Стань моим ангелом

The Neighbourhood - How Лекса, уставившись в окно, наблюдала за облаками. С того боя прошло две недели, а мысли о малышке с пшеничным оттенком волос не выходили у неё из головы. Всё казалось довольно странным со стороны: шатенку окрикивает белокурый ангел и буквально вдохновляет её отправить Кастию Хилл в нокаут. Росс прокручивает раз за разом этот момент, как понравившийся отрывок из фильма, и неоднократно задается вопросами: «Откуда она может знать моё имя?», «Кто она такая?» и «Где взять ответы?» — Мисс Росс, Вы так увлечённо разглядываете окно, уже знаете решение задачи? Конечно, она не знает. Лекса даже не помнит, когда скучная лекция по статистике перешла в русло не менее скучной практики, потому что всё, о чём в последнее время девушка может думать, это о своем тренере, белокурой девчонке и о двухнедельных долгах. Лицо Росс было прилично разукрашено после встречи с так называемой «валькирией», и именно по этой причине показаться с синяками и рассечённой губой в университете она не могла. Об увлечении девушки знали только её самый близкий друг Беллами и тренер…  — Эм, нет, простите, я просто думаю над решением. — А о чём там, в принципе, можно думать? Мы разобрали предыдущую задачу, и она почти такая же, как эта! — седоватый мужчина в коричневом костюме указал на доску, где красовались тёмные цифры, нанесённые чёрным маркером. Вся аудитория уставилась на Лексу: кто-то с мольбой, чтобы она ответила и их не спросили, кто-то из любопытства, а кто-то с усмешкой. Она просто терпеть не могла такие моменты и особенно те случаи, когда привлекала всё внимание, появляясь сразу через день после боя, выслушивая за спиной очередное шептание. Но, в отличие от всех сидящих здесь, Лекса выделялась прирождённой смекалкой и расчётливым умом. Факультет экономики она выбрала не зря, это единственное направление, в котором девушка может позволить себе совмещать учёбу и тренировки. Многие «пустые студенты», как их называет Лекса, пришли сюда, чётко осознавая, что много им делать не придётся, а великое будущее менеджера они с лёгкостью себе отхватят, применив свою хитрость или обаяние. Но так думают они, а Росс считает это настолько наивным, что каждый раз усмехается, глядя на очередного пижона или разгильдяя, решившего показать своё превосходство над другими, не прочитав ни одной книги за всю свою жизнь. Лекса же пришла на этот факультет осознанно, чтобы знать всё необходимое для открытия своего дела. Как она откроет его, что это будет и на какие деньги, девушка пока не знала, но будет идти к этой цели во что бы то ни стало. — Просто я думаю, её можно решить немного иначе, — холодно и строго произнесла Лекса. — Что же, может, изволите нам показать как? — мужчина недовольно скрестил руки на груди, видимо, тон молодой студентки его прилично задел. Лекса, больше не произнеся ни слова, встала с места и решила задачу иным по её мнению способом, на что весьма консервативный преподаватель лишь процедил сквозь зубы:  — Садитесь, мисс Росс. — И перешёл к следующей теме лекции. Когда пара наконец-то подошла к концу, девушка буквально пулей вылетела из аудитории. Разговаривать со своими одногруппниками ей хотелось сейчас меньше всего, а вот встретиться с другом вполне. Беллами уже ждал Лексу на выходе из Чикагского университета. Он был старше девушки на год и учился в военной академии неподалёку. — Привет! — воскликнул Блейк. — Привет, Белл, — Лекса обняла друга и улыбнулась. — Боже, Лекса, когда ты сказала, что тебя немного помнут, я думал лишь о парочке синяков, — выдав гневную тираду, парень притянул девушку за подбородок и рассмотрел рассечённую губу. Со стороны они, наверное, выглядели как парочка, но на деле это было далеко не так, потому что эти двое дружат уже около трех лет и испытывают по отношению к друг другу исключительно тёплые чувства, не выходящие за рамки… — Это пустяки, — она дёрнулась, тем самым заставив парня отстранится. — Папа тебя, а потом и меня убьёт. Тебя за то, что участвовала в бою без его ведома, а меня за то, что