Я стану твоим щитом

V 369 Год. Год Решений. Месяц Поздней Весны. Домик Магов. - Северин, что там с твоими снами? – мужчина поворачивается и лукаво смотрит на парнишку. Рубиновые глаза мага искрятся любопытством. - Они… пугают меня. Юный маг сглатывает, вспоминая сегодняшний сон. Очаровательный брюнет стал появляться всё реже, теперь сны были другого содержания. Обычно Северин оказывался на залитой солнечным светом поляне, которую ограждал высокий частокол. Сильный ветер трепал длинные волосы, неизменно пахло пряностями. Каждый раз его звал чей-то знакомый голос, затем к нему присоединялся второй, третий, четвёртый, и вот уже звуки со всех сторон оглушали мальчишку. Он бежал, но бежать можно было лишь до частокола. Он пытался сломать деревянную преграду, но она не поддавалась ни на какие попытки мага. Северин начинал кричать, звать на помощь и его голос сливался с другими голосами – знакомыми и незнакомыми, мужскими и женскими. Затем, кто-то будто толкал юношу на землю, и тот падал лицом в мягкую траву, дрожа от неясного страха. Пытался оглянуться, посмотреть через плечо на своего обидчика, но тот неизменно наступал на голову юноши, втаптывая того в землю, наматывал на руку растрёпанные волосы парня и пронзительно смеялся. Было страшно. Страшно из-за своей беспомощности перед незнакомцем. Страшно из-за того, что этот сон мог оказаться вещим. Когда Северин впервые рассказал обо всём учителю, тот насупил седые брови и мгновенно изрёк: «Думаю, это может значить то, что ты нужен в Центральных Землях. Может, твоё время пришло, и тебе пора возвращаться? А насчёт того существа, возможно, кто-то просто встанет у тебя на пути, и нужно будет собрать все силы в кулак, чтобы ответить неприятелю». Наверное, Мардарий прав, и юному магу действительно нужно собираться в обратный путь. Но время шло, а Северин всё медлил с возвращением в родные пенаты. Как его встретят родители? Тот двенадцатилетний мальчишка, убежавший из родительского дома вопреки запретам отца, оставил всего лишь записку. «Простите меня, но я всё равно стану Великим Магом. Ваш любящий сын, Северин». Наверняка мать плакала утром, не найдя своего чада в платяной кровати. Наверняка отец винил себя за то, что был слишком строг к нему. Но что делать, если поздней ночью этот балованный мальчишка уехал вместе с торговым обозом? Дворец… сколько воспоминаний и приятных минут связано с ним! Киллеан, которому он так долго не мог сказать «принц» и «Ваше Высочество». Милисса, с которой он так любил делиться всякими пустяковыми секретами. Какой же дружной компанией они были! Как весело играли в «салки» до того, как эта грымза не объяснила королевским деткам, что развлечения подобного рода для августейших особ неприемлемы. Женевьев всегда любила, когда делали так и только так, как требует Её Величество. Именно из-за этой женщины Северину в один прекрасный день пришлось покинуть дворец. Мол, он дурно влиял на будущего наследника. Какой вздор! Они с Киллеаном были очень дружны, но сын травника никогда не переступал за рамки дозволенного! А как бы хотелось… Тогда, в саду, казалось, что время замедлило свой ход только ради одного поцелуя. Северину одиннадцать, Киллеану четырнадцать, а в воздухе кружит сладкий аромат чайных роз. Было очень страшно и сосало где-то под ложечкой, а губы принца были уже так близко... Северин сглотнул - сердце! – хрупкое мальчишеское сердце было готово выпрыгнуть из груди. Вопреки ожиданиям будущего мага, Киллеан всё-таки поцеловал своего друга. В лоб. Но даже от этого невинного поцелуя помутился рассудок, а в голове был слышен стук собственного сердца… Парень отрывается от воспоминаний, с тоской глядя на своего старика, стоящего на пороге. - Я тебя сколько звать буду, чудак-человек? Очнись и брось свои травки, пора сходить в деревню, развеять твои ночные кошмары! - Мы купим рисовых печенек? – парню четыре месяца назад исполнилось семнадцать, а он как дитя малое! - Купим, малышка, купим, - Мардарий смеётся и выходит из дома. В деревне всё как обычно. С холмов ещё полностью не сошёл снег, а молодая изумрудная травка