Стань моим ангелом

Лексе тяжело дышать из-за телесных повреждений, но внутри ей стало определённо лучше, хоть и прошло всего несколько часов: возможность видеть радостную Кларк положительно сказывается на её выздоровлении. — Лекса, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Эбигейл, едва войдя в палату. Лекса смотрит за её спину, видит небесные омуты и широко расплывается в улыбке. Она ничего не может с собой поделать.— Лекса, — строго повторяет женщина, как если бы Лекса была маленькой провинившейся девочкой, — я сейчас здесь как твой лечащий врач. — Кхм, — Лекса сосредотачивает своё внимание на Эбби, пытаясь унять давление в висках и подавить улыбку. — Думаю, я в порядке, — женщина недовольно выгибает одну бровь. — Ну, я в сознании, так что это о многом говорит. — Кларк, — Эбби обращается к топчущейся на месте дочери, суетливо сжимающую края кофты, что раз за разом вызывает новый необузданный прилив нежности внутри Лексы, — оставь нас. — Но, мам, — Кларк пытается возмутиться, выражая полную обиду на лице. Она выглядит уставшей, измученной, она с синяками под глазами, рассеянным взглядом и в старой одежде. Лекса решает, что ей следует провести какие-то границы: — Кларк, — сладко протягивает она, чтобы успокоить свою девушку и привлечь её внимание. — Тебе нужно пойти домой и отдохнуть. Тем более, твоя мама здесь, она позаботится обо мне. Я буду в порядке. За этим следует тишина, в которой Кларк буквально буравит Лексу взглядом. Она чувствует её негодование, мысли, желание возразить, когда девушка слегка приоткрывает губы, но одергивает себя и смягчается: — Хорошо. Ладно. Лекса и сама немного насторожена, боясь задеть Кларк. Они обе вымотаны и на пределе, и её девушка может взорваться в любой момент. Но она не делает это. Кларк устало вздыхает, быстро оказывается рядом и легко одаряет мягким поцелуем, который немного смущает в присутствии Эбигейл: — Тогда до вечера? — её голос звучит с долей надежды. Время и так достаточно позднее. Так что нет, она не пойдёт на это. — До завтра, Кларк, — Лекса дотягивается рукой до пряди волос и заправляет их за ушко, чтобы остудить её пыл. — До завтра, — тоскливо повторяет Кларк, будто начала скучать, толком не выйдя из палаты. — Подожди меня в кабинете, я вызову тебе такси, — добавляет Эбби. Кларк кивает, последний раз жалостливо смотрит на Лексу и выходит. — В который раз убеждаюсь, что она слушается тебя больше, чем меня. — Но нам ещё многое предстоит понять в отношениях. Лекса сказала вслух то, что мелькало у неё в голове. Кларк ослушалась её уже несколько раз, что привело их к данной ситуации. Им следует научиться принимать совместные решения, а не раздельные; быть честными и открытыми, без секретов и уметь обсудить проблемы как одни на двоих. — Любовь — это работа, порой даже самой сильной связи между двумя людьми недостаточно, если они не могут услышать друг друга, — говорит Эбигейл, и за её мягкими чертами лица Лекса видит глубокую мудрость, накопленную годами. — Мы на правильном пути. — Главное, не спешить, Лекса, — с неким намеком в голосе сказала Эбби, отчего щеки Лексы моментально приобрели красноватый оттенок. Она вспомнила дождливый денёк, диван и сбитое дыхание Кларк. И отвела взгляд, стараясь принять равнодушный вид, не отражающий никаких эмоций, несмотря на то, что сердце предательски застучало сильнее. — Мгм, — протянула Эбигейл, словно догадавшись о мыслях Лексы. — Так, а теперь расскажи о своём самочувствии, — она щелкнула ручкой, открывая рабочий журнал. — У меня безумно болит голова, мне тяжело дышать, меня тошнит, ноет всё тело, и радует мысль, что я не парализована, — чуть усмехнулась Лекса, облизнув ранку на губе. — Ты щуришься, как твоё зрение? — Эбби убрала ручку в карман медицинского халата, отложила записи и, достав маленький фонарик, посветила им ей в глаза, проверяя реакцию зрачков. — Вроде, как обычно, я чётко вижу, просто неприятно немного от света. — У тебя сотрясение мозга, — женщина вдумчиво прокрутила ручкой в воздухе. —  Не волнуйся, это пройдёт.  