скрыл. Знаешь, сколько раз он спрашивал про тебя? Мы должны сказать правду. — Белл, да знаю я! Мне нужны были эти деньги, понимаешь? И… на меня посыпались еще предложения. — Ты же не станешь, да? Почему ты молчала? Ты же прекрасно знаешь, что отец всегда тебе поможет. Чёрт возьми, Лекса! — парень гневно замахал руками и успокоился только лишь тогда, когда на них стали смотреть весьма странно. — Поехали в кафе, я там тебе всё и объясню, — Лекса взяла Беллами за руку и потянула к его старенькой потрёпанной серого оттенка машине. Оба всю дорогу молчали, наращивая спокойствие перед предстоящим разговором. Росс хорошо умеет скрывать чувства, поэтому то, что сейчас внутри неё бушевал ураган эмоций, парень даже не подозревал. Да, за три года общения он так и не научился распознавать всё, что творилось у неё в душе. Беллами просто ценил Лексу, уважал каждое её мнение и понимал как человека. Ну и любил по-братски. Поэтому безумно переживал, когда узнал про бой с профессионалом. С девушкой могло случиться всё, что угодно, да и поддержать было некому. В этот день Беллами всучили наряд, и все попытки сбежать увенчались неудачей. Единственное, что ему оставалось — нервно проверять телефон каждые полчаса. И как же он облегченно вздохнул, когда она позвонила и сказала «я выиграла, Белл». Но её победа волновала его в тот момент меньше всего, самое главное — жива, здорова, а с остальным можно справиться. Быстро доехав до ближайшего кафе в районе Вудлона, друзья заказали по чашке чая и небольшие порции стейков, после продолжая разговор, в котором Лекса выложила весь необычный бой в мелочах: — Итак, я жду, — парень выпрямился, сложил руки перед собой и серьёзно посмотрел на развалившуюся шатенку. — Мг. Ну что я могу тебе сказать? — девушка потёрла шею. — Квартплата поджимала, а стипендии не хватало, а тут поступил звонок от некого… — Лекса! — парень наглым образом перебил зеленоглазую, притворно ударив по столу. — Нахрена ты тогда съехала, если тебе не хватает денег? — Я не хочу сидеть на шее у твоих родителей, они и так слишком много для меня сделали, и ты это прекрасно знаешь! — Они и твои родители тоже, а это прекрасно знаешь ты! — Лекса опешила от такого высказывания парня и отвела взгляд, возразить было действительно нечего. — Не перебивай больше, ладно? — девушка вернула свой стальной взгляд и продолжила. — В общем, были соблюдены все условия, о которых ты знаешь — я выхожу развлекать публику, получаю хороший опыт и деньги. Речи о победе даже и быть не могло! — девушка восторженно уставилась в глаза друга, с интересом слушающего рассказ. Парень выжидал, не перебивая подругу. — Хилл действительно была хороша, я должна была проиграть тот бой, Белл. Но… Когда я упала от удара в живот, чуть ли не задыхаясь от боли и рассматривая мир в нескольких картинках, в толпе выкрикнули моё имя, Белл. Моё имя! Там стояла девчонка, и она буквально вопила, чтобы я не сдавалась. Рефери считал седьмую секунду, когда я поднялась, чувствуя бешеный приток адреналина, после которого Хилл уже через минуту лежала на этом самом ринге без возможности вообще встать. Я вырубила её! Бам! — Лекса хлопнула ладонями, привлекая к себе внимание окружающих и радостно вопя, — и всё! — А перед этим она, кажется, хорошо врезала тебе по голове. Какая еще девочка в бойцовском клубе? — Блейк сомнительно изогнул одну бровь. — Ну… Я… — Росс больше не видела своего ангела, поэтому и сказать ей сейчас было нечего. — Хорошо, допустим, на тебя снизошла любовь Божья, и тебе почудилось, но насчёт родителей я серьёзно. — Парень стал уплетать только что поданный официантом стейк. — Я уже всё сказала насчёт этого, Белл, — Лекса вздернула подбородок, вновь похолодев. — Две недели прошло, тебе пора вернуться к тренировкам. Он готовит для тебя бой. Как ты будешь смотреть ему в лицо, Лекс? Ты же знаешь, что… — В том-то и дело, что я всё прекрасно знаю! — Зеленоглазку начали одолевать воспоминания былой давности. — Прости, Белл… Мне нужно пройтись, — с этими словами шатенка вылетела из кафе, надевая