уже пробивает себе дорогу. На рынке суетятся торговки, бегают крестьянские ребятишки, а мальчишки, те, что поизвёртливее, пытаются стянуть леденец у зазевавшихся продавцов. Северин не может сдержать смешок, замечая, как «банда» таких вот молодцов пытается отвлечь усатого кондитера, пока другие члены этой же группировки втихушку тырят ещё горячие булочки с абрикосовым повидлом. - Эй, детка, вот твоё печенье, - Мардарий протягивает зазевавшемуся юноше мешок с излюбленным лакомством. - Да, спасибо, - Северин растерянно улыбается, - а почему так много? - Ты, конечно, не только им питаться будешь, но считай, что это мой специальный подарок, - Мардарий подмигивает и улыбается ученику. - Питаться… Где? – постепенно до мага доходит смысл слов наставника, - Вы меня прогоняете, да? - Не прогоняю, а даю пинок, то есть, подгоняю тебя. Иначе сны тебе ещё год видеться будут. - Ну что ж, спасибо. Северину очень страшно. Тогда, двенадцатилетним мальчишкой, он ещё не осознавал всей опасности своего мероприятия. Как попасть во дворец? Что его там ждёт? Если Северина выставили оттуда один раз, то что, собственно говоря, мешает им поступить так же снова? Конечно, принц уже взрослый, он сможет замолвить словечко, но узнает ли Киллеан своего старого друга? Узнает ли старый друг своего принца? Женевьев всегда была хитра на разнообразные выдумки… Они ходят на рынке весь день. Столько покупок за один раз юноша видел разве что тогда, когда он всей семьёй переезжал из Северных Земель в Центральные. Мать затаривалась в дорогу и накупила всякой всячины… Юный Маг за эти долгие пять лет так боялся признаться Мардарию, что тоскует по семье! Но умный старик наверняка видел это в глазах своего воспитанника. Вечером за чаем юноша снова весел. Он шутит, смеётся, рассказывает Мардарию, куда пойдёт перво-наперво, когда появится в столице. - А ещё тётушка Бетси в третий лунный день продаёт вооот такущие леденцы! – Северин разводит руками, показывая всю необъятность карамельных сладостей, - Помню, я покупал три штуки. Себе, Милиссе и Киллеану. А потом Женевьев… - Женевьев? – старик щурится. – Уж не та ли, которая во дворце? - Ну да, она самая, - простодушно отвечает мальчишка. Шутки у Мардария не вышло. Вот так вот, живёшь с человеком, обучаешь его, а в самый последний момент узнаёшь, что он связан с королевской семьёй… - Почему же ты сразу не сказал, негодный мальчишка?! А ну-ка, отвечай, зачем ты вообще ко мне приходил! Уж не навредить ли Их Величествам? Старый маг гневается. Не заметить такие перемены в лице мягкого улыбчивого старика просто невозможно. Северин в свою очередь тоже вскидывается на учителя: - Ты меня и не спрашивал! Я тебе не вру! Я не хочу никому навредить! Я ведь говорил, что у меня было ведение. Что человеку угрожает опасность… - Какому человеку, побери тебя Огнедышащий!? Отвечай! - Киллеану! Принцу Киллеану! - Что? Вот значит как… Киллеан… Старик мгновенно успокаивается, садиться на прежнее место. - Прости, но мне казалось, что это не важно… - Знаешь, малыш, лучше тебе там не говорить, кто именно учил тебя магии. Я в королевском дворце не слишком себя зарекомендовал. Глаза юного чародея теперь по размерам могут сравниться разве что с блюдцами. От удивления он замирает, а затем выпаливает: - Значит, вы были во дворце, да? Ты был придворным магом? Мардарий улыбается. Старик давно заметил, что его воспитанник путает уважительную и простую форму обращения, когда взволнован. Значит, ему действительно интересно, что ж, придётся рассказать. Ворошить прошлое не слишком-то хочется, но супротив бездонных синих глаз юноши ему явно не устоять. - Ты знаешь, почему умерла мать принца? - Королева Люцея? Она скончалась при родах, да? - Правильно, я до сих пор виню себя за то, что не успел её спасти. Северин поражён. Отвар визила стынет в чашке, а на поверхности воды отражается растерянная физиономия Мага. - Что случилось? Рассказывайте дальше! - Я действительно был придворным магом. Когда королева забеременела, я предсказал ей, что родится замечательный мальчик с прекрасными серыми глазами, такими же, как и у его