Эбби вновь сделала записи, прежде чем заговорила:  — Вчера мы сделали снимок, у тебя сильный ушиб ребер с обеих сторон, трещина слева и разрыв связок плечевого сустава справа, но за ним нам нужно будет понаблюдать и сделать дополнительное обследование, чтобы убедиться, что тебе не нужна операция. Так что придётся тебе пока полежать в больнице. — Звучит прекрасно, — саркастично подметила Лекса. — Повезло, что ничего похуже. Видимо, твоё спортивное телосложение сыграло в твою пользу, — она одарила подбадривающей улыбкой. — У меня однажды были сломаны ребра, — печально произносит Лекса, понимая, что вновь пришла к тому, от чего вроде как пыталась уйти, — тоже на подпольных боях. — Всё позади, — тихо сказала Эбби. Лекса кивнула: — Спасибо. — Нет, — Эбби грустно покачала головой, — это тебе спасибо. Особенно за Кларк, — Лекса молча приняла благодарность, сдерживая усталость: её клонило в сон. — Тебе нужно больше отдыхать, сама понимаешь, какой это стресс для организма — он истощён. Кстати, твой отец был здесь утром, но не стал будить вас с Кларк. Лекса приподняла уголки губ в маленькой улыбке. — Давай, просто закрой глаза и постарайся вновь уснуть. Я зайду в следующий раз, и мы поговорим. — Хорошо.

***

Лексе требуется гораздо больше усилий над собой, чтобы открыть глаза посреди глубокой ночи из-за беспокойных снов: ей мерещится замах Онтари в мельчайших картинах, что пугает её и заставляет подскочить с места, моментально скалясь от боли в боку. Она судорожно вздыхает, вспоминает, что с ней и Кларк всё хорошо и вновь пытается уснуть, просыпаясь на этот раз лишь утром, наблюдая яркое солнце за окном. У неё в телефоне несколько непрочитанных сообщений от родных и, самое главное, от любимого ангела: «Спокойной ночи, Енотик». Лекса пишет в ответ: «Доброе утро, Малыш» и сама себе улыбается, понемногу сменяя затянувшуюся тревогу внутри светлым чувством влюбленности и спокойствия. Через пару часов её навещает Октавия, влетая в палату, как ураган, позади неё плетутся довольный Беллами с Джесс, и все они смотрят на неё так, будто она при смерти. Но она в порядке. Она действительно чувствует себя нормально в её разбитом, усталом состоянии. Да и боль в голове уже не такая сильная. Ей гораздо лучше. Октавия первая замечает её приподнятое настроение, убирая обеспокоенность со своего лица: — Ты когда-нибудь перестанешь пугать меня своими появлениями в больнице? Лекса облизывает губы, понимая, насколько сухо во рту. — Воды? — интересуется Беллами. Она кивает. Ей наливают в стакан воду, которую она жадно пьёт маленькими глотками, прежде чем заговорить: — Этот раз определённо самый запоминающийся из всех. — Особенно твоё лицо, — весело добавляет Джессика. Лекса выпускает громкий смешок, от которого тут же неприятно хмурится, почувствовав давление в грудной клетке. Она рада, что никто не поднимает тему боёв, это последнее, что ей сейчас нужно. — Кларк тоже очень нравится, — шутит Лекса. — Похоже, это становится нашим фетишем. — Вам однозначно следует подыскать что-то получше, — добавляет Беллами. — Не поверишь, я тоже так думаю. — Мы обязательно дадим вам несколько советов позже, — с намёком в голосе говорит Джессика, и все четверо в палате улыбаются. Октавия присаживается рядом и мягко произносит: — Как она? — У неё, — Лекса отворачивается к окну, точно вспоминая