Мой президент - Чак Хэстон!

Из пристройки внезапно ударил гулкий выстрел, в спину Почтовому клюнулась пуля. Человек в плаще дёрнулся, сжав зубы. Парень живо подхватил пистолет-пулемёт Томпсона и рюкзак, спешно бросился вправо, к по-прежнему горящему грузовику. По пути ещё ухнул дробовик, к счастью, свинец попал уже в борт машины. Сейчас рыжий укрылся за авто, а засевшие в доме могли лишь видеть ту сторону грузовика, что охвачена огнём. "Вот и охотничья винтовка. Твою-то мать, я что, похож на оленя?!" - убийца был близок к тому, чтобы не глядя, по звуку выстрела и ощущениям через бронежилет, определить тип оружия и даже калибр пули, которую в него отстрелили. Со стороны дома затопали резиновые сапоги, Почтовый отложил добычу на землю и перехватил поудобнее помповик "Моссберг" 12-го калибра - оставшийся в стволе заряд разнёс голову забежавшему справа парню в спецовке, заставив его выронить своё оружие - им было самозарядное ружьё Браунинга под дробовой снаряд. Патроны кончились - помповый "Моссберг-890" исчерпал свой ресурс и был отброшен в сторону, вместо него художник подхватил автоматическое ружьё "Браунинг Авто-5" и развернулся влево - следующая доза свинцовых шариков попала в выскочившего из-за прицепа сельчанина в помятой шляпе, пробив тому разверстую дыру в брюхе, одновременно стрелок оттолкнул вбок ногой его непомерно длинное ружьё-однозарядку, хлопнувший залп из него ушёл мимо. Едва раненый сел на колени, схватившись ладонями за разорванный дробью живот и пуская венозные струи по подбородку, как ствол "Браунинга" плюнул огнём деревенщине в лицо. Расщеплённый череп разбросал свои ошмётки по округе, вместо головы у падающего трупа остались только кровоточащие лоскутья, шляпа приземлилась в метре от распростёртого в пыли владельца. Штурм фермерами укрытия маньяка захлебнулся. Художник перевёл дыхание. Первым делом он накинул рюкзачок с увесистой барабанной обоймой для "Томми-Гана" на спину, зло скривив при этом губу от ноющего под лопатками пулевого ушиба. Самозарядный дробобой был дозаряжен парой патронов и отправился на левое плечо, а автомат рыжий повесил на ремне на шею. С той стороны в борт грузовика опять вгрызалась картечь, осаждённые не унимались, из-за транспорта в гаражной пристройке слышались выкрики, чей-то плач и проклятия. Вокруг грузовой машины витал дым, воняло горелой резиной. Обитатели фермы никогда не простили бы сумасшедшего, устроившего резню... но кто собирается у них просить прощения? Пути назад нет. И не было с самого начала. Вообще никогда не было. Приведя расположение оружия в порядок, тот потянул из кармана брюк вторую шашку динамита и полез за зажигалкой. Звякнул откидываемый колпачок зажигалки, чиркнулось колёсико... под голубоватым огоньком вспыхнул с шипением фитиль, разбрасывающий искорки, подобно бенгальскому огню. Гараж в десятке метров - и палка взрывчатки уже летит туда. Снова грянул взрыв, подобный небесному грому, сея смерть и разрушение. Взрывная волна сокрушила трактор и привела к детонации бензобаков обоих машин, те жахнули и подскочили на цементном полу гаража, их мгновенно объяли жёлтые огоньки, крыша постройки из железных листов подскочила и едва не сорвалась с места, но всё же с лязгом опустилась на место. Куски перекрученного покорёженного металла, стекла и дерева посыпались вокруг, расшвырянные динамитным разрывом. Тем не менее где-то в глубине пристройки метались горящие фигуры, один из подпаленных деревенщин выскочил на улицу и тут же оказался