Она аманто!

Кагура уплетала за обе щеки рис с яйцом. С рыбой уже было покончено. Мясо захватил Сого, Гин-тян напал на сладости, позабыв про наставления врача о том, что в неделю можно есть всего одну порцию шоколадного порфэ. Кондо-сан имел дело с каким-то крабами, которые не вызывали доверия, как и всё вокруг, ибо он был «сама подозрительность». А то, что его ненаглядный пленённый Тоши ел бобы без майонеза, начинало всё больше и больше напоминать проблему вселенского масштаба. «Что случилось? Что же случилось?» - не мог найти себе спокойствия Кондо-сан. Его зоркие глаза бегали во все стороны так, словно он видел своих собратьев тараканов повсюду. На самом деле он искал всё подозрительное. И самое подозрительное имело серебряные волосы и деревянный меч. После него шло какое-то очкастое чудовище младшего возраста. На третьем месте оказался Тоши. Так распределил конкурентов перед собой Кондо-сан. Чтобы овладеть Наной-чан, надо было постараться. Желающих можно было начинать отстреливать, жаль, что пистолет был только у Мацудаиро на всё Шинсенгуми. Гранатомёт Сого был не в счёт, потому что использовался лишь по назначению: для убийства зам. командующего. Бюджет только утрясли после той ужасно межгалактической войны. Все бы только кулачками и шариками помахать, а умным людям потом сидеть и придумывать, кому какие цифры написать в строке «казна». - Какой у Кагуры-чан хороший аппетит, - похвалила Нана-чан нагло жрущую всё без разбора Кагуру. Ещё минуту назад она пыталась хоть как-то отделять одно блюдо от другого, но теперь просто хамски всё кидала в рис и поглощала, не жуя. - Я – растущий организм, мне надо копить силы, - отозвалась девочка, захапывая очередную порцию риса и крабового мяса с кусочками зелёного перца с планеты Макко. - Копи-копи, чтобы хватило на мытьё посуды, - Нана-чан мило улыбалась, ничуть не смущаясь того, что её гостья была заляпана едой. Даже в волосах был рис. И по карманам распиханы котлеты. Кагура после такого заявления чуть не подавилась, вовремя открыв внутреннюю глотку пошире, чтобы всё прошло успешно внутрь. «Если я сейчас всё выблюю, это же будет считаться утратой сил?» - тут же задумалась над хитрым планом девочка. Ей было жаль блевать, ведь вкусно было, но что поделать! Посуду она даже видеть не хотела, готовая есть с пола. - А если наблюёшь на пол, будешь делать уборку во всём доме, - шипяще-свистящим голосом проговорил Хиджиката-кун, нависая над Кагурой тенью разъярённого демона с пониженным давлением. – Предварительно распятая над порогом моего дома. Он специально не ел много майонеза сегодня, чтобы его ничего не задобрило и не притупило бдительность. А то думают тут некоторые, что зам. командующего можно смягчить банкой майонеза! Можно! Но у него есть сила воли! И жена, которая готовит домашний. Фи на заводской! - А? Ты что-то сказал, дорогой? – не расслышала Нана-чан, потому что в этот момент подавала Гинтоки очередную коробку с вишней в сахаре. Там была некоторая доля алкоголя, которая не должна была привести к состоянию опьянения, но у Гинтоки случилось что-то похожее от одного только запаха «хмельной вишенки». - Я пожелал Кагуре приятного аппетита, - почему-то лицо Хиджикаты снова стало кавайным. Наверное, это было от того, что он смотрел в сторону жены. - Ещё чаю, Гинтоки-сан? - Нана-чан на правах или под гнётом быть хозяйкой дома ухаживала за гостями. *** - Я так рада, что вы нас навестили. Тоширо очень устаёт на работе, поэтому на выходных нуждается в отдыхе, - Нана-чан подавала Шинпачи тарелку с печеньем тайяки. Как и полагается, оно было в форме рыбок, а не тех угрей, которые получились у Тамы-сан. Жуть же была жуткая! Ну да, выблевать форму рыбок было сложно даже такому умному роботу. - Я всегда волновалась о том, что у него нет времени на друзей. Он даже не может сходить куда-нибудь с ними вечером. Работа отнимает все силы. «Ага, пытается выставить мужа из дома. Она явно что-то задумала. И про силы что-то сказала. Не хватает, значит, уже, Тоши? Надо помочь», - подумал Кондо, стреляя взглядом в Гин-сана, передавая ему телепатическое сообщение. «Да-да, - взглядом Гин-сан отвечал командующему Шинсенгуми. - Она явно пытается остаться одна. Наверное, уже поняла, что из этого обкуренного хмыря муж никакущий. Разве может этот идиот подарить женщине ласку? Тут нужен настоящий самурай! Полный сил и без работы, чтобы та не отнимала мужскую силу!» Шинпачи перехватил сообщение для Кондо от Гин-сана. «Настоящий самурай. Без него не обойдётся. Юный