образ Кларк, — у неё что-то вроде пары царапин под глазом и наверняка есть синяки на теле, но она никогда не пожалуется — слишком упряма. Но ты сама знаешь, что намного хуже то, что может быть внутри. Я чувствую, как она ещё больше тянется ко мне после всего и наверняка винит себя в произошедшем. Лекса поворачивается обратно и видит три пары удивлённых глаз: — Ох, извините. Я не знаю, почему так разоткровенничалась, — она занервничала, понимая, что никогда раньше не была настолько открыта, — я, мне что-то вкололи, какой-то витамин, наверное, это повлияло, и… — Тебе просто нужно кому-то высказаться, — говорит Джесс с улыбкой. Лекса удивляется. Обычно они с Джессикой по разные стороны баррикад — слишком разные. — И вот, мы здесь, — заканчивает за неё Беллами. — Вам следует поговорить, Лекса, — задумчиво произносит Октавия. Лекса видит, как её выражение лица становится таким, каким оно бывает, когда она проводит приёмы у себя в кабинете психолога — сосредоточенным и внимательным. — Обсудите пережитое и свои эмоции, и ты увидишь, как вам обеим станет лучше. — Обязательно, но для этого необходимо время. Лекса перевела взгляд на Джессику с Беллами: они переплели пальцы рук и понимающе переглянулись между собой. — Как насчёт собраться всем вместе, когда тебе станет лучше? Выехать за город? У моего знакомого есть домик рядом с озером, он нас давно зовёт, — поинтересовался Белл. — Да, думаю это было бы здорово. Я поговорю об этом с Кларк. — Я тебе напомню. — Я со своими проблемами вас так и не навестила, лучше расскажите мне, как прошёл ваш медовый месяц, а то тот рассказ по «Skype» не считается, — Лекса постаралась найти более весёлую для всех тему. Октавия смешно вздохнула и прокомментировала: — Ну начинается…

***

Следующие пару дней проходили примерно в том же духе: её навещали, она спала, ей капали витамины и постоянно советовали больше отдыхать. Кларк всегда приходила днём, заботливо сидела рядом, гладила по руке и изредка осторожно целовала в губы, сопровождая извиняющимся взглядом, будто Лексу избила именно она, а не Онтари. Так что да, им правда следовало обсудить случившееся. Поэтому Лекса ждёт, когда Маркус появится у неё в палате и поговорит с ними двумя одновременно, ведь это кажется отличным выходом из ситуации. Подходящим моментом. Маркус появляется именно тогда, когда Лекса его совсем не ждёт и проваливается в сон под мягкий рассказ Кларк о своём детстве, но просыпается от его шёпота в палате:  — Добрый день, — она сонно открывает один глаз и смотрит на Маркуса. — Прости, что разбудил, — добродушно улыбается мужчина. Лекса открывает второй глаз и рассматривает его: на нём синяя рубашка, брюки и больничный халат на плечах. Его деловой вид, как всегда, располагает к себе. — Я могу зайти в другой раз, если ты хочешь. Лекса качает головой. Остатки сонливости покидают её голову, стоит вспомнить, что именно этот разговор она ждала всё это время. Она сжимает руку Кларк сильнее — они почти никогда не отпускают друг друга. — Хорошо, — он подходит немного ближе. — Как ты себя чувствуешь? — Как выловленная рыбка из моря? — её шутливый тон почему-то не кажется таковым, когда она говорит: голос по-прежнему слабый. — Не знаю. — Твоя язвительность очаровательна, как и в первый раз, когда мы познакомились. — Вот только у меня ощущение, что вы сейчас скажете мне обратное, — Лекса переводит взгляд на притихшую Кларк. — Прости, — он виновато улыбается, — но да, должен сказать, что на летний чемпионат тебе уже не попасть. — Ничего, — Лекса гладит большим пальцем ладошку Кларк, — с меня пока хватит, да и в Чикаго у меня есть кое-что… — она смотрит на свою девушку с намёком во взгляде, смотрит на