кожаную куртку, и, слепо смотря перед собой, ушла прочь. Fleurie - All the Lines В груди стало по-особому тяжело, в голове творился настоящий хаос из обрывков прошлого. Девушке захотелось убежать, скрыться и остаться наедине со своими мыслями. Поэтому она срывается с места и, устремляясь по тротуару со всей скоростью, на которую способна, бежит прочь навстречу ветру, что лохматит волосы. Лекса ощущает острую потребность поскорее добраться до заброшенной стройки — место, где она тренируется и пропускает через себя боль. Поэтому едва появившись там, девушка кидает рюкзак на пыльный пол и ударяет кулаком в бетонную стену, выпуская наружу внутреннего зверя под названием гнев. Уже вторую неделю она не может появиться в родном спортзале из-за раскраса на лице, а ведь как хочется увидеть весёлое лицо — Линкольна, её приёмного родителя и любимого тренера. — Как же это было давно, — думает Лекса, ударяя вторым кулаком в стену, после упираясь в неё лбом. «Ей было всего пятнадцать, когда она потеряла мать. Девочке моментально сорвало крышу. С того момента началась её «веселая жизнь». Кроме Ании у неё была только больная бабушка, которая нуждалась в таблетках и дорогой операции. Ни того, ни другого Лекса дать не могла. Власти как-то обделили девочку вниманием, оставляя ребёнка бороться с этим жестоким миром без всякой поддержки. Никто не удосужился узнать, кто о ней позаботиться, в очередной раз напоминая маленькой Лексе, что теперь она совершенно одна. В забегаловке, где работала её мать, собрали деньги на похороны, и уже через несколько дней девочка стояла над могилой, обещая никогда не сдаваться, став лучше. Но за одним несчастьем пришлое второе — следом за Анией Росс ушла Шарлота. Сердце бабушки не справилось с потерей. Лекса быстро оказалась в детском доме, а из него сразу на улице. Куча детей-беспризорников, росших без родительской ласки и должного образования, сразу ополчились против девочки. Никому не нравилась белая ворона в чёрной стае. Лексу били, отбирали деньги, которые ей выделяло государство раз в месяц, а снимать со счёта, который бабушка успела ей открыть и куда были перечислены деньги за продажу квартиры, она просто не решалась. Нужно было лишь продержаться до совершеннолетия, но с каждым днём становилось всё хуже. Уже через полгода Лекса боялась даже подойти к детскому дому, а всё тело было в синяках и ссадинах. Но, несмотря на это, Лекса продолжала хорошо учиться, всем сердцем цепляясь за мысль, что так бы хотела мама, поэтому ночуя в каких-то подвалах и студиях, куда её пускали сторожа, девочка находила в себе силы заниматься и выживать. Жизнь Лексы приобрела оттенок серого цвета, как из старой кинолентой плёнки. Утром приходилось рано вставать, чтобы успеть уйти до прихода работников. Через несколько часов бежать в школу, где в спортивной раздевалке можно было принять душ. Днём всё время проводила на занятиях и на всех возможных кружках, лишь бы скоротать время, а вечером всё свободное время на улице, иногда замерзая до синевы на губах и оказываясь в больнице. Друзей у неё естественно не было, поэтому девочка замкнулась в себе. Спасали только книги и уроки, которые другие дети с радостью не делали, но за которые Лекса цеплялась, как за светлые лучики в своей жизни. Josh Garrels – The Resistance Девятый класс подходил к концу, нужно было готовиться к экзаменам, а хулиганы не давали прохода, встречая малышку вблизи от школы. Тогда-то Лекса наткнулась на Густуса — наркодиллера, предложившего защиту от беспризорников в обмен на участие в его тёмных делишках. Девочка отказалась и уже через несколько дней корчилась от боли в рёбрах. Постоянными побоями её буквально вынудили влиться в бизнес, а дальше малышку Росс унесло на дальние берега криминала и вседозволенности: продажа наркоты, мелкие ограбления, выпивка, первые дозы, странные друзья, которых друзьями-то назвать было невозможно. Оставался месяц до финального теста, когда Лекса совсем перестала появляться в школе, озадачивая учителей. Уличная жизнь поглощала девочку и поглотила