и добрый малый, который спасёт Нану-саму от одиночества. Полный сил и намерений». Шинпачи посмотрел на Окиту, и тут связь сообщений оборвалась, потому что только что Окита попытался подсыпать яд в чай Хиджикаты, но чашку взяла Нана-чан, чтобы подать Кондо-сану. Ужаснувшись, Окита пытался спасти командующего. «Почему он не отвечает? - Кондо посмотрел на Гинтоки, не замечая, как только что секретным приёмом Окита разбил его чашку с чаем на две части ладонью. Так чай вытек на кимоно мужчины, но и на это он не обратил никакого внимания. Как и на то, что в кружке ещё что-то осталось. Но неприятным было то, что Хиджиката теперь знал новый приём Окиты. - Она грязно играет. Грязно играет. В подвале точно есть несколько плёток и костюм мадам. Костюм мадам», - про себя он повторил это несколько раз, чтобы мысль достигла разума Гинтоки. Но почему-то Гин-сан снова ничего не ответил. А носом у него шла кровь. Как и у Шинпачи. Пока что никто из них не задумался о том, что от такой кровопотери можно откинуться, а потом оказаться в белых тапочках и деревянном ящике, куда Окита обязательно установит дополнительную осветительно-обогревательную систему, чтобы трупы зажарились скорее, чем достигнут погребального костра. А затем их гробы поставят на конвейер, и каждый пришедший на похороны будет прощаться с ними в течении пяти-семи секунд. «Грязные игры с самураем. Костюм женщины-кошки», - Гин-тян сжал ладонь в кулак, что-то себе представляя. «Грязные игры с отаку. Прости, Отсу-тян. Этот враг слишком силён. Она слишком кавайна в этом платье землянички», - Шинпачи зажмурился, чтобы сильнее ухватиться за посещавшие его прямо сейчас фантазии. Кондо решил, что надо найти себе других союзников и посмотрел на Сого, который был занят спасением Кондо, потому что не весь ядовитый чай был пролит на кимоно командующего, в котором уже были меленькие дырочки из-за концентрации яда в напитке. Спасение было сложно задачей, потому что между Сого и командующим сидела Кагура. Однако решение оказалось простым. - Ой, простите! До этих слов Сого толкнул девочку так, чтобы она сшибла Кондо. Оба отлетели в стену. А остатки отравленного чая вылились на голову Шинпачи, почему-то остужая или разъедая его горячие мысли. Если бы не очки, то яд в чае сжёг бы его глаза. - Кагура-чан! Ты не ушиблась? - кинулась на помощь ребёнку Нана-чан. - А! Моё лицо! – закричал Шинпачи, но все почему-то кинулись к Кагуре. - Я-я-я... умир-раю, - еле выдавила из себя Кагура, устраиваясь удобнее на руках Наны-чан. Ведь её объятья были такими тёплыми. А ещё от неё исходил чудесный аромат спелых ягод, будто Нана-чан могла быть десертом. Но явно только для Хиджикаты. - Простите, я не могу... посуду. Зазвучала трагичная музыка. Где-то послышался хруст веток в погребальном костре. Всё вокруг замерло, ожидая момента, когда умирающая произнесёт свои последние слова. - Что? Скажи громче, - Нана-чан склонилась к Кагуре, чувствуя, как все обступают их. При этом впечатанный в стену Кондо никого не волновал. Хотя кровь у него шла не из-за пошлых мыслей и не из носа. Так, геморрой открылся. А Шинпачи тихо поскуливал из-за ожогов на лице. - Посуда... мне надо... Неожиданно глаза Кагуры сильно расширились от страха. Настолько сильно, что готовы были лопнуть. Захотелось в туалет, а всё потому, что тень дьявольского зам. командующего накрывала всех, предвещая беду. Звуки костра тут же смолкли. Более мир не собирался слушать последние слова доброй воли умирающих. - А я в порядке ару. Когда мыть посуду? – прилив сил был таким неожиданным, что Кагуре ужасно захотелось начать действовать во благо людей! И гигантов с палками. А ещё Садахару. - Кагура-чан, ты такая хорошая девочка, - Нана-чан широко улыбнулась, заставляя всех задерживать дыхание. Ведь она была так прекрасна в этот момент, как добрая и заботливая мать. Правда, мать в ней видела только Кагура. Остальные еле сдерживали порывы мужского оптимизма в трусах. - Оставим тогда мужчин пить чай, а сами пойдём на задний двор. Посуда там. Все выдохнули. Это всё угрожало передозировкой пошлятины. *** А на заднем дворе была посуда. Много. Очень много. Это были горы посуды. Залежи. Почти как посудная гора, где уже жил Мадао. В великой посудной горе Мадао поселился совсем недавно, но это место ему очень нравилось своей величиной и размахом. Поначалу его немного пугал звук звенящей керамики в цветочек и глиняных горшков с золочёными ободками. Стены посудной пещеры плохо грели в непогоду, но при правильном