Брак под знаменем вольного ветра

- ...Вам известно, Ваше Прревосходительство, о некоторрых неблагопрриятных черртах - черртах наших отношений в прошлом... Королева Тремула напряглась, насторожилась, взъерошенная, как испуганный ежик в ночном лесу. Краем глаза видела она растерянного супруга, растекшегося по трону: словно потеряв власть над своим телом, он возложил руки на подлокотники, и кисти рук болтались безвольно, ступни развернулись в противоположные стороны друг от друга, и сам он весь обмяк и скис.  "Жалкое зрелище", - подумалось королеве, и острое копье страха вновь пронзило грудь, обдало ее холодом.  Сейчас меньше всего осталось возможностей для проявления слабости и страха, но память поколений, страшная память о страшном былом, впечаталась в души дриад на всю их долгую жизнь, вплелась вьюном в поколения, впиталась в души их навеки - вместе с легендами и сказаниями.  Тремула не хотела думать, когда, сколько веков назад, в последний раз в тронном зале происходила подобная сцена, но невольно возвращалась к тщетному отсчету начала этого события. Не привыкшая винить судьбу - она сегодня ее винила, корила, мысленно причитая о своей несчастной участи, о злом стечении обстоятельств; припоминалось ею все - и воспитание в знатной семье, и решение принять предложение руки и сердца от молодого принца, и рождение шестнадцати дочерей, и жизнь бок о бок с непонимающими ее созданиями. Одна, всегда одна, она знала, что улаживать ситуацию по мере сил придется не королю Популусу, а ей, тайному черному кардиналу, женщине-дриаде со стальным образом мыслей.  По тронному залу, всегда холодному, но в этот день - холодному необыкновенно, расхаживало существо на четырех лапах, с длинным хвостом и длинной узкой головой, почти что змеиной. Лапы у существа были упругие, поджарые, похожие на лапы кошки, хотя смахивало оно все же изрядно на пресмыкающееся. Оно поглядывало на королеву, почуяв в ней осознание некой скрываемой власти, поглядывало то одним, то другим глазом; глаза были желтые, а чешуя змееподобного чудища и вовсе отливала цветом известного драгоценного металла - такие ожерелья тайно любила носить Тремула, между тем тщательно маскируя золото под позолоту, чтобы никто ни в чем не упрекнул.  Существо это было меньше ста лет от роду и потому было маленькое, по своему собственному описанию, только что данному королевской семье дриад при представлении. Настолько маленькое, что выше было королевы на две головы, а шея и хвост в совокупности длины составляли половину тронного зала, а каждый шаг отдавался небольшой тряской хлипких деревянных полов.  Существо звалось драконом, выступало послом от всего драконьего рода и драконьего короля, в очередной раз сменившегося.  - ...Новый куррс политики, куррс политики, прровозглашенный нашим новым корролем, корролем Аррге, сменившим безврременно почившего корроля Орриона, прредполагает налаживание отношений в миррное ррусло... Тремула не понимала, зачем нужно повторять несколько раз одни и те же слова; впрочем, в начале речи посла она вообще ничего не понимала, потому что голос у дракона был приглушенный, низкий, а каждое "р" он выделял дополнительно, останавливался на этом звуке, точно пересекал невидимую преграду. Временами казалось, что иные слова он произносил с подхрипом.  - ...Вы, рразумеется, помните пррекрасно детали заключенного договорра между нашими нарродами. Сейчас мы ррасцениваем многие положения договорра как негуманные... - слово "негуманные" Тремулу в некотором отношении сразило, ибо показалось слишком неподходящим для дракона, пусть он и дипломат.  Популус, нервно поерзав на троне, принялся поглядывать на жену, ожидая, что она исправит что-нибудь в сложившейся обстановке - желательно, избавит его взор от страшного создания, которое имеет привычку жрать мясо несколько раз на дню и может перекусить зубами шею дриадского короля. Зубы Популус рассматривал с особо пристальным вниманием, потому в своем шальном воображении он уже смирился с тем, что его шея уместится в драконьей пасти и наверняка будет перекушена. Выжидающее поглядывание Тремулу раздражало, потому что никогда не имея дела с драконами, она и сама не знала, с какой стороны подобраться к такому живому сосредоточению золотого цвета, такому огромному и дикому зверю. Когда слуги оповестили о прибытии нежданного гостя, они упомянули, что чешуя сверкала на солнце так, что дракон виден был всему королевству, а рычал он так, что слышали его все без исключения от мала до велика. Описания такого рода не вдохновляют на подвиги, знаете ли.  - Мы прредлагаем Вам заключить иной договорр. На новых условиях, более спрраведливых, - дракон прекратил хождение, уселся на пол, так что зоркая Тремула уловила сеточку трещин, обвил лапы хвостом и стал чуть больше походить на кошку.  