подшиблен выстрелом из самозарядного дробовика "Браунинг Авто-5". Стоявший за прицепом Чувак ждал, когда лижущий машины в пристройке огонь утихнет, но потом всё же направился вперёд - бегом преодолев расстояние до дымящего и сверкающего пламенем сродни крематорной печи гаража, он подошёл вплотную, едва избегнув выпаленной с чердака дома картечи, вдобавок вдогонку рыжему откуда-то из окна сверху опять хлопнул винтовочный выстрел. Ничего, они видели, как он уже зашёл внутрь. Сейчас побегут сюда. Идти было можно, огонь охватил только машины, и его беспорядочные отсветы бросали неровное сияние на внутренность помещения. Под ногами скрипело битое стекло. Художник заметил внутри в нескольких шагах второй силуэт горящей одежде, не мешкая, он упёр массивный приклад ружья в плечо и пальнул, заставив визжащего от боли сельчанина грохнуться в груду хлама, некогда бывшую стеллажом с инструментами. - И не избегнете вы пламени адового, и да поглотит Вас геенна огненная. - зеленоглазый шагнул дальше и тут же громогласно ахнул взорвавшийся грузовик в стороне от особняка: пламя от "Коктейля Молотова" всё же добралось до бака с горючим. Рыжий лишь мельком обернулся и покачал головой - задержись он ещё на секунду рядом, было бы хреново. Человек в плаще вошёл внутрь, начал обходить горящие машины в передней части пристройки, держась на всякий случай ближе к левой стене. Гараж оказался обширным и просторным, рядом с трактором справа была вышибленная взрывом в бетоне яма, вокруг неё виднелись разодранные трупы, всё забрызгано кровью, ручейками и лужицами блестящей на полу. Удушливый дым пылающего масла, жжёных покрышек и сладковато-уксусный запах от вымотанных наружу внутренностей. - Мочи его!!! - из двери над металлической лестницей, что впереди, показались три фигуры в тех же клетчатых рубахах, у одного деревенщины была коса, остальные вооружились укороченными двустволками. Почтовый раздражённо сдвинул брови - взявши мужчин на прицел, парень трижды выпалил из своего "Авто-5", отстрелянные друг за другом заряды тучей свинца налетели на врагов, сшибив с лестницы два кровоточащих тела, которые затем грузно попадали на засыпанный обломками цемент внизу. Третий же успел отскочить назад за дверь, а потом высунул наружу стволы дробобоя и поочерёдно из каждого выстрелил. - Да, давай, подыхай, больной ублюдок!!! - завопил тот, прячась и перезаряжая двуствольник 12-го калибра, - Дэвид, давай с братьями своими сюда, щас мы его по стенам размажем! - Мразь... - первый залп обошёл рыжего безумца стороной, а вот второй пролетел вплотную, обжегши болью левое плечо, - Ну всё, сатанист гниющий, ты труп! Рука могла двигаться, и убийца кинул в кучу хлама массивное ружьё Браунинга с истраченным боезапасом, схватившись за автомат на груди. Затвор взведён - Почтовый Чувак вжимает спуск, чтобы скорострельный "Томпсон" разразился оглушительным торопливым треском, в сторону взлетела россыпь сверкающих латунью гильз. Кинжальная очередь крупнокалиберных пуль прошила тонкую металлическую стенку гаража, стрелок прочертил очередью по двери и стене сбоку неё, расписывая всё узором многочисленных дырочек. Раздался надрывный вскрик, в проёме возник шатающийся силуэт, в который впилось ещё несколько кусков огнестрельного свинца - добитый художником фермерский парень без звука рухнул ничком, скатившись затем вниз по лестнице. Удовлетворённо кивнувший художник с пистолетом-пулемётом Томпсона 45 калибра направился дальше, он переступил через обезображенных