подходе могли долго сохранять тепло, если их не облизывать слишком часто. К тому же была решена проблема с пропитанием. На посуде нередко можно было найти остатки еды. Чаще всего посуда была перемазана майонезом, но это было характерно для здешних краёв и сурового настроения обитателей местности поблизости. Наверное, количество майонеза каким-то образом регулировалось климатическими условиями, но научного подтверждения этому ещё не нашли. Раскопки в посудных залежах так же не дали никакого ответа. Проведённые анализы подтверждали лишь то, что в этом районе вырабатывался какой-то иной вид майонеза, который нельзя было найти в других местах. Постепенно Мадао начинал привыкать к майонезу, обильно смазываясь им на ночь. Это помогало согреться, но кожа становилась более дряблой на заднице. Только поза раком делала её снова упругой. Когда Мадао первый раз попробовал майонез, его стошнило, а голову заполонили странные галлюцинации, где он снова был на работе в качества раба майонезнолитейной фабрики. Но затем вкус майонеза стал меняться, или же организм начинал к нему привыкать, вырабатывая специальные гормоны. Так, начав с малой дозы майонеза, Мадао дошёл до того, что ему нужно было всё больше и больше. Он полагал, что может в любой момент соскочить, ведь это было всего лишь развлечением. Но после смазывания дёсен он всё же дошёл до внутреннего применения. Теперь дрожь в руках и желание почесаться было не унять обычной дозой. Без галлюцинаций мир пугал. К счастью, кто-то постоянно оставлял полведра наркотического майонеза каждый день у подножья великой посудной горы, поэтому Мадао кое-как мог удовлетворить свою зависимость. Но на выходных майонеза не было. И у Мадао начинались ломки. Приходилось кутаться в свой новый приобретённый жировой слой. Окурки у великой посудной горы помогали отвлечься. Мадао был счастлив с понедельника по пятницу. И готов умереть в субботу и воскресенье. Но это было лучше того, что было раньше. Однако свои странные картонные коробки он не выбрасывал, переживая, что что-то случиться с великой посудной горой. И это настало… - О, Нана-сан, кажется, что что-то завелось в посудной горе ару, - сообщила Кагура, экипированная в костюм борца с пришельцами. Эластичное трико с модными полосками на коленках, пластичный каркас по позвоночнику, специальный нагрудник, в котором грудь кажется больше, но на самом деле там прячутся две боеголовки, четыре лазерные пушки на руках, наручи с шипами, щит в полоску, утолщённая резиновая подошва с железными пластинами, реактивный турбо-мотор с нагнетателем за спиной (а-ля Карлсон) для полётов на маленькие расстояния и мягких приземлений, ремень с запасом ядовитых капсул и фиалом со святой водой, пара распятий за пазухой, маска кровавого богомола, усики которого являются антеннами для приёма волн всех тв-каналов планеты, а так же модные часики «Беби-Долл» со стрелочками в форме бананчика и стручка гороха. Милота. - Нам надо победить этого монстра. Возьми дихлофос, - Нана-чан почему-то проигнорировала уже имеющееся вооружение Кагуры, в котором был ещё и самурайский меч, и зонтик Ято. Но женщина почему-то отдала предпочтение дихлофосу. Возможно, это ей подсказывал опыт. Она всегда шла вооружённая им к посудной горе, ведь что-то странно жужжало при приближении. - Дохлофос? – неверно услышала девочка. – Сделано! Вооружившись ядом, пушкой и дихлофосом Кагура отправилась на битву с майонезным монстром, который с недавних пор поселился в посудной горе. Героиня Кагура застала монстра за мерзким занятием. Вонючий и гадкий, обмазанный майонезом, он судорожно облизывал посуду, а особенно тарелки с посудной горы. Дрожа всем телом, он зарычал на героиню Кагуру и кинулся в атаку, разворачивая жировые слои в её сторону. Смачным пинком и очередью из дихлофоса она отбила атаку. А затем в прыжке провела шикарный удар ногой по шарикам чудовища, но промахнулась, и едва не была засосана жировыми складками. Те были очень скользкими, поэтому, активировав реактивный турбо-мотор с нагнетателем, девочка выдрала ногу из туловища монстра, а затем ещё раз применила дихлофос и провела атаку по шарикам самурайским мечом в ножнах (забыла снять), точно зная, что целиться надо ниже. - Я принесу воды и моющее средство, Кагура-чан, - крикнула откуда-то снизу Нана-чан. - Так точно! - отозвалась Кагура, выламывая руки и ноги поганому чудовищу, которое как оказалось освоило технику свободного клонирования и атаковало со всех сторон. Но Кагура была героем посудной