бы, если бы не один случай. Лекса стояла у ларька, куда её «дружки» под очередной дозой решили ворваться в нехватке адреналина. Начался погром, парни стали крушить все, что видели на своём пути, складывая в сумки нужный товар и нападая на китайца за кассой. Он оказался довольно крепким, поэтому в потасовке сверкнуло лезвие, которое заставило Лексу вспомнить все, что она вдруг забыла за пару месяцев. Девчушка отшатнулась, осознавая во что превратилась и как была близка к тому, чтобы стать одной из тех людей, которые не различают грань между тем, что хорошо, а что плохо. Руки сжались в кулаки, и Росс, воспользовавшись замешательством главаря банды, ударила парня сзади, выбивая нож из рук, втягивая себя в драку против троих. Китаец немедля нажал на кнопку вызова охраны и, взяв нож с пола, направил его на парней, избивающих «подругу». Началась еще одна потасовка, в которой Лекса буквально ревела от ужаса, понимая, что вновь может кто-то погибнуть. Долго это не продлилось. Через несколько минут прибыл наряд полиции, забравший всех в отделение правоохранительных органов, а после Лексу втянули в недолгое расследование и суд, в котором китаец вступился за девочку, спасшую ему жизнь. Двоих посадили, а Лекса и её «дружок» как несовершеннолетние легко отделались. Впрочем, дружком он больше не был, Росс сразу отошла от дел, сдала тест и задумалась о своём будущем. Но судьба вновь решила преподнести подарок, давая Лексе шанс обрести что-то новое в её сломанной жизни. Лексе через два месяца исполнится шестнадцать, стоит теплая июньская погода. Неподалёку спортивная площадка и берег, глаза прикрыты, а пальцы держат ручку с блокнотом в надежде, что их хозяйку окутает вдохновение и она напишет стих. Ей нравилась поэзия, Росс любила литературный кружок, спектакли и театральные постановки, это отвлекало девушку от ужасающих картин в её жизни. Наслаждаясь лёгким ветерком, Лекса не заметила, как к ней подошел знакомый силуэт и, недолго думая, замахнулся, давая сильнейшую пощечину. Её «дружок» решил отомстить, с яростью во взгляде накидываясь на осунувшуюся, хрупкую девочку. — Жизнь — выживание. Борись, Лекса. — Внутренний голос вразумил малышку Росс. Точно, хватит уже давать себя в обиду. Словно сорвавшись с цепи, шатенка ринулась с кулаками в ответ, быстрые и безжалостные удары посыпались на противника один за другим, со всей злостью, что у неё была, за всё то время, что ей не давали прохода. Внутренний хищный зверёк наконец-то выпустил коготки, и Лекса, не задумываясь над состоянием парня, била того, пока не услышала его всхлипы и не увидела кровь на своих руках. Вдалеке стоял темнокожий хорошо слаженный мужчина. Он наблюдал за всем с самого начала и, когда девочка остановилась, сдерживая порыв злости — улыбнулся краешком губ. Лекса собрала все свои вещи, ущербно посмотрела на хныкающего слабака и ушла ближе к берегу, сев на ступеньки, с наслаждением слушая шум прибоя. Что-то давно надломилось внутри, что-то, что не давало слезам выйти наружу, поэтому, вытерев кровь, сочившуюся из ранки на губе, и посмотрев на дрожащие руки, Лекса лишь обреченно обняла себя за плечи. — Ты хорошо дралась, — бархатный мужской голос раздался над ухом. — Если Вы всё видели, почему не остановили? — Я испытывал тебя, — Лекса посмотрела на сидящего рядом — кареглазый татуированный мужчина с доброй улыбкой на лице и выстриженным едва заметным ирокезом. — Зачем? — Я уже ответил на этот вопрос, если хочешь больше ответов, наведайся завтра по этому адресу, — он протянул листок, и Лекса без раздумий взяла его, её впервые за всё время окутало желание довериться кому-то. И она сделала это, не раздумывая. Придя на следующий день по адресу, девочка ахнула от удивления. Перед ней расстилался огромный бойцовский клуб. Вокруг груши, в центре ринг, и уставленные на неё взгляды подкаченных молодых мальчиков и парней. Повисла тишина, от которой малышке Росс хотелось убежать, но тяжелая мужская рука на плече вмиг прогнала эту мысль. — Рад, что ты осмелилась прийти. — Вы сказали, я хорошо