динамитом людей и мертвеца у ступенек и зашёл в узкий дверной проём, выдвинув вперёд разогретый оружейный ствол. Мужчина в тёмных очках попал на длинный помост у боковой стены соседнего помещения, которым оказался сеновал. Здесь под потолком был второй ярус с приставной лестницей и брикеты пшеничного оттенка у стен. Стена справа имеет широкие двери, раскрытые настежь. Над головой прозвучал грохот очередного залпа, дробины прошили перекрытие сверху и прошли перед Почтовым. Художник не остался в долгу: задранный к перекрытию второго яруса пистолет-пулемёт выдал длинную очередь, дырявя дерево в поисках стрелявшего. Сыпались мелкие щепки, звенели отлетающие гильзы, через мгновение вверху раздался стук, потом что-то свалилось. Очевидно, труп сельчанина, так неосмотрительно выдавшего своё месторасположение. Через дырочки в перекрытии скатывались алые капельки, падавшие зеленоглазому под ноги. - Аминь. - злорадно проговорил парень и мотнул головой, стряхивая с узкого лица рыжую прядь. Плечо всё ещё кровоточит... к чертям, плевать. Но этим дело не кончилось - с верхнего яруса через квадратный проём, что был над плечом художника, выпрыгнул ещё сельчанин с редкой бородёнкой и в стёганой коричневой куртке, он оказался на помосте рядом с Чуваком. Увернувшись от замаха ножом, стрелок с "Томми-Ганом" очередью от груди проделал десяток пулевых пробоин в груди бойкого деревенщины. Валясь с ног, фермер сбил плечом дощатую приставную лестницу, та опрокинулась трупу на спину и вместе с ним упала с узкого помоста на бетонный пол сеновала. - Я бы назвал это альтернативной реформой здравоохранения! - с иронией констатировал Чувак. Отсоединив от автомата пустую барабанную обойму, он вынул из рюкзака и защёлкнул снизу в оружие новый жестяной цилиндр с сотней патронов. Пустой барабан брякнулся на пол вслед за убитым деревенщиной. Скрипнул металлом передёргиваемый затвор. Левая сторона туловища всё же ощутимо ныла, мешая двигаться. С деревянного помоста спускался покатый пандус, по нему и сошёл Почтовый. На ходу глянув на рукав, он заметил, что дробь большей часть всё же должна быть в бронежилете и только часть её поцарапала само плечо. В стене напротив виднелась ещё дверь, и зеленоглазый направился туда. Свет тут был тускло-серый, солнечные лучи не доставали до прохода в сарай и помещение оставалось сумрачным. Стрелок чуть приспустил очки с глаз. На полпути боковое зрение рыжего уловило движение, он опрометью развернулся вправо и увидел забегающих на сеновал двоих мужчин в просторных рубахах, у одного помповик, у другого какая-то самопальная пушка из сварных водопроводных трубок и прочих железных деталей. Старый пистолет-пулемёт "Томпсон" М1942 в руках человека в плаще застрекотал, разлетающийся веером свинец 45 калибра пропорол деревенщину с помповым ружьём, но другой мужчина успел-таки пальнуть в сторону маньяка и зацепить его дробью, прежде чем беглая очередь подкосила под ноги и его, принудив выронить однозарядник-самопал и скорчиться от боли. - Дико извиняюсь. - издевательски обратился Почтовый Чувак к раненому. Рыжий поддел округлым носком походного ботинка самодельную пушку, отшвыривая оружие подальше от сельчанина с перебитыми голенями. Несчастный беззвучно сжимал челюсти, пытаясь остановить потоки пурпура, свищущие из ран. Несколько чёртовых дробинок скрябнули по шее, а одна картечина задела мочку уха, теперь за воротник плаща текли липкие капли из саднившей кожи, хорошо ещё ранки пришлись не на артерию. Не дав