Две стороны одного ада

Глава не несёт слишком огромного смысла, прошу прощения ;) Следующую главу постараюсь сделать более яркой.

* * *

– Валиде Султан, – Сюмбюль уважительно поклонился матери султана, не забыв растянуть улыбку «тридцать два – норма». – Вы звали меня? – Подойди, Сюмбюль, – горделиво приосанилась женщина, приподняв одну бровь и сложив две руки на коленях. Слуга послушно подлетел к трону Валиде. – Я желаю, чтобы к приезду Хасеки Махидевран всё было устроено как нельзя лучше, по-султански. Пусть Шекер-ага приготовит самые изысканные сладости, повара приготовят лукум и щербет, а калфы, аги и наложницы также устроят для Падишаха веселья. Музыка, танцы, угощенья… одним словом, Сюмбюль, за малейшую недосказанность спрошу с тебя лично. – Как пожелаете, моя Валиде, – раскланялся главный евнух и, вознеся руки к небу, удалился задним ходом. Айше Султан, она же Валиде, глубоко вздохнула и с умилением взглянула на любимую дочь, упоённо вышивающую очередной узор на шёлковом платке. Хатидже Султан боковым зрением поймала изучающий взгляд матери и тут же отвлеклась от своего дела, кротко улыбнувшись. Сама по себе, Хатидже являлась большой тайной для каждого человека в гареме, да и во дворце в целом: когда она роняла слёзы, могла при этом ненавидеть и презирать, когда смеялась, вынашивала коварный план. Но при матери она никогда не теряла кротости и милой улыбчивости, а также печальных вздохов о судьбе и прочем. Уму же этой женщины можно было позавидовать, как и, собственно, её мстительности. Девушка сама по себе была человеком-однолюбом, и уж если действительно испытывала к другому сильные чувства, то ради него была готова на любые деяния. – Валиде. – Да, милая? – Махидевран, как мне кажется, напротив, расстроится, узнав о танцах наложниц для Повелителя… – сказав это и поняв, что она идёт против решения матери, пусть и косвенно, Хатидже виновато опустила взгляд. Айше Султан потрепала дочь по щеке и подарила той свою материнскую улыбку, полную гордости и королевского величия. – Не думай об этом, Хатидже. Да и что она может сделать? Она султанша, мать шехзаде, но и, собственно, всё. Падишах имеет полное право на развлечения, к тому же, всё по правилам. Мы ее займём на это время, танцы будут один вечер, потом они увидятся, проведут вместе ночь, а потом, дай Аллах, осчастливят нас ещё одним наследником. – Вы правы, Валиде. Если позволите, я бы хотела вернуться в свои покои и отдохнуть, у меня немного болит голова. Айше чуть вздрогнула, с опаской потрогав лоб дочери. – Не пугай меня, луна моя, может позвать лекарей? – Нет необходимости, поверьте, – улыбнулась принцесса и, поднявшись и поклонившись, удалилась. Сюмбюль нёсся по коридору как укушенный змеем-искусителем грешник от адского котла. А что, в его обязанности это с недавних пор стало официально входить. Видите ли, с новыми наложницами проблем больше, чем проку, а ему, достопочтенному Сюмбюлю, приходится раскручивать клубок происходящего, бегая туда-сюда то за лекарями, то за Хазнедар, то за сырьём с Шекером-агой на рынок… гаремная жизнь утомительна. И ещё несёт за собой… столкновения. – Накажи меня Аллах! Хасода башым! (с тур. «управитель покоев»), помилуйте! – перепугался ага, умудрившись на очередном повороте врезаться в Ибрагима. Тот недовольно оглядел главного евнуха и нахмурился пуще обычного. – Злого джинна увидел, Сюмбюль? Так и убьёшь тут кого-нибудь, несносный, – холодный голос с колкими словами от Паргалы мог морально убить на месте любого. – Помилуйте, хасода башы-ы-ым!.. – едва на пол не свалился ага, отчего хранителю стало неимоверно смешно. Он ухмыльнулся и потрепал того по плечу. – Сюмбюль, несмотря на всё, ты вовремя возник. У меня к тебе есть дело. Довольный донельзя евнух растянул несравненную улыбку. – Приказывайте, эфенди. Ибрагим уже хотел было открыть рот, чтобы сказать главное своё