её лицо, самое красивое, как ей кажется, во всём мире и чувствует притяжение, которое всегда говорит о многом. Её сердце бьётся иначе, — кое-что, что требует гораздо большего внимания, чем какая-то медаль. Маркус смотрит своим пронзительным мудрым взглядом, выдерживает паузу, принимая ответ, берёт стул неподалеку и ставит его рядом, аккуратно усаживаясь рядом с ними. — Что дальше? — спрашивает его Кларк, открывая путь к теме, о которой все присутствующие желают поговорить. — Хорошо… — он складывает руки в замок, облокачиваясь на них. — Начну с того, что данные твоего отца, которые достала Лекса, спасли вас обеих. — Но… Откуда, Лекс? — Твои часы, — быстро пояснила она, — флэшка была внутри. — Твой отец, — осторожно продолжил Маркус, — можешь считать, что он спас многих людей. — Но какой ценой? — горько усмехнулась Кларк. Лексе жаль, что она не может её обнять. — Порой, Кларк, мы лишь можем сделать выбор, а каким он окажется, показывает время. Твой отец рискнул, сделав свой выбор. Он пошёл своим путем, невзирая на последствия, и поступил так, как считал верным. Ты можешь им гордиться. — Я горжусь, но я — я безутешна. — Лекса тяжело сглотнула, заметив дрожь в голосе Кларк. К сожалению, её маленькой девочке придётся жить с горечью потери, как и ей самой когда-то. — Что вообще произошло, после того, как я..? — она привлекла к себе внимание Маркуса, потупив взгляд, сильнее обхватывая руку Кларк. — Должен сказать, что мне жаль, что тебе пришлось быть отвлекающим манёвром, Лекса, — он чуть виновато опустил голову, — пока ты билась на ринге, отряды расчищали путь внутрь. На Телониуса давно была открыта охота, но его не могли взять, пока у них в руках не было всех данных о его делах. Им нужна была причина устранить его. Единственное, чем я мог помочь тебе, — попросить Роана вытащить Кларк через чёрный ход, чтобы её случайно не задели или не прикрылись ею. — Так вот кто тот самый таинственный человек, — Лекса тихонько усмехнулась, чтобы не причинить себе вреда. — Да. У нас с ним была договоренность, он вытаскивал ребят вроде тебя с боёв, чтобы у них был шанс начать нормальную жизнь, и всегда путал Телониуса в его делах. — Значит Джаха..? — Лекса неуверенно запнулась. — Да. Вместо него взяли Франческо. Поверь, всё остальное вам не следует знать. И ещё, я стараюсь сделать всё возможное, чтобы эта история больше никак не затронула вас. Не стоит нам портить тебе репутацию перед зимним чемпионатом. — Зимний чемпионат? — мягко улыбнулась Лекса. — Конечно! — радостно воскликнул он. — А ты что, решила вечно валяться в больнице? Индра с тебя теперь глаз не спустит. — Нееет, — с притворным ужасом ответила Лекса. — Эта женщина дьявол! — Если что, я сказал, что ты пыталась поразить свою девушку настолько, что решилась прыгнуть с обрыва в реку и сильно покалечилась. — Я никогда не буду в восторге от этого, — буркнула Кларк. — Да и кто в это поверит? — Правильно, — поднялся с места довольный Маркус. — Поэтому придумывайте себе легенду сами. Кларк с Лексой насмешливо переглянулись. — Спасибо вам, Маркус. — Выздоравливай, — мужчина кивнул напоследок им обеим и тихо вышел, оставляя девушек вдвоём. Им явно было о чём поговорить. Он понимал это. Воцарилась тишина. Лекса чувствовала некую боль внутри Кларк, что задумчиво уставилась в окно. Они будто бы вновь разбередили старые раны, и это касалось не только её отца. А всего-всего, что было между ними за весь год. Она видит — её что-то гложет. Хотя, лучше сказать, их обеих. — Кларк, — мягко позвала её Лекса. — Мы должны поговорить, ты так не думаешь? Она перевела на неё взгляд и горько-горько улыбнулась. — Наверное. — Объясни мне, о чём ты думаешь? Я вижу, что что-то