Чуваку добить деревенщину, дверь вышибли ещё четверо людей, вооружённых уже чем попало. Эти парни с фермы яростно кинулись к сумасшедшему, вожделея разорвать его на кусочки во что бы то ни стало - линчеватели были встречены ураганным огнём из раритетного автомата, стремительная очередь которого сперва сбрила двоих впереди и сразу же прострочила третьего, нашпиговав свинцом и расшибив череп. Последнему несколько пуль достались в грудь и внезапно "Томпсон" заглох, оборвав поток выстрелов. Пробитый пулями выронил охотничью винтовку и упал, пуская красные пузыри по губам. А из двери выбежал ещё один детина с вилами в лапах. Этот издал боевой клич и ринулся к стоящему посреди сеновала парню в тёмных очках, подобно спартанскому воину с копьём наперевес. - Ну нет, второй раз это со мной не прокатит... - проворчал убийца, заклинивший автомат остался на ремне на ремне, а он оттянул левую полу и дёрнул из кармана на ней обрезанную одностволку. В последнюю секунду он отступил вбок, нацелив куцый ствол дробовухи в сельчанина, спусковой крючок с лёгкостью вдавлен - по стенам ударил ружейный хлопок, клич оборвался. Почтовый Чувак отстрелил горсть рублёных гвоздей фермерскому увальню прямо в сердце в упор, после чего пришлось отскочить ещё дальше, потому как детина с безобразной дырой в груди пролетел по инерции ещё пару метров и рухнул на тюки сена под помостом сзади. Вилы остались торчать воткнутые в те же тюки. К обвисшему на вязанках сухой травы трупу тянулась неширокая кровавая дорожка из пунктира крупных капель. - Дохлый номер. - с этим комментарием художник откинул ствол обреза и стряхнул дымящуюся гильзу себе под ноги, на её место отправился новый заряд 12-го калибра в картонной гильзе. Мужчина чуть повёл шеей, приложил к большой ссадине на ней тыльную часть ладони, потом осмотрелся по сторонам: раненый всё ещё корчится и зажимает пальцами ранки, другой хрипит у боковой двери простреленными лёгкими. Обрез убран назад в плащ, Чувак взялся за автомат Томпсона, что болтался у него на груди, и пару раз дёрнул рукоять затвора - после звонких щелчка и клацанья всё пришло в норму, переклинивший патрон вылетел наружу и откатился прочь. Вернувшись к штабелю брикетов сена, рыжий вырвал из него вилы, оглядел их, чтобы убедиться в их пригодности как орудия убийства. Затем подошёл к деревенщине с продырявленными ногами, держа вилы насадкой с зубьями книзу. Да, от этого ещё сильнее разболится плечо и ушибленная винтовочным снарядом спина - но он не мог не сделать того, что намеревался. - Знаешь, удолбок, как противно, когда в тебя тычут этой сраной штуковиной? - со сдерживаемой ненавистью заговорил Почтовый с мучающимся от ранения сельчанином, - Уверяю, это очень неприятно. Вот сам давай попробуй! Человек в кожаном плаще перехватил исшарканный черенок вил обоими руками и поднял сельскохозяйственный инструмент вертикально вверх. И так же вертикально опустил вниз. И ещё раз. И ещё. Потемнелые от налёта ржавчины зубья безжалостно протыкали, кололи тело фермера у ног убийцы, на секунду выходили из узких отверстий в его туловище и руках, коими тот пытался обороняться, и снова пропарывали и дырявили плоть и внутренности жертвы, проделывая в ней всё новые раны, брызжущие багровыми струйками. Деревенщина теперь слабо дёргался и сипел. - Я разве не говорил, что будет больно? - притворно удивился маньяк. Он упёрся жесткой подошвой тяжёлого ботинка деревенщине в грудь и, примерившись, горизонтальным взмахом вил полосанул мужчине