Глазищи желтые сузились, а рот чуть растянулся в странной гримасе; губа поднялась, обнажая белоснежные зубки верхнего ряда. Клыки, длиннее прочих зубов, остротой своей сверкнули. Больших усилий стоило королю, и королеве, и прислуге осознать, что дракон так улыбнулся, а не выразил некое злое намерение.  - Наш корроль Аррге делает в своем прредложении отсылку к перрвому посланию Вашей корролевы, адрресованному нам. Вы помните, что было в том послании? - дракон заурчал, необыкновенно довольный.  - Просьба оставить в покое земли дриад, - холодно ответила королева, не шевелясь, даже не моргая.  - Веррно! А взамен? Помните ли Вы, что Ваша корролева, ныне почившая, прредложила взамен? - посол выдержал театральную паузу. - Обычай дарра девиц, не так ли? Или я ошибся, Ваше Прревосходительство? - Нет, не ошиблись, - Тремула замешкалась на мгновение. - Но разве условия вашей жизни на скалах не изменились сейчас? Разве у вас не хватает еды? Разве вы голодаете, нищенствуете? А ваши дети умирают?  - О, Ваши земли ныне тоже плодорродны, Ваше Прревосходительство. И дети Ваши ныне тоже не умиррают, и скот уже столетия как не истрребляют. Мы понимаем свое прревосходство в силе, во всяком случае, а также отсутствие крайней необходимости собиррания дани. Посему мы отказываемся от пррежних условий. Но и обычай дарра девиц мы прросим покррыть не в полном объеме, - дракон стал сосредоточен в той же мере, что и сама Тремула; вмиг перестал ходить вокруг да около, напрягся и принял своеобразный бой. Популус, совершенно растерянный, не успевал следить за ходом переговоров, не понимал половину замысловатых фраз, сказанных напоказ друг перед другом представителями двух народов; в такие моменты он совсем терял жену из вида, жену, вращавшуюся в иной плоскости, более высокой, чем та, в какой торчал он. Нестандартность происходящего действия приводила его в священный трепет; само появление дракона при его дворе - в благоговение вперемешку с паническим ужасом. - А в каком же объеме вы просите его покрыть? - Тремула всем своим существом, тесно связанным с лесом, чуяла неладное, чуяла угрозу.  - Мы прросим одну девушку, - нарочито скромно молвил дракон и псевдосмущенно потупил взгляд. Королева опешила, ожидая услышать значение, близкое к изначальному - к тысяче; опешила вся свита, не понимая, как так - лететь с высоких скал сюда, за тридевять земель - и всего-то за одной девушкой.  - А что будет, если мы откажемся? - выпалил Популус, и это было почти самым глупым выпадом, который он мог сделать. - Веррнемся к пррежним условиям, сирррр, - последнее "р" нечаянно усиленно выделилось.   - Предположим, мы согласны. Одна девушка, отданная вам - и что дальше? Мирное сосуществование? - Тремула не верила в такую странную внешнюю сторону, погрузилась в бездну подозрений.  - Да, Ваше Прревосходительство. Перреход девушки ознаменует нашу дрружбу.  Дракон вновь миротворенно заурчал. - А что с девушкой? Вы ее съедите? - какая-то служанка, стоящая у трона короля, не сдержала испуга.  - Ну что Вы! - хвост от возмущения взметнулся в воздух, Тремуле почудилось, что змеиное тело задрожало от возмущения. - Девушке выпадет великая честь, милочка. Великая честь! "Великая честь" озадачила Тремулу, к тому времени приготовившуюся к самому худшему из всего возможного. Убить, съесть, изуродовать - выпасть могло все, что угодно; при этом понятие "великой чести" не слишком расходилось с аналогичным понятием "жертвоприношения" и еще парочкой понятий, не совсем благоприятных для той, кому предстояло покинуть родной дом. - Какая честь? - озвучил супруг ее вопрос, подняв брови почти до короны на голове.  Дракон вытянул шею, выбросил ее вверх, поднял голову и победоносно прорычал:  - Стать супррругой нашего коррроля, коррроля Арррге! - приняв прежнее положение, он чуть спокойнее добавил: - Стать корролевой дрраконов и матеррью будущих корролей.  - А как вы ее выберете? Дриад же тысячи по всему лесу! - взбудоражился Популус, не прочувствовав всю глубину трагедии, но скоро столкнувшийся с новостью, его ошарашившей. Прислуга, надо признать, довольно разболтанная, заперешептывалась, засуетилась; "Зачем это ему?" звучало на их устах ("ему" - видно, драконьему королю). Знать бы им еще, что у драконов прекрасный слух! - Убежден, что одна из корролевских дрриадских дочеррей будет ррада оказанной чести, - оскалился посол. - У Вас же их шестнадцать, Ваши Прревосходительства? Или я ошибся?- и прищурив один глаз, посмотрел на Тремулу в упор. Новый договор был составлен в довольно краткие сроки.  Тремула утешала себя тем, что шанс расклада куда более худшего был слишком велик; пульсирующее чувство тревоги не оставляло, но и не окутывало с головой. "Ну, это одна дочь, одна. Ее не убьют. Чего стоит одна дочь по сравнению с благополучием королевства!" Популус расстроился куда сильнее, чем королева - в основном, из-за посягательства на его честь, а не из-за предстоящей разлуки с дочерью. Чета не совсем понимала, что значит - жена короля драконов, ибо не укладывалось в голове подобное сочетание слов по отношению к дриаде; дриада рядом с драконом вовсе не представлялась. Тремуле становилось дурно, когда она думала об этом, поэтому она об этом не думала.  