Дети любят по-настоящему

      На следующий день, в понедельник, мы с Мишей снова отправились в школу. Раньше я не любила понедельники только потому, что надо было рано вставать и идти в этот, чёрт его возьми, "храм знаний", а сейчас - ещё и потому, что мне грозила страшная пытка - "гореть на костре". Примерно так я представляла теперь место возле Генки, моё место...       Вскоре, уже возле школы, к нам присоединился Славка, а в кабинете математики, где должен был пройти первый урок, ещё и Генка. Мороз будто прирос ко мне холодной снежной коркой, желудок выкручивало, словно влажное бельё после стирки, хотелось провалиться сквозь землю ко всем чертям - и во всём был виноват один лишь Генкин взгляд и обычная его нахальная улыбка, всегда озарявшая мальчишечье лицо. Как много бы я отдала, дабы вся эта "болезнь" просто сама по себе ушла... Но единственный доктор, способный её вылечить, был Генка.       Меня бросало в жар при одном только взгляде от него и я обжигалась, словно от горячего пара, но в то же время меня тянуло к нему настолько сильно, что я не знала, что делать и, просто забившись в книгу на уроке,ждала конца этого сумасшедшего дня. На переменах я убегала в туалет для девочек и запиралась в кабинке, пытаясь разобраться в себе. Это всё мне чуждо - мне всего тринадцать лет, а ему - четырнадцать, какая может быть любовь с поцелуями в столь раннем возрасте да ещё и при таких обстоятельствах - страна только вылезает из разрухи, долг подрастающего поколения - помогать ей и становиться достойными детьми советской республики, а мы - пионеры, будущие большевики - будем сидеть на крышах и обниматься под луной вместо того, чтобы совершенствовать себя и наставлять на верный путь других?       На уроке русского языка я постаралась вести себя попроще - я была внимательнее к объяснениям учителя, а не взглядам и движениям соседа по парте. Несколько раз даже отвечала на её вопросы, получив за урок пятёрку, что несказанно радовало - на русском меня редко спрашивали и оценок было маловато, хотя, все, что стояли, были не меньше "пяти".       Казалось, всё налаживается, но развеял это "всё" в пух и прах Генка, когда на мою половину парты был положен сложенный вчетверо лист, вырванный из тетради. Со страхом развернув его, я узнала корявый почерк соседа по парте и, уже привыкшая расшифровывать его каракули, быстро прочла: Может, поговорим о вчерашнем на большой перемене под лестницей? Генка       Я понимала, что ему надо - решил высказать мне всё прямо в лицо, подумав, что вчерашнего дерзкого намёка было недостаточно. Я повернула голову в Генкину сторону - он выжидающе смотрел на меня. Я сначала ужас как оробела, но потом услышала спасительный звонок на перемену. На большую перемену. Закинув одним движением в портфель перья и книги с тетрадями, я вихрем вылетела из класса, Генка - за мной.       Я намеревалась снова спрятаться в туалете и просидеть там всё это время, но, оказалось, мальчик бегает быстрее. Преградив мне спасительную дверь, Генка схватил меня за плечи и буквально вжал в стену. Спиной ощущался холод стены, а в лицо жаром дышал Генка, на всякий случай придавив к стене плечом моё худенькое тельце.       - Чего ты бегаешь то? Память стёрлась, что ли? - спросил он, заглядывая в мои глаза, от чего становилось немного дурно - было такое ощущение, что кто-то настойчиво добивался разрешения влезть в мою душу... Не лез, а именно добивался разрешения.       - Потому и бегаю, что не стёрлась! - растеряно проговорила я, внезапно вцепившись в Генкин свитер и приблизившись к его уху: - Пойми, нам рано, рано...       - Что рано?       - Вот это всё рано - поцелуи, обнимания - всё рано! Не доросли мы ещё, вот что! - и, резко рванувшись от него в сторону, я и не поняла, как очутилась за дверью туалета и заперлась изнутри. Признаюсь, было страшно находиться рядом с Генкой, но ещё больше мне хотелось находиться рядом с ним. Да, он наглый, грубый, несерьёзный, но всё это ничто по сравнению с тем, как хорошо становилось в его присутствии. Дышалось словно не телом, а душой, становилось легко, да настолько, что, казалось, не ухватись я за что-нибудь в этот момент, обязательно взлечу к самому потолку... Генка замечательный, но если что-то между нами есть, то это необходимо убрать из своей жизни, хотя бы до поры до времени. Сейчас от пионеров - от таких, как мы - требуется лишь дисциплина, серьёзность, сдержанность, выносливость и ум, но какая может быть дисциплина и серьёзность, когда мысли забиты делами личной жизни? Как может быть умным человек, когда чей-то образ, навеки запечатлённый в памяти, не даёт затмить себя другими вещами - такими, как учёба, партийные и политические дела?       Просидев здесь всю большую перемену, мне удалось вдоволь подумать о Генке, обо всём, что было и, возможно, будет, я услышала звонок, оповещавший о начале следующего урока. Я подумала, что Генка уже ушёл, но из-за двери послышался его голос:       - Больше у нас уроков нету - учителя на собрании и последние уроки отменили. Поэтому ты сможешь тут сидеть сколько вздумается - выйдешь, всё-равно поговорим.       Я поняла - Генка караулил меня! Говорить с ним снова я боялась, а домой уже очень хотелось - уроки сделать пораньше можно и потом делай, что хочешь! Я могла бы поговорить с ним, но не в школе - мне всегда казалось, что у этих строгих и холодных стен есть уши и они с презрением будут слушать блуждающий в тишине пустынных коридоров такой сокровенный разговор и незаметно посмеиваться над малолетними "влюблёнными". Уж лучше во дворе... Но прежде, всё-таки, надо сделать уроки - а то забью себе голову всей этой любовной чепухой и ничего не сделаю! Как же убежать от Генки?       Ах, ну да - как же я, да и мой караульный тоже, могли забыть о том, что мы находимся на первом этаже? Широко распахнув окно, я выбросила сначала портфель, потом выпрыгнула сама, твёрдо приземлившись на обе ноги, и помчалась домой. Было холодно - осень, всё-таки, но я ведь всегда хотела закалять организм! Вот и положу этому начало с сегодняшнего дня!       Прохладный ветер обволакивал мои руки, проникая под тонкую ткань школьного коричневого платья, а мысли казались теперь лёгкими, как пух. И чего было бояться обычного разговора с Генкой? Просто в школе это немного неуместно, а двор всё стерпит - он слышал очень многое и достойно хранит многие секреты его обитателей - и маленьких, и взрослых, и маленьких, возомнивших себя взрослыми...