Стань моим ангелом

all good things - Fight Спортзал. Светлые блики от лампы падают на ринг. Вокруг ни души. По помещению разносятся звуки соприкосновения боксёрских перчаток с тяжеленным мешком, служащим снарядом. Девушка, что раз за разом ударяет по нему, находится на издыхании, но упорно продолжает бить, потому что внутри неё закралась неуверенность. Неприятное слизкое чувство — боязнь проиграть. И сколько бы ударов она не нанесла, это ощущение, которое она всеми силами пытается из себя выбить — не поддаётся, затаившись в глубине подсознания, теребя нервы раз за разом. Только это назойливое чувство не единственное, что гложет девушку. «Она не пришла». «Она должна была, но не пришла». Какие-то странные надежды увидеть своего ангела вновь рухнули за обычный день три недели назад. Радостные зелёные глаза стали в некой степени безразличными и грустными. Лекса прождала её несколько часов. Но она так и не появилась. Росс всей душой верит, что, значит, так оно должно быть. Такова судьба. — Лекс, я всё, — Линкольн смотрит на вздымающуюся от усталости грудь. Он знает, что она выполнила свой предел. И новые удары по груше сегодня результатов точно не принесут, потому что девушка заметно бьёт в пол силы. А это значит только одно — его дочку что-то тревожит. Но он не скажет ни слова. Промолчит. Так проще для него и для Лексы. Привычка «держать всё в себе» не может так просто испариться за три года. Он заранее знает ответ на свой вопрос — «всё нормально». А лезть в душу к ней он не хочет, поэтому пусть уж таким способом, чем никаким вовсе. — Я побуду тут еще немно… — Лекса с трудом ловит связку ключей синими перчатками, не успев договорить. — Только не забудь всё проверить, когда будешь уходить. — Хорошо. Ты лучший! — радостно вопит шатенка, наблюдая, как удаляется крепкая мужская спина. Правая, левая. Правая, левая. Девушка тяжело вздыхает, прокручивая слова Линкольна перед её первым в жизни поединком: — «Самый главный твой враг — это ты сам. Сможешь задушить эту боязнь проиграть, значит, сможешь и задушить своего противника, Лекса». Но это подавляет лишь часть страха, не полностью. Бой через два дня, а это чувство прочно засело внутри. Поединок с Хилл не волновал её, потому что он был показушный. А сейчас её нашли «особые» люди, и Линкольн, всё проверив, согласился на их условия. Ей подобрали противницу по статусу и дали шанс доказать, что нокаут Хилл — это не простая удача. — Ни в коем случае нельзя проиграть, ни в коем случае нельзя проиграть, ни в коем… — Лекса повторяет это с каждым ударом, зная, что толку от них уже никакого, но уверяя себя в том, что так она поднимает боевой дух. И ей действительно хочется в это верить. Как и верить в то, что «ангел» ей не кажется. А её воображение не играет с ней. Может, её одиночество слишком затянулось? Но ведь девушка не одна, у неё есть Беллами, в конце концов, когда-то даже был парень. Он бы точно сказал: «Ты справишься, Лекса» и похлопал по плечу, улыбаясь во все тридцать два. Ноги сами собой ведут её к берегу, туда, где впервые познакомилась с Линкольном. Туда, где её судьба раз и навсегда оказалась связана с кикбоксингом. Усаживаясь на ступеньки, она вдыхает ночной аромат разряженного воздуха и расслабляется, созерцая звёзды на небе. Иногда приятно вот так провести время: наедине со своими мыслями, околдовано смотря на линию волн. В голове брюнетки сам собой возник образ девчушки, чьи светлые волосы спадают на плечи. Её глаза такие ярко-синие и добрые. Наверное, ради того, чтобы увидеть их вновь, Лекса была бы не прочь перенести еще один нокаут. А эти мягкие черты лица… И голос… Лекса до сих пор помнит этот чарующий звонкий и, как ни странно, чуть хрипловатый голос со смущенным тоном, который делал девочку еще милее, чем она есть. Так странно, но именно её образ дарит ей спокойствие и некую теплоту в сердце. Лекса не одна в этом мире, но ей отчего-то тяжело, она всеми фибрами души ощущает, что её что-то мучает. Словно сердце обременяет некое чувство, которое девушка не испытывала прежде. И что бы то ни было, это появилось совсем недавно — острая нехватка… Но чего именно? Может, сейчас самое время напиться? Пойти в клуб, забыться там на всю ночь, потерять голову, привести домой кого-нибудь, проснуться утром и понять, какой ты идиот? Что даёт такой ход мыслей? Лекса думает, что ничего хорошего, поэтому встаёт со ступенек и идёт домой. Точнее, на автобус. А потом Росс вспоминает, что время — уже одиннадцать, а последний автобус уходит в десять, поэтому идёт дальше в центр Вудлона. Район славится возросшей преступностью, и, наверное, если