Оставалось скрепить договор и созвать всех дочерей.  Даже замужняя Саликса не избежала постановки на учет.  "...Мы, союзные народы Драконов и Дриад, заключаем мирный договор взамен прежнего договора, заключенного по окончании военных действий. Обязуемся помогать друг другу в бедах и горестях, обязуемся не создавать препятствий и угроз друг для друга. Обязуемся взаимно уважать права и свободы союзных нам народов, не нарушать спокойствия народа. Обязуемся пропускать союзников через свои территории, любезно принимать послов и гостей в своих землях..." Много, много "обязуемся" звучало в тексте договора, и нельзя было не понять, что у посла были четко намеченные схемы требований; оставался неясным столь долгий перерыв и столь неожиданное веское, самое главное требование, сделанное драконьим королем, но втайне надеясь наконец на конец войнам и торжествующий восход мирного солнца над дриадской землей, королевская пара не стала ничего оспаривать, а молча приняла все союзные условия и согласилась отдать дочь в жены далекого, мрачного и грозного чудовища в Ущелье.  "В знак особой дружбы и предстоящего союза дриады обязуются передать одну из дочерей королевской четы в качестве супруги для драконьего короля Арге, до сей поры не женатого. Будущая драконья королева будет доставлена в Ущелье по осуществлении выбора, возложенного на Посла, самим Послом; королеве будут обеспечены благоприятные условия проживания..." и проч, и проч, и проч. Король Популус положил ладонь на лист написанного договора, и маленькие веточки распустились среди невидимых переплетенных нитей бумаги, прямо в них зацвели - так король печать свою поставил.  Посол же, усмехнувшись чуток, обмокнул лапу в вязкой черной массе глины и впечатал вымазанную лапу справа от королевской веточки. Линии чешуи, пальцев и когтей, четких, черных, покоробили эстетические чувства короля.  Но он, конечно, не решился указать на это.

***

Была в таком построении изрядная доля унижения.  Вытянувшись по струнке перед носом посла, который казался утонченным дриадам уродливым, замерев безмолвно в ожидании жуткого выбора - пропитывались унижением насквозь. Роза и Сорба к построению едва успели. Они бежали вслед за драконом по земле - не зная, зачем, а по велению инстинкта - и не могли его догнать, в слепой панике понимали, что он направляется к их королевскому дому, но предотвратить его прилет не были способны. Мальчик-дриад, первый увидевший дракона, остался далеко позади, но еще дальше от них был дракон, мощными взмахами крыльев рассекавший безграничное небо.  Тремула не узнала об их отлучке, так как много времени провела вместе с драконом, который оказался послом; с ними был также Популус и кучка прислуги, изрядная доля которой видела сцену только потому, что невовремя попалась под руку и вынуждена была остаться в тронном зале.  - Паркет придется менять! - причитал кто-то из слуг. - Испортил! - и шепотом добавлял: - Зараза! Дочери стояли по очередности рождения, как стояли на официальных церемониях и торжественных приемах. К счастью, таких было не очень много; к счастью - ибо сопровождались они бесконечными ссорами. Ссорились в основном Роза с Сорбой - такая поразительная склочность умудрялась не портить их отношения, но привела в тому, что Тремула считала младших дочерей - они были двойняшками - причинами всех неудач и склок в семье, причинами всех раздоров. Тремула не учитывала, что семья, в общем-то, прогнила давно изнутри, как многие королевские семьи; а также не признавала она свой промах: не ссорились бы Роза с Сорбой на приемах и церемониях, знай они, кто из них родился раньше. Матушка, видите ли, запамятовала ненужную деталь; ну а от отца ожидать догадливости и внимательности не приходилось.   Сегодня Сорба пустила сестру вперед без лишних пререканий.  Никому из детей не сказали, зачем огранизовывалось подозрительное мероприятие; молчание в зале стало тяжелым. Самые дальние деревья в лесу слышали стук девичьих сердец, неровный, с перебоями и замираниями; слышали они и стук более могучего, большого сердца, стук ровный и размеренный.  И тот, чье сердце стучало ровно и размеренно, остановился строго напротив Сорбы, повернулся к ее матери и спокойно утвердительно произнес:  - Эта дрриада подойдет, - возвратив морду к дриаде, впервые за вечер назвал свое имя: - Меня зовут Ррики, Ваше Прревосходительство. А Вас? - Сорба, - и не узнала своего голоса.  Тремула отразила в голове, что удачнее было бы выбрать только Розу, и продумала, как будет налаживать гармонию в семье, избавившись от одной из склочниц.