а мне, честно говоря, по большому счету все равно, как это звучит), это было чистое счастье. Когда я проснулся, он уже не спал. Северус лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Он услышал, что я проснулся, но единственным изменением в нем была легкая улыбка. — По всем законам жанра ты сейчас должен смотреть, как я сплю, и умиляться, — сказал я все еще хриплым после сна голосом. — Шутишь, Поттер? Ты всю подушку обслюнявил, какое там умиление, — ответил он и повернулся. Если я и хотел что-то сказать в ответ, я остановился на полпути. Что-то в его взгляде напомнило мне, что я почувствовал, когда посмотрел на него впервые после семилетнего перерыва тогда, в кабинете Кингсли. Тогда я испугался чего-то. Так сильно, что не смог смотреть ему в глаза, но так и не мог понять, что я там увидел. Он всегда был запечатан в множество слоев защиты, брони. Всегда, сколько я его помнил, его рот был сжат, напряжен… Глаза не выражали ничего, кроме сосредоточенности и жесткости. Но теперь я точно знал, что именно все это защищало. Именно в то утро я увидел то, чего до меня не видел никто и никогда. Разве что, моя мать. Если подумать, после войны, когда он поблагодарил меня за то, что я спас ему жизнь, мне показалось, что это здорово. Но почему? Я не хотел, чтобы он чувствовал себя обязанным по отношению ко мне, тогда почему я был рад? Я смотрел в его глаза этим утром и понимал понемногу, что радовался тогда его свободе. Теперь он мог жить, позволить себе расслабиться и отпустить на волю то, что держал на привязи своим колючим взглядом и язвительностью. Через семь лет он вернулся в мою жизнь и последнее, что я ожидал увидеть это прежний контроль над собой. Да, его поведение и внешний вид говорили о том, что все поменялось, но в глазах я увидел кандалы, которыми он добровольно себя сковал, Мерлин знает когда. И я испугался, и я разозлился. Но теперь… теперь они исчезли, и я видел это в его взгляде. — Ты чего? — Ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел… — промямлил я. Он вдруг прыснул и спрятал лицо в подушку, пожимая подрагивающими от смеха плечами. — Ну и что смешного? — обиженно спросил я. — Прости… — он оторвался от подушки и вытер выступившие слезы. — Я просто не смог сдержаться. Я не кокетничаю, Поттер, но… серьезно, надень очки и посмотри на меня еще раз. О-о… Он приподнялся и перевел дух. — А мне и не нужно. Ты самый красивый мужчина, что же я могу с этим поделать? Я подвинулся к нему, обнимая за талию, и опустил голову ему на плечо. Он обнял меня в ответ и коснулся поцелуем кончика моего носа. — И даже мой дурацкий нос? — Особенно твой дурацкий нос! — В таком случае, ты просто больной фетишист, Поттер… Самый красивый… * * * Мы спустились к завтраку уже совсем поздно. За долгими разговорами и поцелуями все никак не хотелось признавать существование мира за пределами спальни. Но Северус, наконец, строго выпроводил меня в ванную и стал одеваться. В зеркале я увидел растрепанного, молодого парня с красными щеками и совершенно ошалевшим взглядом. У меня ничего не болело, и я осторожно потрогал шрам на щеке указательным пальцем. Он тянулся вдоль лица, ровный и тонкий. Чертов маньяк знал свое дело. — Северус, а это так и останется?! — проорал я из ванной. — Шрам? Да я ничего не заметил даже… Я усмехнулся. Он слишком явно пытался меня подбодрить. Впрочем, меня это не особенно беспокоило. Одним шрамом больше, одним меньше… После завтрака к Северусу вернулось суровое выражение лица, но теперь я знал, что под ним скрывается и улыбался, глядя на него. — У меня есть пара дел сегодня, — сказал он, не обращая внимания на мою глупую улыбку. — Я вернусь вечером. Я не стал спрашивать ничего о Джоне, хотя стоило поднять эту тему. Я понимал, что ему нужно побыть наедине со своими мыслями. Он быстро собрался, клюнул меня в щеку, проведя подушечками пальцем по шраму, и шагнул в камин. Я же принял решение принять душ, но