горы и не собиралась так просто сдаваться. Она знала, что если победит чудовище, то ей не придётся мыть посуду! Чудовище всё сделает за неё. И не только это. *** - А теперь я спрошу ещё раз, какого хрена вы припёрлись? - закипал Хиджиката от гнева. - А я хотел узнать, когда это ты женился? - напирал на него Гинтоки. - А я хотел узнать, по каким дня Нана-чан остаётся одна, - поднял руку Шинпачи. - А я хотел узнать, когда вы сдохните, Хиджиката-сан, - честно признался Сого. - А я хотел узнать, точно ли ты, Тоши, проверил все документы своей жены? Она может быть аманто, - Кондо сложил руки на груди, принимая позу Будды. Только тот не складывал руки на груди, но Кондо это не мешало. – Аманто, знаешь ли, это не шутки. Это коварные существа, которые стремятся захватить нашу планету каждую секунду. Все закивали в подтверждение этих слов. - Да, аманто – это вредно для здоровья, - Гинтоки задумался. - Ой, аманто – это ещё та проблема, - Шинпачи поправил очки. - Мне всё равно, меня интересует лишь смерть Хиджикаты-сана, - Сого не поддерживал общие настроения. – Но если мне в этом помогут аманто, я откажусь. - Тоши, это серьёзно, она может быть аманто, - вернулся к тому, с чего начал, Кондо-сан. Все сверлили взглядом хозяина дома, повторяя: - Аманто, аманто, аманто, аманто, бла-бла-бла, аманто. Куд-кудах, кух-кудах. Аманто. Гря-гря, аманто. В итоге зам. командующего не выдержал и заорал: - Она и есть аманто! - скорее всего, Хиджиката было легче всего начинать отвечать на последний вопрос. – Ясно вам? Нана – аманто! - Чего? Она пришелец? - Гинтоки практически выпал в осадок. - С тентаклями? – за этот вопрос Шинпачи получил по очкам. Нельзя воровать мысли старших. В этом Гин-тян был строг. - Как ты мог, Тоши? Ты женился на нашем враге! Она использует тебя! - Кондо еле удержался, чтобы не вскочить. Но он бы и не смог, слишком много съел. Не подозревал он, что его так обезвредят! Эта Нана-чан была очень коварной женщиной! - Мы должны арестовать её! Сейчас же! - Нет! Это дело Ёродзуии, поэтому мы сначала её допросим! - вмешался Гинтоки. - Да, мы должны связать её и допросить! - поддержал идею своего босса Шинпачи. - Босс, свяжите Хиджикату-сана тоже, - попросил Окита Гин-сана. Мало ли, вдруг верёвка лишняя будет. Сого об этом позаботится. - А ну заткнулись! - рявкнул Хиджиката. - Нана – аманто, но её семья покинула родную планету восемь поколений назад. И в её роду люди. Она на одну восьмую аманто! - Так вот почему она так ловко откинула гориллу, - разъяснил для себя всё Гинтоки, складывая руки на груди и кивая самому себе головой. Он себя супер-пупер детективом сейчас чувствовал. Такую связь понял! - Так вот почему она невосприимчива к майонезу, - кивнул Сого, внезапно для себя тоже удивлённый некоторыми фактами. - Так вот почему она ещё более привлекательна, тентакли, всё дело в них, - не успел сказать Шинпачи, потому что получил удар по рёбрам от Гинтоки. - Так вот почему у неё всё в порядке с документами, - Кондо снова занял позу Будды. - Какого хрена вы копаетесь в её документах? - Хиджиката готов был начать всех рубить мечом. Но тот был в другой комнате. Правда, это проблемой не было. Он и голыми руками убивать умел. Однако его любимая жена попросила не демонстрировать этот навык в пределах этого дома. Где-нибудь в парке, на уточках, без проблем. Но не дома! Тут Нана-чан была строга. - Да, документы в порядке, - подтвердил Гинтоки. - Мы ради безопасности планеты смотрим, - отмахнулся он. - Вот здесь написано Хиджиката Тоширо, ага. Давай, пацан, замазку. И тащи ручку. Или перо. Без разницы. - За каким тебе это!? - не понял Шинпачи. - Я впишу своё имя, - Гинтоки был серьёзен как никогда. - Я вам впишу сейчас! - молниеносным выпадом Хиджиката отобрал документы жены из рук заговорщиков, оставив им пару шишек на лбу. – Так впишу, что вы потом в больнице отходить пару лет будете! - Тоши, как ты не понимаешь, мы же все волнуемся, - с добродушной улыбкой поведал Кондо. – Документы очень важны. Вроде у аманто была графа «рабовладелец». Я бы вписал себя туда. - Там уже моё имя! - крикнул Тоширо, помня, как неприятно ему было заполнять эту строку. Но Нана была аманто, и это было обязательным условием, чтобы её потом по какому-нибудь кривому обычаю не отдали служить очередному идиоту, вроде тупого принца, обожающего экзотических животных. - О, так можно ещё и рабство, да-да, - чему-то своему кивал Гинтоки. Он явно думал о каком-то своём особенном рабстве. – Даже два раза. - Мы волнуемся, что