бы Линкольн не нашёл её тогда, она бы стала одним из кадетов, а потом и одной из военных или полицейских, чтобы бороться с криминалом, как Беллами, кто знает? Лекса благодарит судьбу за то, что не унесла её в такие дебри. Девушке и кикбоксинга достаточно. Он дарит необыкновенное чувство раскрепощённости, адреналина и даже взбалмошности, которое она могла получить в том же клубе, если бы всё-таки пошла в него. Только Лекса еле вваливается к себе в квартиру, не то что в клуб. Росс думает, что слопала бы сейчас два лимонных пирога, нет, даже три. Но когда доходит до края кровати и садится, то не находит сил встать, падая спиной на белое покрывало с фиолетовыми узорами. В комнате царит тишина, и Лекса буквально может слышать, как сердце отстукивает свои удары раз за разом, убаюкивая своим ритмом. Веки медленно закрываются, тело потихоньку расслабляется, и уже через несколько минут девушка засыпает, так и оставаясь в чёрных джинсах и белой майке…

***

Backstreet Boys – Incomplete Hurts – illuminated Когда утром Лекса открывает глаза, то чётко понимает, что на пары можно уже не идти, да и желания всё равно нет. Тело слегка ноет от перенапряжения, поэтому, приняв душ и позавтракав ненавистной овсянкой, необходимой для спортсмена, а после выпив кофе, девушка решает отправиться на лёгкую пробежку. На улице немного прохладно, но это не останавливает Лексу надеть шорты и майку, прикрывшись лишь белой олимпийкой. Люди немного странно реагируют на почти раздетую девушку, вот только Лексе всё равно, за полгода не самой лучшей жизни в пятнадцать она поняла одну прекрасную вещь — никому до тебя нет дела. Косые взгляды пройдут мимо так же, как и прохожие, которых возможно больше видеть-то не придётся. А через тридцать минут брюнетке становится жарко настолько, что кофта плавно перемещается с плеч на бедра, и мысли о других совершенно перестают заботить девушку. Оббежав почти все места в своём районе, Лекса направляется в любимое и, пусть даже не по-настоящему, но всё же её место. Но, когда тихие шаги приводят её к укромному уголку, она не верит своим глазам. Лекса думает, что она сходит с ума. На бетонном полу в позе лотоса сидит малышка с белобрысыми волосами, которые становятся ещё светлее из-за дневных лучей солнца. Её локоны аккуратно спадают на бордовую курточку, а рядом стоит тёмная сумка через плечо. Она готова поклясться, что этот образ безумно волшебный, и он манит её как ничто другое в этом мире. От него веет спокойствием и чем-то чарующим, да так, что Росс неосознанно делает шаги навстречу. Девочка ловит звуки движения, но не срывается с места и не вздрагивает, а лишь немного поворачивает голову вправо, как бы пытаясь разглядеть краем глаза нарушителя спокойствия. И когда видит его, то незаметно для девушки улыбается краешком губ. Лекса точно так же усаживается рядом, пытаясь не сделать лишних движений. Ей вообще кажется, что стоит прикоснуться к созданию рядом, как оно упорхнет или рассыплется на миллионы светлых частиц. С Росс давно такого не было, все, с кем она знакомилась, заставляли её чувствовать себя неуютно, а сейчас… Лекса буквально жаждет сказать хоть что-то, её притягивает эта личность во всей своей красе необыкновенности и загадочности. Руки девочки закрывают альбом, откладывают карандаш, и через секунду зелёные глаза встречаются с синими, в которых буквально через край плещет… заинтересованность? Только кого и кем? Проходит около двух минут, а ни одна из них не шевелится. Каждая боится спугнуть отчего-то важный момент в их жизни. Сердце Лексы начинает стучать сильнее, чем обычно, быстрее, чем после пробежки, порывистее, чем во время боя, когда прекрасные, большие и красивые глаза напротив забегали по её лицу. Девушка не уступает девочке в энтузиазме и любопытности, буквально не моргая и всматриваясь в ангельское лицо, блуждая по нему изумрудными очами. Брюнетка будто фотографировала девочку зелёной радужкой глаз, пытаясь запечатлеть губы, нос, скулы, взгляд. Да всё, абсолютно всё. А то вдруг она сейчас закроет глаза, и вся эта необыкновенная атмосфера разлетится в пух и прах? Но, когда девушка и правда прикрывает глаза, а после открывает их, на неё всё так же смотрит заинтересованный взгляд. — Я Кларк. — Я Лекса. Они одновременно произносят такие разные пять букв, но при этом настолько одинаковые по значимости друг для друга слова. Росс находится немного в замешательстве, она повторяет имя девочки про себя, а внутри всё замирает, словно все девятнадцать лет что-то буквально ждало огласки этого имени, как будто оно всегда было в подсознании и ждало