по горлу, ржавые зубья напрочь разорвали умирающему трахею и сонные артерии. На холодный пол из цемента хлестанули обильные алые потоки под аккомпанемент предсмертного всхрипа и бульканья. - Да... Надеюсь, это оружие попадает под Вторую Поправку к конституции! - усмехнулся художник, поглядев на произведённый эффект. Парень оставил вилы в правой руке и почти тут же кинул их прочь, - Хотя я так не думаю. Чувак шагнул к дверям и подхватил 7,62-миллиметровую охотничью винтовку с длинным воронёным стволом и светло-жёлтым прикладом орехового дерева. Сверху был установлен мощный оптический прицел. В этом оружии марки "Ремингтон" оставался всего один патрон, и рыжий в разочаровании выпустил его в череп последнего сельского парня, кашлявшего кровью. Винтовка легла на тюки сена, стрелок решил попозже поискать в доме боеприпасы для неё - в карманах владельца винтаря их точно не было. Разве только рядом на вязанках лежал оставленный кем-то серп, его мелкозазубренное лезвие скромно блестело в полумраке... Дверь в жилые помещения особняка оставалась полуоткрытой и вдруг петли её скрипнули. Зеленоглазый затаился, тихо отошёл влево. По ту сторону двери звучало частое дыхание и тихие всхлипы на грани истерики. Женские, похоже. В помещение сеновала заглянула молодая женщина с курчавыми каштановыми прядями по бокам заплаканного лица. Как только глазам её предстали истерзанные людские тела, она замерла на пороге и истошно завыла в голос, закрывшись ладонями от кошмарного зрелища. Художник живо подскочил вплотную, сграбастав девицу за воротник платья и впечатав спиной в дверь. - Это... эт-то вы, да?! - с ужасом пролепетала сельчанка, во все глаза таращась на человека, лацкан чьего плаща украшал серебряный значок-крест, а на узком заострённом лице с бородкой играла ухмылка, - Что вы наделали, вы больной, вы сумасшедший, они-и же... они же все б-братьями моими был-ли, за чт-то-о-о?!! Стрелок лишь вздохнул в ответ на причитания курчавой девушки и ладонью в перчатке смахнул с её нежных щёчек слезинки, хотя хватка пальцев на горле фермерской дочери стала только грубее - парень напрягал левую руку даже вопреки боли. Собственно, боль была для Чувака не в новинку. - Это называется карой Господней, и она ждёт всех, кто виновен перед небесами. - философски ответил он, - Я просто выполняю свою миссию, не более того, и люди сами виноваты... если встретили меня. Он чуть качнул рыжеволосой головой, как бы выражая сожаление. - Ну пожалуйста... ну прошу, пощадите меня, я... я ещё девственница... - проскулила сельчанка, шмыгнув носиком. - Я бы хотел отпустить тебя, но... не могу. Прости, сладкая, но я правда не могу. - улыбка человека в плаще стала немного грустной. Он предпочёл проигнорировать глупое оправдание насчёт девственности. Не спуская глаз с девушки, парень потянулся куда-то вправо и взял с брикетов сена некий изогнутый предмет. - Не надо, не надо, что вы делаете-е-а-агххх!!! - выкрик девицы оборвался, перейдя в бурлящий клёкот. Один за другим Почтовый Чувак сделал несколько протяжённых глубоких надрезов на туловище и шее фермерской девушки. Исходящее кровавыми струями тело со вспоротой брюшиной скоро легло средь прочих трупов, очень органично вписавшись в окружающую обстановку. - И это всё, что они могут сказать. - посетовал мужчина в кожаном плаще, разочарованно разведя руками. Он обтёр серп об сено и убрал его к себе под одеяние за спину, заткнув лезвие за поясной ремень. Рыжеволосый художник всегда любил стиль "нуар"...