вы умрёте не от моей руки, Хиджиката-сан, - буркнул Сого. - Ты, поганый хмырь, даже не сказал, что женился! – внезапно возмутился Гинтоки, рассчитывая на то, что сможет изобразить великую обиду, а потом раскрутить Хиджикату на бесплатную выпивку и приписку в графе «рабовладелец». Их же могло быть больше одного. И надо же было «наверстать упущенное». Мальчишник, девичник и прочее, где бухло халявное. - Я сказал! Чёрт побери! Я взял дополнительный отпуск, написав в заявлении, что это в связи с бракосочетанием! - оправдывался Хиджиката. - И кому вы подали это заявление, Хиджиката-сан? - хитро спросил Сого, помешивая яд в чае. Тот странно дымился. Но никто не обращал внимания. - Э? Ну... себе, я же... составляю расписание патрулирования города. Но это ничего не значит! После свадьбы Нана приготовила бенто для всего отряда! – привёл следующий довод Хиджиката, срываясь на крик. - Это вы про ту громадную коробку с майонезными булочками? Их даже Хайзаки съесть не смог, чуть не откинул свою «футболку» после первой же и не превратился в того качка с бородой и усами. Мы его три дня откачивали, думали уже белые тапки покупать, - Сого отметал все аргументы. - А это? - Хиджиката вытянул из-под кимоно цепочку с обручальным кольцом, которое предпочитал не носить на пальце, как и Нана-чан. - Хиджиката-сан, под формой кольца не видно, - Сого был очень внимательным человеком. Конечно, он выслеживал свою жертву годами. И теперь Окита метался в чувствах, весьма противоречивых. Сого никогда не хотел, чтобы его покойная сестра обрела своё семейное счастье рядом с таким человеком, как дьявольский зам. командующего. Да, с одной стороны благородным, понимающим, что он может умереть в любой момент, потому что работа у них простой не была. С другой стороны, как понимать такое развитие событий? Отверг одну из высших соображений, а потом женился на другой, получается, не глядя. (Пусть и через много лет, но это не считается) Не глядя, потому что половина отпуска Хиджикаты ушла на спасение собственной шкуры? Совсем мозг перегрузило? Сого удалось заложить бомбу в космолёт, связаться с пиратами и нанять тех убийц. Но ничего не вышло. Это был первый и последний раз, когда Сого решил воспользоваться помощью посторонних. Лучше него никто бы Хиджикату не прикончил. Если вернуться к теме размышлений, то получалось, что Хиджиката-сан реально сбрендил. Он женился на едва знакомой девушке через три дня после возвращения из отпуска. Неужели ради майонеза? Что с этим миром не так? - А как на счёт заявления на покупку дома и разделения времени пребывания в казарме и дома? Чтобы купить дом, мне нужна была подпись командующего! – Хиджиката прекрасно помнил, как часто всплывала тема его брака на работе. - Кондо-сан не смотрит на то, что подписывает, - вздохнул Сого, не подозревая об опасности этого высказывания. Резким движением Хиджиката вырвал из руки своего начальника документ, который ему подсовывал Гинтоки. В нём говорилось о том, что Кондо берёт кредит, весьма огромный, а все деньги должен получить Гинтоки. - Вы даже не пригласили нас на свадьбу, Тоши, как ты мог? Мои чувства родителя... оскорблены, - Кондо демонстративно закатил глаза. - Я вас пригласил, всех! – этот момент Хиджиката особенно хорошо помнил, потому что впервые готов был оплатить все еду и напитки. Ну, почти всем. - Но вы не пришли. Ёродзуя была на задании в космосе. Кондо-сан был в клубе с Таэ-сан, потому что это был выходной. А ты... - А я бы и не пошёл, - хмуро отвернулся Сого. - Так ты всё знал?! - в один голос закричали Гинтоки, Кондо и Шинпачи. - Я получил приглашение, а когда понял, что Хиджиката-сан распространяет их в лагере, уничтожил их, - и вид Сого при этом не намекал на раскаянье. - Я всё равно вас не ждал, - Хиджиката закурил. - Знал, что приглашения не найдут адресатов. - Как вы могли, Хиджиката-сан? - Сого смотрел через открытые двери, ведущие на задний двор, на силуэт женщины, которая смело управляла Кагурой, гоняющего Мадао по посудной горе. Кагуре не пришлось мыть посуду, это делал Мадао, мечтающий о том, что его наймут горничной. Он во всех своих бедах пытался видеть что-то перспективное в плане работе. Это могло быть оптимизмом, но это был не он. Всего лишь тяга к сигаретам и майонезу. Все смотрели на Хиджикату, ожидая его ответа. - Чего уставились? - буркнул Хиджиката. - Я впервые выронил сигарету при виде женщины! А потом стоял, как последний извращенец, пялясь на неё, - ему нелегко далось это признание. Называть себя