не успел даже подняться наверх. В дверь постучали. Я не спросил, кто там, и радостно открыл дверь. Передо мной стоял мужчина среднего роста, ничем не примечательный, разве что его яркий цвет глаз чем-то напомнил мой собственный. Он вежливо улыбнулся, опустил взгляд к какой-то бумажке в его руках и, извиняясь, посмотрел на меня вновь. — Мистер Гарри Поттер? — Да… А вы? — Джон О’Брайан, — отозвался он и вновь расплылся в улыбке. Странно, но я даже не удивился. Точнее, не удивился тому, кто стоит передо мной. То, что он сумел попасть в мой дом, однако, поражало. — А как вы меня нашли? — Ваш начальник… — он снова сверился с бумажкой, — Кингсли! Он сказал, что Северус может быть здесь. Честно говоря, он так и не сказал мне, что ввязался в расследование… — Проходите, — очнулся я и отступил от двери, давая ему пройти. — Спасибо! Северус мне о вас рассказывал. Вы герой! — он не переставал мне улыбаться, что немного нервировало, а затем и вовсе подмигнул мне. — Уверяю вас, мистер Снейп преувеличивает, — кисло ответил я и провел его в гостиную. — Чай? — Не откажусь, благодарю вас. Надо же, ваш дом совсем не отличается… — он осекся и посмотрел на меня. — Простите, если кажусь назойливым, но Северус никогда не водил меня в дома волшебников. Только рассказывал по мелочам… — Все в порядке… Я не стал звать Кричера, чтобы избежать очередной тирады об отличиях, и сам стал готовить чай. Все в этом человеке раздражало меня до ужаса. Но я боролся с этим чувством, понимая, что пристрастен. Пока разливал чай, я сгорал от стыда. Из нас двоих именно я был плохим человеком. Тут и думать нечего. Тогда почему он меня так бесит? Нет, я твердо решил быть максимально вежливым, хотя бы для того, чтобы успокоить свою совесть. Я уже подходил к гостиной с подносом в руках, бесконечно повторяя про себя, что я отвратительный, ужасный человек, но вдруг застыл на месте. Чашки на подносе жалобно звякнули, а я будто прирос к полу там, где стоял. Мой гость напевал себе под нос песню, смазывая половину слов в неразборчивое мычание, но мелодия была напета безошибочно. «Mhmhm Should I bend my name - Mhmhmh…» Абсолютно бесшумно я подошел ближе, чтобы убедиться в своей правоте. Я закрыл глаза, пытаясь воссоздать в памяти тот голос. Был ли он похож на голос моего гостя? Я не знаю. Так ли это важно? Как часто люди напевают мистера Целлофана? «Coz you can look right through me Mhmhm-hmhm And never know I'm there!» Он затих, а я все так же стоял, прислонившись к стене и закрыв глаза. Шрам на щеке вдруг задергало. Но это, конечно, нервное… Я собрался с мыслями, выдохнул и вошел в гостиную. Джон с интересом посмотрел на меня, все так же улыбаясь. — Скажите, мистер Поттер, а вот это… — он провел пальцем по своей щеке, повторяя форму моего шрама, — тот самый шрам? Мне понадобилась пара секунд, чтобы понять, о чем он говорит. — Нет, этот я получил недавно, на задании… Вы знаете, мистера Снейпа здесь нет. — Ничего-ничего… Вы все-таки в последнее время чаще его видите... Как вы думаете, почему он мне ничего не рассказал о расследовании? Я сел с ним рядом, но тут же инстинктивно отодвинулся. Он слишком пытливо вглядывался в мои глаза, к тому же, мне не давала покоя эта проклятая песня. Сомнения Снейпа в Джоне теперь не казались мне такими абсурдными, и теперь я судорожно думал, как поскорее выставить его из квартиры, не показав при этом, что я что-то подозреваю. — Я не знаю… Думаю, он не хотел вас беспокоить. — Наверняка, — сказал он и кивнул. — Я доверяю Северусу безоговорочно и, должен сказать, что использую этот случай немного в своих целях. Он рассмеялся тепло и искренне, но меня чуть не стошнило от этого звука. Все, что он делал, я рассматривал через спасительную призму того, что он преступник. Он же продолжал: — Когда он мне рассказал, кто он на самом деле и… о вашем мире, мне было ужасно любопытно, и вы не можете меня в этом винить… Я хотел узнать его