определённого момента, а когда он настал, то вырвалось, приятно оседая на языке. У Лексы в голове миллионов вопросов, но она не знает с какого начать. Между ними тянется тишина, а они всё так же продолжают смотреть друг другу в глаза, словно это нормально. Нормально быть заворожённым другим человеком. — Кларк, я… — Росс попыталась заговорить. Но стоило произнести имя, как непонятное, но весьма приятное чувство охватило девушку с ног до головы, моментально заставляя осечься. — Прости, что не пришла тогда, — девочка опустила взгляд, по всей видимости, что-то вспоминая. — Хей, — Лексе ужасно не хотелось, чтобы этот белокурый ангел грустил, поэтому постаралась улыбнуться настолько искренне, насколько это возможно. Росс такие жесты давались тяжело. До шестнадцати лет девочка вообще не проявляла никаких жизнерадостных эмоций. Перед глазами постоянно появлялся образ матери, и Лекса задавалась вопросом: «Имеет ли она на это право?» Линкольн всё это видел и выбивал из неё эмоции сначала через ринг, а после через Октавию. Женщина работает психологом, поэтому разговорить девочку, не причиняя ей тем самым ещё больше душевного вреда, для неё не стало проблемой, так же, как и объяснить, что она не просто имеет право, а должна. Но при всём своём стаже и опыте Блейк старалась не вытаскивать всю информацию из Лексы, аргументируя это Линкольну тем, что «она совершенно нормальная для своего возраста, ей нужно время, вот и всё». И женщина была права. Время шло, и девочке становилось лучше. Раз через раз её лицо стала освещать улыбка. Искренняя и счастливая. — Но ты пришла, сейчас, — продолжила Лекса. — Это случайность. — В прошлый раз? — Тоже. — Тогда в спортклубе? — И это тоже. — Кларк, случайностей не бывает, — девушке отчего-то стало смешно, и она издала тихий смешок. — Уф. — Уф? — Думаешь, что я сталкер? — Ахах, что?! Нет же! — Лекса сильнее рассмеялась, а после спокойно добавила: — Расскажи мне. Лекса ничего не знает о Кларк. Да и уверена, что она о ней тоже. Но их общение без какой-либо стены между ними, оно лёгкое, свободное, и Росс кажется, что ей не обязательно уточнять, чтобы ангел напротив понял её с полуслова. — Ну на самом деле, отчасти. Я… как-то поссорилась с Мамой, — на этих словах Лекса заметно стала серьёзной, но Кларк смотрела перед собой и не увидела этого. — Ей не нравилось моё увлечение, да в принципе и сейчас не нравится, а я не хотела выслушивать дурацкие изречения на тему: «рисование — тупая трата времени» или «лучше займись чем-то действительно полезным», поэтому сбежала. В то время у меня всё никак не получалось нарисовать что-то действительно стоящее, потому что её слова давили на меня. Я хотела найти себе особое место, где я бы была в тишине и могла спокойно заниматься своим любимым делом, так и забрела сюда. Но то, что я увидела, поразило меня в тот вечер, — девочка заметно занервничала, а карандаш в руке стал объектом терзаний. — Ты стояла тут и размахивала руками, как Джеки Чан. — На этот раз они посмеялись обе. — Но я так не делаю, — наигранно возмутилась Лекса. — Хорошо, выполняла свои упражнения, — Кларк вновь хихикнула, а Лекса буквально таяла от этого. — Меня это действительно воодушевило. Ты выглядела так сосредоточено и серьёзно, и… упорно, словно заявляя всему миру «я не сдамся». — Ты хочешь сказать, вдохновилась мною? — Девочка заметно смутилась. — Д-да… — Лекса не помнит, когда в последний раз так умилялась. Ну, может быть, в детстве, когда соседский котёнок играл с её плюшевым медведем. А сейчас внутри теплеет от розовеющих щечек девочки напротив, а уголки губ сами собой поднимаются вверх. — Я решила, что буду точно так же стремиться к своей цели — красиво рисовать. — Уверена, что ты уже красиво рисуешь, покажешь как-нибудь? — Лекса не хотела настаивать, осознавая, насколько это может быть личным. — Угу, только захвачу с собой другой альбом. А что насчёт тебя, почему ты здесь? — Хм… — Что тебя тревожит? Это так странно. Лекса смотрит в глаза Кларк, пытается найти подвох, но… никак не находит. Его просто нет. И буквально на несколько секунд в голове промелькнула мысль дотронуться до девочки, проверить реальна ли она. Но Лекса прогоняет эту идею. Ведь Кларк перед ней. Она видит её пушистые ресницы, взволнованный взгляд и руки, которыми она постоянно теребит серый карандаш в руках. Разве ангелы нервничают? Лекса думает, что нет и ещё что никогда в жизни бы никому не сказала о своей слабости. Даже Линкольну. Но Кларк не он. Кларк необыкновенна. — У меня послезавтра очень важный бой, — Лекса тяжело вздыхает и обнимает себя за ноги. — И мне страшно проиграть.