извращенцем мужчина точно бы не стал при обычных условиях разговора. - А как же опасность и прочее? - не успокаивался Сого. - Я знаю, что моя смерть принесёт ей горе. Поэтому я просто не умру. Пока она со мной, ни за что не умру, - теперь и он смотрел на силуэт женщины, которая хлопала в ладоши, нахваливая способности к управлению у Кагуры. Нана-чан явно поощряла силовые методы, помогающие Мадао работать быстрее. - Тебе не понять в твои годы, - неожиданно усмехнулся Гинтоки. - Даже сердце самурая открыто любви. Самурай не проводит свою жизнь в одиночестве. Иначе же он просто идиот. Кондо-сан одухотворённо посмотрел куда-то вдаль. Шинпчи стал немного суровее, но вдохновлённее в лице. Несмотря на натуру извращенцев, идиотам всю жизнь никто из них не планировал оставаться. Их сердца были открыты любви. Всех типов. Ну, почти всех. - Хорошо, что ты это уточнила, - вздохнул с облегчением Шинпачи. Любви всех типов тебе в других рассказах хватает. Так что, будь благодарен. - Восхваляю, - парень поднял обе руки. Так-то. - Ладно, хватит тут философию разводить. У тебя есть саке, Тоши? Хочу выпить за твою новую семью. И мою тоже, - Кондо прикидывался добреньким старичком, принявшим какую-то полукровку в свой род. Но ему ещё много за чем надо было проследить. Нет, это было не сталкерство, всего лишь отеческая забота в виде наблюдения за молодой женой «сынули». Мало ли, вдруг ей надо будет помочь с… одеждой. - А вам бы только выпить, Кондо-сан, - заметил Шинпачи, отправляясь на посудную гору. Детям алкоголь не полагался. - Обычно я в доме не держу много, но должно хватить, - Хиджиката откуда-то достал пузатый кувшинчик. - Домашний? – поинтересовался Гин-сан. - Нет, просто Нана переливает его в этот кувшин. Мол, так красивее. - Ты даже новые слова выучил, - буркнул Гинтоки. Да, раньше от дьявольского зам. командующего слово «красиво» было не услышать. Через несколько часов мужчины думали, что всё ещё трезвые, но это было не так. - И всё же я спрошу, - язык заплетался, щёки краснели, но Гинтоки делал вид, что он ещё конь. - Когда твоя жена остаётся дома одна? - Зачем это тебе? - Хиджиката-кун почти простился с остатками разума. Алкоголь сражал его наповал. - Приду отбивать её у тебя, - Гинтоки засмеялся. – Не тебе же одному быть рабовладельцем. Я тоже хочу. Почему-то Хиджиката тоже смеялся. А потом резко перестал. - А потом я тебя убью, - высказался он. Они снова засмеялись. Никто так и не понял, что было тут смешного. Наверное, ничего. *** - Погоди, но если она аманто, то у неё точно есть что-нибудь эдакое? – раскрасневшийся Гинтоки смотрел куда-то вдаль, воображая себе что-то странное. - О чём это ты? – слегка икнул Хиджиката, замечая, что Кондо-сан вырубился от количества выпитого в углу. Спал он смешно, причмокивая во сне носом. - Ну, - Гин-сан покраснел ещё больше, но это не было видно, потому что его лицо и так было красным. – Тентакли. С пупырышками. Может, цвета даже необычного. - Э? – скривился Хиджиката. Почему-то он почувствовал себя на допросе извращенца. – Не говори ерунды. Она нормальная, - произнёс он это весьма нечётко. Вроде «не гври ируды. Она намальная». Но мужчины хорошо поняли друг друга. Они сейчас достигли деградации одинакового уровня. - Что? Прям везде? – намекал смело Гинтоки на всякие места, которых давно не видел. - Какое ещё везде! – гневно изрёк Хиджиката с красным лицом, проливая саке, потому что махнул рукой. - Ну, это? Может, у неё какие-нибудь механические части? Вращаются или сужаются, - второе Гин-сану нравилось больше, чем первое. - Нет. - Тогда что-то вроде имплантатов в каких-нибудь местах? Внизу или вверху, - оба варианта самурая устраивали. Но натуральное он всё же любил больше. - Нет. - Значит, деформированные углубления, - фантазию Гинтоки несло в непонятные края. - Нет. - Откуда тебе это знать? Тебе и сравнить-то не с чем! – идеи у Гин-сана закончились, поэтому он начал сильно возмущаться. - Нет у неё ничего такого! – злился Хиджиката. И вовсе не по причине того, что о его похождениях по району Кабуки никому ничего не известно. Было ему с чем сравнивать, и жена нравилась куда больше без всяких дополнительных деформаций или укрупнений. Она же не из Кабуки! - Но она же аманто! Она не может быть обычной женщиной! – гнул свою линию Гинтоки. - Да, она аманто. И у неё есть свои особенности в связи с этим, - недовольно буркнул Хиджиката, признаваясь в том, что всё же с его женой что-то не так. – Но физически она нормальная. - Значит, тентакли с