получше. — Я понимаю… — коротко ответил я. Он вдруг снова приблизился ко мне и прошептал: — Скажите, а Северус встречался с кем-то? На вашей памяти. — Эм… Мистер О’Брайан, шла война, было как-то не до этого. Но даже если у него кто-то был, я был всего лишь учеником и не мог этого знать. — Судя по рассказам Северуса, вы никогда не были «всего лишь учеником»… — сказал он и смерил меня странным взглядом. — Должен признаться, я даже ревновал его к вам, хотя никогда вас даже не встречал. Я нервно усмехнулся, а он все смотрел на меня, в мои глаза и о чем-то думал. Потом он вдруг будто очнулся, вскочил с дивана и затараторил: — Что ж, я отнял у вас много времени, мистер Поттер. Я пойду. Спасибо вам за чай и… за все. Весь его визит не занял и десяти минут, поэтому то, что произошло, я осознал только, когда за ним закрылась дверь. Опыт научил меня никогда не делать поспешных выводов, но сейчас исход был слишком заманчив. Даже если Джон и есть преступник, я все равно ужасный человек, ведь так? Ведь Снейп… Нет, он его не любит, теперь я это точно знал, но он привязан к нему… Я попытался перебить себя мыслями о том, что это некрасиво, что я поступаю неправильно, поддаваясь желанию быть с ним, но все бесполезно. В моей голове развернулась масштабная деятельность. Сказать Кингсли, что я опознал преступника, оповестить Снейпа. А после жить. Не оглядываясь ни на кого, наслаждаться светом свободы в его глазах. Неужели я много прошу? Но я так и не решился поговорить с Кингсли, а до вечера прошагал из комнаты в комнату, как загнанный зверь, в ожидании Снейпа. Он явился только поздней ночью, когда я уже обессилено упал на диван и начал засыпать. — Ты почему так поздно? Мне нужно с тобой поговорить! — я тут же вскочил к нему с дивана. — Мне тоже, — сказал он отряхиваясь. — Я бросил Джона. Я опешил и плюхнулся обратно на подушки. — Как… Когда? — Только что. — Он был здесь, — сказал я и развел руками. Северус отпустил полы мантии, которую уже начал снимать и пораженно уставился на меня. — Что?! Когда? — Сегодня. Сразу после того, как ты ушел. Северус, я… — я медлил, все еще размышляя о том, готов ли я обвинить его. Но, похоже, я принял решение уже очень давно. — Я думаю, это был он. Снейп кинулся ко мне, присел рядом и обнял меня за плечи. — Ты его опознал?! Подожди… Это точно был Джон? — Среднего роста, темные волосы… эм… глаза… зеленые, — сбивчиво говорил я. — Он пел песню, Северус. Я отошел в кухню, а он напевал ту же песню… Я слышал ее тогда. Мне кажется, это просто не может быть совпадением. — Я знал, — сквозь зубы процедил Снейп. — Мой запас зелий, включая яды… А теперь и это. Я забрал все, Гарри. Он не сможет больше никому навредить. — Нужно доложить Кингсли, — нехотя сказал я. — Как долго он уже не получал отчеты? И мы так и сделали. Доложили ему обо всем. Степень узнавания его голоса с каждым моим рассказом росла в геометрической прогрессии. Чем больше мы это обсуждали, тем увереннее я становился. Еще неделю Кингсли размышлял о том, как судить маггла, хоть и опасного для общества и министра. А когда было принято решение допросить Джона, он уже покинул их с Северусом дом. Следующие полтора месяца так и не принесли ничего нового. Ни убийств, ни новостей о Джоне. И мы позволили себе скинуть ответственность на Кингсли. Меня время от времени посещали мысли о том, что я отпустил это дело слишком легко, но эйфория от того, что мы вместе не оставляла этим мыслям ни единого шанса. Северус остался со мной на Гриммо, и это все, что имело для меня значение. Через две недели мы нашли в себе силы покинуть дом и постель и отправились на очередной прием, который меня попросил посетить Кингсли, сославшись на дружбу. Обычный прием, как две капли воды похожий на десятки приемов до этого. Но именно он обрушил на меня весь груз моей ошибки. Ведь опыт научил меня не делать поспешных выводов. Но я был ослеплен жалкой возможностью собственного счастья.