отца. Сначала всё было прекрасно, но вопреки моим расчётам, роды начались раньше, чем я ожидал. Тогда меня не было во дворце, я собирал необходимые растения в лесу, чтобы изготовить отвар роженице. Ещё там я почувствовал неладное и поспешил вернуться. Хотел воспользоваться перемещением, приёмом, к которому у тебя не оказалось способностей, но не смог… - Почему? – Северин наклоняется в перёд, чтобы лучше слышать старика. - Блок. Помнишь, что такое блок? - Это когда один маг, чтобы не дать другому воспользоваться каким-то определённым приёмом, ограничивает его силы, да? - Верно. Чья-то обжигающая энергии не давала мне проникнуть во дворец. Словно все ворота разом закрылись для меня. - И что же ты сделал? - Побежал, разумеется. Но, от леса до дворца приличное расстояние, я не поспел к сроку. Женевьев, которая при королеве была простой служанкой, сообщила мне, что Люция умирает. Помню, я ворвался в её покои, но дело было совсем безнадёжным. И она, и её плод были приговорены к смерти… - Но вы же всё-таки спасли Киллеана! – мальчишка снова перебивает. - Спас, но сколько усилий потребовалось для этого! Думаю, это было самой сильной магией из всех. Я сотворил действительно чудо, но… когда король узнал, что его жена умерла, он обвинил меня во всех грехах. - И вы не пытались возражать?! - А что бы я сказал? Что какой-то маг помешал мне прийти во дворец вовремя? Нет, малыш, я напутал с датами и получил по заслугам… - Но вас могли подставить! – Северин не унимается. - Кто? Я был единственным придворным магом. Мардарий грустно улыбается. Тяжёлое молчание разливается в напряжённом воздухе. Правда так часто бывает печальной. Вечером все приготовления закончены, и Северин готов к путешествию домой. Своим транспортом юноша избрал Агни, за эти пять лет вымахавшего и ставшего похожим на настоящего волка. Конечно, характер его так и остался весёлым и задиристым как и у его хозяина, но внешне он выглядел гораздо мужественнее точеного Северина. - На дорогу уйдёт примерно месяц, если ты будешь всё время лететь. Но не перенапрягай Симурана, помни – он твой друг, а не животное. - Хорошо, дедуля, не болей, кушай пироги тётушки Зизеллы. Мардарий обнимает своего единственного ученика, и быстро, чтобы тот не заметил, смахивает навернувшуюся слезу. - Береги себя, дружок. Береги себя. Летающий волк отрывает лапы от земли и через несколько мгновений скрывается из виду, а тучный седой старик ещё смотрит ему вслед, борясь с желанием разрыдаться на пороге собственного дома. *** Чертоги королевской семьи. - Принцесса Саюри, как вы находите этот пруд? Галантный сдержанный жест указывает на неколеблющуюся зеркальную гладь, в которой отражается красное закатное солнце. - Он восхитителен, Принц Киллеан. Взмах длинных ресниц, белые пальцы нервно перебирают ткань платья. - Я хочу назвать его в вашу честь, что вы думаете? Зеркало Саюри, правда красиво звучит? - Не думаю, что вы действительно желаете сделать мне такой подарок, принц. Вас что-то тревожит, я угадала? За годы знакомства будущая королева Ирбиссии прекрасно изучила своего жениха. - Вы правы, милая. Сегодня я был в саду, в дальнем его уголке. Туда никто не заходит, это место давно заброшено. Не знаю, почему, но меня вдруг очень потянуло туда… Под покосившейся скамейкой кое-что сверкнуло. И знаете, что я там нашёл? Саюри насторожено вглядывается в красивое лицо брюнета. Холёные пальчики перестают мять тонкий шёлк. - Что, Киллеан? Что? - Вот это, посмотрите сами. Молодой мужчина протягивает девушке сверкающий в лунном свете медальон на порванной тонкой цепочке. - Я думал, что такая штучка есть только у меня и Милиссы. Медальон открывается, на внутренней стороне написано наше сокращённое имя и несколько строк. Я раньше увлекался подобными вещами и попросил отца изготовить эти серебряные подвески. Но о существовании третьей я не знал. - И что же написано внутри? – глаза юной принцессы искрятся любопытством, и кажется, затмевают холодный свет Луны. - Вот. Принц открывает медальон. Проводит пальцем по аккуратно выгравированным буквам. «Рину с любовью. Будь сильным».