пупырышками? Или уплотнения? - Нет! - Тогда что? Тебе не надо стесняться, мы тут все свои, - Гинтоки явно намекал на то, что кроме него и Хиджикаты тут больше никого в здравом уме и рассудке нет. Хотя, они оба тоже мало походили на трезвых людей. - Мне нечего стесняться! Нана нормальная женщина, - мужчина отвернулся от любопытного взгляда Гинтоки. – Просто она немного сильнее других. Ну, физически. После этих слов Гин-сан вспомнил, как эта милая женщина ударом ноги послала чуть ли не в полёт до луны Кондо-сана. Если бы не траектория полёта в дерево, он бы точно улетел за пределы атмосферы. - И спокойнее, - продолжал Хиджиката перечислять особенности жены. - А так… Нана из рода, способного управлять Альтаной планет. Гинтоки сосредоточенно посмотрел на своего собеседника. Похмелье как рукой сняло. И сейчас показалось, что и Хиджиката не особо был пьян. Эта тема заставляла мозги проясняться. - Почему она не стала одной из… - Её семья покинула свою планету несколько поколений назад. И ни о какой Альтане речь уже не идёт. Так что говорить тут не о чем. Нана – просто моя жена. «С парой супер-способностей. Мда, тут без супер-землянина не справиться», - едва ли мог насмехаться Гин-сан. - Эм, а с ней не происходит чего-нибудь странного? – Гинтоки не знал, как подобрать слова. Ведь ему были известны некоторые неприятные подробности о тех, кто обладал силами Альтаны. - Хм, я, конечно, понимаю твоё волнение. Я и сам долго думал об этом, - выдохнул сигаретный дым Хиджиката, исчисляя дни раздумий парой часов. – Но женщина немного сильнее обычной, меня не пугает. Скорее наоборот. Если со мной что-то случится, она будет в порядке. Потому что она сильнее остальных морально и физически. Когда-то я решил, что никогда не женюсь. Сого прав, что напомнил об этом. Из-за того, что ты или я можем умереть в любой из ближайших дней, мы не имеем права иметь семью. Если не смерть доставит боль, то что-то ещё. Для государственного служащего это особенно опасно, их жён и детей часто похищают ради шантажа. К счастью, в этом плане Нана может постоять за себя, - он смотрел куда-то вдаль. – Но я не хочу, чтобы ей пришлось переживать такое. Она сильнее других. И морально более стойкая в боли. Может, поэтому моё мнение изменилось. - Можешь ли ты говорить об этом так спокойно? – Гинтоки уверенно смотрел в лицо собеседнику, который искал какие-то оправдания своим поступкам, в которых не было ничего плохого. - Сердце женщины, даже более сильной, чем остальные, не защищено от потрясений как-то более особенно. И если она любит тебя, больно ей будет так же. - Знаю… и тогда знал это. И теперь понимаю, - Хиджиката беззвучно вздохнул. – Но и без неё быть не хочу. Теперь я не могу представить кого-то другого рядом. И одиночество стало тем, чего я так хочу избежать. - Да, так посмотришь и задумаешься, что дело вовсе не в особенных углублениях. - Нормальная она! – вскричал невольно Хиджиката. «Нормальная, это хорошо. А то я распереживался», - хитро подумал о чём-то своём Гин-сан. - Соверши себе сэппуку, - посоветовал Гин-тяну Хиджиката-кун, потому что тот ему надоел. *** Небольшими свёртками мужская часть гостей спала в гостиной. Мадао спал в побитом состоянии в своей пещерке на посудной горе. Сегодня ему удалось добыть немного саке с майонезом. Это было странным напитком, но ему понравилось. После тирании Кагуры было словно подарком небес. Сама же Кагура спала в небольшой комнате, из которой когда-нибудь Нана и Тоширо собирались сделать детскую. Кагура уже строила планы на этот счёт. Она хотела стать жильцом этой комнаты. Как и Мадао мечтал отстоять свою посудную гору, которая появилась похоже только для того, чтобы у него были кров и пища. Ведь, когда он только появился здесь, горы ещё не было, так холмик. Выросла она совсем недавно. Хиджиката спал, как ему и полагалось, в спальне рядом со своей женой. Нана-чан сидела и допивала свой чай из чашечки с золотой рыбкой. - У тебя такие хорошие друзья, Тоширо, - проговорила она нежно то, чем были заняты её мысли. - Теперь я знаю, почему ты так огорчился, когда они не пришли на свадьбу. - Главное, что ты пришла, - промямлил Хиджиката-кун, давая понять, что ничего он не спит. - А ещё там был человек с нашей посудной горы, - она не стала удивляться тому, что её муж бодрствовал. Ей это было только приятно, ведь хотелось хоть немного поговорить с ним сегодня. Ведь день прошёл в суматохе. - Я смотрю, ты нашла ей новое применение, - он прикрыл глаза рукой. Немного мутило. - Кагура-чан