дралась, поэтому я здесь? — А ты смышлёная, пойдем, — он протянул ей руку, и это был единственный человек, который сделал такой жест впервые за полгода. — Всем заниматься! — мужчина обратился ко всем в зале. Она испуганно посмотрела на него, но всё же протянула руку в ответ, открывая себе в путь в кикбоксинг. — Линкольн Блейк. — Александрия Росс. Так шатенка познакомилась со своим будущим тренером, приёмным отцом и другом. Семья Блейков буквально влюбилась в малышку Росс. Жена Линкольна, Октавия, с радостью приняла предложение мужа удочерить Лексу, а у их сына Беллами появилась сестренка, с которой он проводил всё своё время, оберегая от неприятностей. Благодаря новым знакомым, девочка позволила себе стать менее замкнутой, чему Блейки были неимоверно рады. И своё шестнадцатилетие она уже праздновала в большом кругу семьи, радостно улыбаясь лимонному пирогу, кусочек которого приносил давно забытые чувства тепла, уюта и любви...» Medina - You And Лекса сидела на полу, сжимая портфель в объятиях и вспоминая три года непростой жизни. Душу прожигало неприятное чувство вины перед человеком, буквально вытащившим её на свет в сторону счастья, как маленького котёнка за шкирку, попавшего в ямку. Лексе как никогда в жизни нужно было заплакать, выплеснуть эмоции внутри хоть как-то, но проклятые слёзы никак не могли пойти из глаз. — Чёрт! — ругнулась девушка. — Чёрт! — крикнула она громче. — Чёрт, какая же я дура! — запрокинула голову назад, скрещивая руки над головой. Послышался какой-то грохот. Где-то неподалёку упал камушек, Лекса повернула голову на шум, и зрачки её глаз расширились, а губы чуть приоткрылись в немом шоке. В нескольких метрах от неё стоит та самая девочка с пшеничным оттенком волос. Их взгляды столкнулись, и сердце Лексы моментально пропустило пару ударов. Синие, яркие и слегка даже испуганные глаза смотрят в зелёные, удивленные. Девчушка прикладывает руку к ремешку сумки через плечо в поисках защиты, сжимает его. Начинает делать пару шажков назад, и Лекса понимает, что если сейчас ничего не сделает, то она убежит. — Стой! — Лекса вздрагивает вместе с девчушкой от своего тона и добавляет мягче, — пожалуйста, не уходи. Странно, но это срабатывает, блондинка заметно расслабляется в плечах и как-то теплее смотрит на шатенку. — Почему ты кричала? — Росс встаёт с места, по-прежнему соблюдая дистанцию между ними. — Потому что я… — она задумывается, подбирая правильный вариант ответа. — Обманула человека, доверяющего мне всем сердцем, и не знаю, как теперь смотреть ему в глаза. Блондинка сама делает пару шагов вперёд, открывая в тусклом свете помещения Лексе больший обзор на её милое лицо, розовые губы в форме тонкого лепесточка и аккуратный маленький носик. — Этот человек дорог тебе? — Очень. — Тогда почему ты всё еще здесь? — И всё встаёт на свои места. А ведь и правда, почему она всё еще здесь? Нужно рассказать всё как есть и поклясться себе больше никогда в жизни не поступать так опрометчиво. Лекса решается пару секунд, берёт свой портфель с пола и улыбается девочке напротив. — Спасибо, кажется, мне пора. Блондинка кивнула ей головой, видимо, понимая с полуслова, и они обе оборачиваются, чтобы разойтись в разные стороны. Но ведь нельзя же так просто уйти от человека, о котором непрерывно думал на протяжении двух недель? Правильно, нет. И Лекса не может. — Постой, мы еще встретимся? — Я не знаю. — Приходи сюда завтра, я буду ждать. — А после Лекса бежит в старый родной спортивный зал через весь район. Бежит с дурацкой улыбкой на лице и с мыслями, что вновь встретила её… стоп, а как её зовут-то? Росс замедляет шаг, оборачиваясь. Вокруг неё уже вовсю шныряют прохожие, мимо едут дети на велосипедах, где-то сигналят машины, а она смотрит вдаль, где светит солнышко, золотистыми лучами скрываясь за горизонтом, и усмехается самой себе. Качает головой и продолжает свой путь дальше. Что-то подсказывает — они встретятся вновь. Совпадений не бывает. А пока важнее сосредоточиться на тренере — родном человеке, перед которым нужно извиниться.