не так, — Лекса убрала руку, полностью пытаясь сосредоточиться на лице Кларк. Зрительный контакт — это всё, что им обеим необходимо, чтобы всецело понимать друг друга. — Я люблю тебя… — Но? — что-то сжимается в груди Лексы. Её воображение заскакивает далеко вперёд и представляет в самых бурных фантазиях, как Кларк говорит сейчас, что они не могут быть вместе. Что в один прекрасный момент слово «они» перестанет иметь значение. Лекса одёргивает себя и пытается выслушать свою девушку: — Но я та причина, по которой ты лежишь здесь, или попадаешь в неприятности, или пытаешься постоянно помочь мне, а я делаю раз за разом лишь хуже, хуже и хуже, — Кларк встаёт с места, когда её голос ломается в конце фразы, и немного нервозно ходит из стороны в сторону. Лекса хочет виновато поджать опухшую губу. Но даже этого она не может. У них внутри слишком много всего сокрыто от посторонних глаз, настолько глубоко и сильно, что страхи давят на них. А говорить и открываться, признаваясь вслух в своих ошибках всегда трудно, несмотря на то, что рядом может быть самый родной тебе человек в мире. Но чтобы залечить раны — нужно для начала их чем-то обработать. Время — не их вариант. Безусловно, они могут разобраться в этом позже, но чем дольше копятся сомнения, неуверенность, вина, тем больше и сильнее будет разрушение. — Кларк… — осторожно начала Лекса, тяжело вздохнув. — Помнишь тот день, когда мы спорили насчёт летнего турнира? — На который ты не попадаешь, по моей вине, — язвительно подметила Кларк. — Это сейчас неважно. — Это важно, Лекса. — Кларк, — Лекса повысила тон голоса настолько, насколько смогла. — Это нормально, что ради наших отношений я чем-то жертвую. — Ты не должна жертвовать чем-либо ради меня, я уже говорила тебе это, — Кларк перебила Лексу, взвинчено посмотрев на неё. — В жизни порой приходится принимать тяжелые решения, — тихо продолжила Лекса, пытаясь объяснить, что у неё на уме. — И мы привыкли принимать их самостоятельно, а не вместе. Я тогда была неправа. Мне следовало сначала обговорить это с тобой, потому что так или иначе тебя это тоже касается. А тебе — нужно было сказать мне о своей задумке с Рейвен, и мы бы вместе разобрались с этим. Мы — вместе. Кларк расслабилась и, опустив голову, продолжила за Лексу: — И мы должны прислушиваться к мнению друг друга. — Да, — Лекса улыбнулась. — И, малыш, ты ни в чём не виновата. Что было то — было, такова судьба. — Лекса с трудом пошевелилась в кровати, максимально прижимаясь к краю, чтобы создать расстояние и освободить немного места, — иди ко мне. — Мама меня убьёт. Кларк мягко и осторожно забралась к Лексе, сворачиваясь калачиком рядом и утыкаясь в её нос — своим. Они смотрят друг на друга: по-другому — счастливо. Им предстоит ещё много работы, но прямо сейчас им хорошо вдвоём в теплоте и безопасности под ощущением неимоверно тонкого и нежного момента. А остальное придёт со временем. — Не могу поверить, что это наконец-то закончилось. Я не знаю, как жила бы без тебя, Лекс. Я бы… — Ш-ш-ш… Всё позади. У них было так мало времени друг на друга: их как будто постоянно преследовала спешка, ограничения, рамки, новые проблемы, поиски решений. И вот они, на этом фоне суеты, — подстраивались и любили, наслаждались мгновениями, стараясь раскрывать свои чувства по максимуму, несмотря ни на что. Лекса думает, что с этих пор всё будет иначе, — они просто будут развивать их отношения, терпеливо и аккуратно подступаясь к друг другу. — Дай мне восстановить мои рёбра и, ауч, — Лекса хотела повернуться сильнее, но резкая боль остановила её. — В общем, я поправлюсь, мы проведём самое прекрасное лето, и всё у нас будет ещё лучше, чем прежде… Отныне и навсегда.