желание, чтобы Александру побыстрее обучили и сделали так, чтобы та попала в услужение Валиде Султан – так он её не будет видеть, однако почему-то мысли перепутались, а ему вспомнилась её мольба о помощи. Сбежать он ей не поможет, а вот хоть как-то скрасить пребывание во дворце можно, но только одним способом… вот только как его воплотить?.. Необдуманные мысли тянут за собой тяжёлые последствия. – Эфенди, – из-за долгого молчания Ибрагима, Сюмбюль успел втиснуть свою мысль, – не могли бы вы сообщить Повелителю, что Валиде Султан завтра вечером в честь приезда Махидевран Султан устраивает для него веселья? О Аллах, спасибо за такой великолепный шанс. – Чудесно, Сюмбюль, ты читаешь мои мысли. Я как раз хотел сказать, чтобы ты подготовил Александру, ну, ту рыжую птичку, помнишь такую? – И-и-и-и, – протянул в ответ тот, сморщив нос, – да кто эту рыжую дьяволицу не знает? Ведь гарем переполошила эта негодница! Уже не знаем, что с ней делать. Я лично занимаюсь её воспитанием, эфенди. – Не суть дела. Я хочу, чтобы ты подготовил её для завтрашнего праздника… – сказав это, Ибрагим замолк и нагнулся чуть ближе к аге, чтобы дошептать конец своей мысли, – …только хорошенько её подготовь, ага, ты понял? – Александру? – удивлению аги не было предела. – Да. – Хм… как прикажете, эфенди. Закончив диалог, ага тут же выпорхнул и ускакал дальше по делам. Ибрагим почувствовал себя ещё лучше, но и хуже. Вроде бы прошла уже неделя, если не больше, а он всё никак не мог решиться подойти к Сюмбюлю… точнее, не мог по той простой причине, что всё время что-то отвлекало, даже самые мелкие дела. А если верить словам этого чёрта с чалмой на голове, то Алекс вроде как не хандрит и свыклась с гаремной жизнью. Так какой ему смысл помнить о своём «обещании»? С того дня они и не виделись более, она уж и забыла о нём, ведь ни имени, ни звания он ей не выдал, а темнота?.. Нет, она точно его забыла. Ну да ладно, сказано и сказано. Раз так, то кратчайший путь до сада через гарем, наконец, открыт. Проходя мимо главных дверей в гарем, Паргалы решил не смотреть налево, надеясь на одно… – Подожди, ага! – прозвучал лёгкий певучий и немного детский голос той самой роковой наложницы. Ибрагиму пришлось остановиться, но так, что его остальным уже не было видно. Через пару секунд подбежала Алекс и улыбнулась белоснежными зубками. Паргалы аж чуть слюной не подавился. Нет, не в этом смысле, просто сглотнул неудачно. – Как твоё имя, ага? Ты из Старого дворца туда-сюда бегаешь? Хранитель хотел сказать, что он не тот, за кого она его принимает, но мысли, бегущие вперёд извилин, коварны… – Да. Нечасто тут бываю. И с какого дьявола он ей врёт? Да и почему должен? – Так как тебя зовут? – не унималась рыжая, скрестив руки за спиной и выгнув спинку. – Теодорис, зови меня просто Тео, если хочешь, – да ещё и старое имя приплёл. – Это не турецкое имя, – с недоверием нахмурилась та. – Так получилось, хатун, не задавай глупых вопросов и иди готовься. – К чему это? – К празднеству. Будешь развлекать султана танцами, тебя научат всему, что потребуется, а теперь иди давай. Ибрагим уже развернулся, как его за руку остановила Алекс, намереваясь получить ответы на все вопросы. Рефлексы, как известно, не идут в гармонии с разумом, поэтому Паргалы резко развернулся, чтобы «обезвредить» потенциального противника, но не рассчитал силы, и ничего не вышло. Александра оказалась непозволительно близко, хранитель даже умудрился почувствовать её неровное дыхание – она волновалась. Мгновенно отскочив от «аги», девушка не подала признаков смущения и подняла нос кверху. Потерев переносицу и всем своим видом показав, что общество этой наложницы ему совершенно неинтересно, мужчина не сказал ни слова и ретировался наружу, постаравшись не оборачиваться. Какая надоедливая хатун со странным лицом! – Кто это был, Ибрагим? – раздался голос Махидевран Султан.