***

Nickelback – Lullaby Лекса входит в зал почти как в свой дом. В начале, наверное, так и было, пока Линкольн не узнал, что ночевать в детском доме хуже, чем в тренажерном зале. Поэтому Росс плавно перебралась из спортзала в гостиную Блейков, а после и в их дружную семью. Вовсю идёт тренировка, к которой невольно хочется присоединиться. Страсть кипит в жилах от одних только звуков ударов перчаток о грушу и отработок комбинаций. Из колонок, как всегда, раздаётся какой-то старый рок, и она знает, что среди песен есть парочка любимых их тренера, который, кстати, не посмотрел в её сторону с того момента, как Росс оказалась на пороге. — Здравствуйте, тренер. — Не оборачиваясь на Лексу возле себя, Линкольн продолжил наблюдать за двумя боксёрами на ринге. — Ты опоздала на две недели, — коротко, ясно и достаточно для того, чтобы уколоть за отсутствие и поступок, о котором он, по всей видимости, давно знает. — Линкольн, я… — Сколько тренировок ты пропустила? — Десять. — Линкольн повернулся в стороны Лексы, быстро оглядев её с ног до головы, и вскинул бровь. — Ну, двенадцать. — Вот в таком усиленном темпе ты и тренируешься сегодня, завтра и всю неделю. Лекса, ничего не отвечая, ушла переодеваться в раздевалку. Впереди ждала тяжелая четырёхчасовая тренировка. Всё, как она привыкла: разминка, работа с мешком, отработка уклонов, ударов, спарринг, тренажёры. Девушка выкладывалась по полной, встречаясь с железным взглядом Линкольна, но при этом старалась не переусердствовать, чтобы не навредить телу. Когда тренировка подходила к концу, а девушка устало лежала на мате, к ней подошёл Блейк-старший и сказал, что сегодня она едет домой. Тон мужчины не требовал возражений, да и она бы не стала говорить что-то против. Лекса соскучилась по Октавии, и предложение опекуна означало, что чуть позже её ожидает серьёзный разговор. Лекса подождала окончания всех тренировок, почитывая книжку у входа, а после отправилась вместе с Линкольном домой. За время поездки ни один не произнёс ни слова. В машине играло радио, но создавалось ощущение, словно они едут в абсолютной тишине. Росс прекрасно понимала, что гнетущая атмосфера и усиленная тренировка — часть наказания, поэтому лишь пару раз тяжело вздохнула. Когда Блейки прибыли и оказались в уютном белом двухэтажном коттедже, Лекса учуяла запах лимонного пирога, который напомнил ей, какая она голодная и то, что она действительно дома. Октавия обняла мужа, поцеловала и проводила Лексу грустным взглядом. Старший Блейк обо всём позаботился: на кухне уже сидел Беллами, опустив голову при виде отца. Все трое удалились на задний двор, и лишь только тогда, когда Линкольн сел на деревянную ступеньку, «дети» решились прервать тишину. — Пап, я сейчас всё объясню… — Беллами, помолчи. Лекса? — мужчина поднял руку в жесте «хватит» и наконец-то посмотрел в глаза шатенки, которая упорно смотрела в пол. В груди девушки больно кольнуло.  — Я солгала тебе, у меня было свободное время на этой неделе, у меня не хватало денег, и, да, я билась на ринге без твоего разрешения именно по этой причине. — Росс подняла свои изумрудные глаза, сталкиваясь с гневными карими. — Ты хоть понимаешь, что могла пострадать? И как бы я себя чувствовал? Никакие деньги не заменят мне тебя, если с тобой что-то случится! Ты моя дочь, и я забочусь о тебе так же, как о Беллами, — мужчина сжал челюсти, хмуря брови от злости и переводя взгляд на сына. — А ты? Чем твой мозг думал? Мужчина был расстроен настолько, что хотелось наорать на каждого из этих двоих по-отдельности. Он поджал губы и тяжело вздохнул, чувство обиды жгло его изнутри, ведь он растил маленькую Лексу с того момента, как встретил, и хотел для неё всего самого лучшего. Линкольн желал вразумить своих детей этим разговором, потому что они в первую очередь семья и должны доверять друг другу. — Прости… — «отец» осталось не сказанным. Брат впервые услышал всхлипы сестры, и он на пару с отцом посмотрел на улыбающуюся, но плачущую Лексу. — Папа… — сказала зеленоглазая, шмыгнув носом и рукавом вытирая слёзы. — Так, всё, хватит! — ворвалась Октавия. — Расстроил мне ребёнка! — она обняла Лексу и прижала к себе. — Я не ребёнок, — девушка обняла её в ответ. — Ну да, конечно, — посмеялась Блейк, поглаживая Лексу по спине. — Линк, могу я теперь-то обработать ей раны? И иди пирог вытащи, а ты, Белл, принеси мне аптечку. — Ну жена… — протянул мужчина с такой же улыбкой на лице, как и у остальных, покачал головой и удалился на кухню. — Иди давай, — отмахнулась женщина. Октавия обработала раны дочери, нанеся «чудотворный крем» от синяков, и весь оставшийся вечер семья уплетала её фирменный лимонный пирог, весело общаясь между собой, как это и было до этого…