* * * * * * * * * * * * * * * *

Кухонное помещение освещало сияние тусклой лампочки в скромного вида люстре. За окном догорал закат, часы на дощатой стене показывали половину девятого. Рыжеволосый художник прилепил последний, четвёртый пластырь на ранки на шее - теперь белые клейкие полоски располагались рядком друг над другом; после этого парень приклеил на себя ещё один лейкопластырь, уже на расцарапанную мочку уха. Мужчина был раздет по пояс, только на шее болталась тонкая цепочка с солдатскими жетонами, а на ногах оставались неизменные потёртые джинсы и грубые походные ботинки. Оружие лежало здесь же, на буфете и столе. На кухонном столе кроме этого стояла тарелочка, в ней пинцетик и изогнутые металлические картечины, выковырнутые Почтовым из-под кожи шеи и плеча. Видно, иногда фермеры снаряжают свои дробовики чёрте-чем: например, это было что-то вроде нарубленной нетолстой проволоки. Главное, что не свинцовая шрапнель и не головки от гвоздей, как у того старикана, хе. Плечо парня стягивала тугая бинтовая повязка, сам он уже успел выпить обезболивающее из аптечки и теперь боли уже почти отошли. Рядом с блюдцем лежала сама разорённая стрелком аптечка, что обнаружилась-таки в фермерском доме. Почтовый выудил из вороха разномастных свёртков стерильных бинтов, упаковок ваты, "шкалок" с таблетками, баночек с лекарствами или мазями, а так же прочего медицинского инвентаря большой флакон перекиси водорода. Их было несколько, видно на ферме травматизм был не редкостью, но мужчина выбрал ту бутылочку, что была уже просроченной, судя по дате на этикетке. На стуле напротив него висел кожаный плащ, а на спинку другого стула, что ближе к кухонной двери, был накинут пропоротый пулями и дробью кремниевый армейский бронежилет, к тому же забрызганный кровью. Облив перекисью взятую из кухонного шкафа тряпицу, Чувак взялся оттирать кровь с одежды, позже в ход пошла и вода из-под крана, которой рыжий намочил другую тряпку, чтобы смывать следы начисто. Угрохав на это занятие полчаса, зеленоглазый наконец оделся, включая жилет (он даже спать в нём приноровился), тёмные очки и беспалые перчатки, собрал пушки и рассовал их под одежду, как были раньше. Пистолет-пулемёт Томпсона и автоматический дробовик USAS-12 он взял в руки и отправился с ними в помещение общей фермерской столовой. Надо будет привести боеприпасы и оружие в порядок, обшарить местность на предмет полезных штук и поискать уцелевший транспорт, если, конечно, во время бойни он весь не был сожжён или взорван - пару-тройку канистр бензина и амуницию к машине отвезти, а то не бросать же трейлер запрятанным в мёртвом посёлке. Но это после ужина. По идее, ферма - вещь автономная, сюда людишки могут неделями не соваться. Можно бы даже надеяться пробыть тут весь завтрашний день, а ночью сняться и отправиться дальше. Парень в плаще зашёл в просторную комнату, отделанную светло-рыжими штакетинами. Свет горел, излучаемый двумя светильниками сверху. Ужин на широком и протяжённом столе давно остыл, но художника это не волновало. Главное, что это не консервированная еда и не паршивая жрачка из закусочной. Он встал во главе стола и положил автомат и дробовик на стул сбоку себя, потом вернулся на кухню, чтоб достать из фермерского холодильника пива. Прошагав в столовую вновь, рыжеволосый взвесил в ладони жестяную пивную баночку и на секунду притормозил. Он понял, что что-то забыл. Или кого-то... Ах, да. Чувак обратился лицом к столу и, протянув руку, сдёрнул широкий монтажный скотч серебристого цвета со рта девушки, накрепко привязанной к стулу у середины обеденного стола. - Гвен, ты почему ничего не ешь? Нет аппетита? - со свойственным ему сарказмом кинул он связанной, когда сел на место у торца стола. Следующие пару минут звучали лишь шёпотом произносимые губами художника строки на латинском языке. Молитвой перед едой пренебрегать нельзя. Лишь когда тот закончил и уже распечатал банку с пивом, его визави подала голос: - Вы просто псих... - пленница шмыгнула носом и ещё сильнее опустила лицо вниз, так что соломенного оттенка её волосы почти закрыли лицо. Она