хорошо повеселилась. И человек с посудной горы немного подвигался. А то у него скоро начнутся отложения жировые по третьему кругу. Может, поставить ему пару картонных коробок? - Тогда к нам переедет вся Ёродзуя. И после этого переедем мы, - объяснил расклад будущего в этом случае Хиджиката. - Ладно-ладно. А они, правда, отравились майонезными булочками? – оказалось, что она всё слышала про булочки. - Неправда. Я все съел, - первая часть была враньём, а вторая как раз-таки правдой. - А то я думаю, что ты такой довольный по городу ходил, - она легла на бок, подперев голову рукой. Чашечка с рыбкой заняла своё место в изголовье супружеского ложа. - Иди ко мне поближе. Сам я двигаться не могу. Голова раскалывается. - Не могу. За нами подсматривают. Итогом тихого вечера стало то, что Ёродзую, за исключением Кагуры, которая мирно спала всю ночь и не питала интереса к подглядыванию за взрослыми, выкинули на посудную гору к Мадао, где им пришлось заночевать. Сого не подглядывал, он был хорошим мальчиком, который предпринял попытки изучить дом зам. командующего и напичкать его всевозможными ловушками. Конечно, Сого всегда желал убить Хиджикату, гордо смотря ему в глаза. Но этот способ не срабатывал уже много лет. Однако не принимать участия, Сого не мог. Все планы сорвать отпуск Хиджикаты его нечаянной смертью провалились. И всё же ловушки внушали какую-то долю надежды. Невероятное случилось тогда, когда Сого изучал южную часть дома. Здесь полы были выше, потому что под ними было что-то вроде небольшого подвала. Температура там была низкой, что позволяло дольше хранить овощи и фрукты. Особенно хорошо это было для корнеплодов. Но Сого было всё равно на корнеплоды. Он хотел изучить подвал с целью сделать подкоп. А в стенах установить что-нибудь взрывающееся с дистанционным управлением. Но тогда ему понадобились бы устройства наблюдения. Сого призадумался, ощупывая гладкие стены. И тут случилась та самая неожиданность. Как и ожидал Хиджиката, что-то всё же взорвалось. На этот раз по его вине, ведь эти бомбы установил он сам. Взорвалась одна, затем другая. На шум сбежались все, кто был способен бегать, кроме Кагуры. Она была сыта и хорошо спала. Сого пришлось применить все свои способности, чтобы - о ужас - просто выжить! Стены дома были крепкими, поэтому не разрушились от взрывов. Но это превращало маленькую комнату в адскую печь. Сого отчаянно отпрыгивал от мини-ракет и осколков бомбочек. А те словно не собирались заканчиваться. Сого добрался через весь этот ад до двери и вылетел в коридор. Горящая рубашка заставила его стремительно бежать к небольшому прудику на заднем дворе. Окунувшись в благотворящую жидкость, Сого облегчённо вздохнул. - Откуда у Хиджикаты-сана это всё в доме? – спросил он сам себя, переживая, что у него появились конкуренты. Нет-нет, тут надо было быть быстрее остальных. - Это защита от любопытных. Пройди ты ещё пару метров дальше, активировался бы огнемёт. Сого осторожно повернулся к говорящему, чувствуя, что что-то не так. Каким бы пьяным Хиджиката не казался несколько часов назад, это никак не отразилось на его решительности защитить честь жены и размере гранатомёта, который он держал в руке, ловко закинув его тяжёлую часть на плечо. - Обычно через эту комнату к нам пытались проникнуть похотливые соседи. Потому что через неё можно подсматривать за ванной комнатой. - Хиджиката-сан, но вы ушли спать с Наной-сан. Мне не за кем было подглядывать. Я хотел установить пару детонаторов, чтобы убить вас позже, - честно ответил Сого. Он никогда не врал на тему того, кого и как собирался убить. - А? Ну ладно, - Хиджиката перевёл сигарету из одного уголка рта в другой, развернулся и пошёл в дом. Если не собирались подглядывать за его женой, то говорить тут больше не о чем. Сого быстро вытащил из носка нож и метнул его в зам. командующего. Не оборачиваясь, Хиджиката склонил голову в бок, нож пролетел мимо. Сого вздохнул, где-то печально вскрикнул Мадао, которому нож попал в пятую точку. А не надо было ночью ссать под домом благородного самурая. Утром всех удалось выгнать, даже Кагуру. Но всё равно, весь день пришлось отбиваться от тех, кто не прекращал поиски счастливых моментов. Чудовище на посудной горе впервые принимало гостей, которые заняли наблюдательные посты, чтобы подглядеть за Наной-чан. Все ждали момента "Вау", когда она пойдёт в ванну. Проблемой был лишь Хиджиката-кун. Как хороший муж, он выстрелил пару раз из гранатомёта и желающие разошлись по больницам.