испытывала одновременно и холодный страх, и жгучую ненависть к этому маньяку, - Что ты хочешь от меня, "мистер Постал"? Её голос звучал сипло, резко и надломлено. Щуплая, узкоплечая, худая - ей наверняка и семнадцати нет. Последняя выжившая, обнаруженная в особняке. Художник-артдизайнер Питер Престон Дуглас в очередной раз не отказал себе в развлечении заставлять людей называть его персону этим циничным прозвищем. - Да так... - "мистер Почтовый", отпил пива и потянул к себе блюдо с золотисто-румяными жареными куриными ножками, - Не ужинать же мне одному. Составишь компанию, Гвэнни, разве ты против, а? Вот те люди снаружи были очень неприветливыми, поэтому они не ужинают с нами. Хотя не думаю, что их теперь сильно мучает голод... - Хватит, пожалуйста. Вы же всё равно убьёте меня, разве нет?.. - девушка перешла на шёпот, не способная сдержать комок в горле, - Зачем ты издеваешься, зачем вам всё это?Ты же... и-их всех... они не мучились, да? А мою сестру то-тоже, ведь правда? Бедная девочка, знали ли её родные, как сильно она любила их? Наверное, знали. - Мучились? Не все и не всегда, - уклончиво сказал парень. Вместо того, чтобы нарезать свёрнутую в крендель узкую колбаску с середины стола, он ободрал с неё шкуру и откусил прямо как есть, - Сестра, м... она какая? Как выглядит? - Её имя Люси. У неё коса до коленей... и коричневое платье. - девушка говорила с расстановкой, чтобы сдержать слёзы. Едва встретившись со взглядом над приспущенными тёмными очками улыбчивого парня в плаще, фермерская дочь тут же отвернула голову, как ужаленная. - Да, я определённо где-то видел её. - рыжий продолжил уплетать колбасу, запивая пивом из банки. Обрез-одноствольник в левом кармане неудобно оттягивал полу плаща книзу, и стрелок выложил одностволку на стол, разместив под правой рукой. - З... за что? - выдавила та. - Хм, трудно так сразу сказать, - Почтовый Чувак сдёрнул приличный кусок жареного мяса с одного из окороков и быстро прожевал, запив хмельным напитком, - Они были грешниками и служили Дьяволу, за то и получили по заслугам. А ты не унывай! Может, мы станем друзьями, Гвен. Мы же можем стать друзьями? Та то ли невесело хихикнула, то ли всплакнула. Скорее всего, второе. - Строго говоря, я предпочитаю не сидеть за одним столом с трупами, поэтому ты жива, если тебе правда важно это знать. Ужинать вместе с мертвецами - это скучно, понятно? - художник говорил рассудительно и неторопливо. Он одним махом добил окорок и сжевал ещё пару кукурузных лепёшек с чесноком с тарелки слева, а затем замер, в задумчивости сверля взглядом зелёных глаз девицу с блондинистыми волосами неподалёку. Он добавил: -Хотя, если ты настаиваешь... Ладонь в мотоциклетной перчатке подхватила потёртый дробовик с края стола, неряшливо обпиленный ствол воззрился на Гвен своим пустым зрачком 12-го калибра. Длинноволосая сельчанка вскинула голову, инстинктивно уловив это движение... на бледном личике девицы обречённость и животный страх - как бы она не прятала его от себя, это ощущение невозможно было подавить или уничтожить. Ей вдруг стало неимоверно жаль себя, и от отчаянного осознания бесполезности этой жалости становилось ещё горестнее. Спуск вжат. Щелчок. Пронаблюдав за привязанной к стулу жертвой и гаммой эмоций на её лице, Почтовый Чувак ещё шире ухмыльнулся. Она-то ждала картечи из гвоздей в голову. - Просто я так... шучу. - невинно проговорил он. Стрелок откинул книзу ствол обреза и поглядел на Гвен сквозь пустоту этого ствола, не занятого боевым патроном. Рыжеволосый художник добавил: - Сладкая Гвэнни, я опечалю тебя, но ты проживёшь ещё сколько-то времени. Уж извини меня за мой гуманизм... Другой рукой мужчина вынул из кармана того же плаща охотничий патрон и вложил его в патронник оружия. Ствол защёлкнут назад, обрез ложится обратно на край стола. А Почтовый вернулся к трапезе. Сгорбленная Гвен беззвучно затряслась от судорожных рыданий. Полчаса спустя в просторной столовой прогремел выстрел. Последний за сегодняшний день. Ужин закончился. Шутки тоже... _____________________________________________________________________________