Две стороны одного ада

Если вы мой недавний читатель, то привыкайте, что слово Лолы стоит ни хрена хDD Так уж получилось, что обстоятельства не позволили мне написать ни одной строчки =_= Пора исправляться! :D Кхм, источником вдохновения для создания работы послужила вот эта статья: http://vk.com/lola_shego?w=wall-41095995_541 ВНИМАНИЕ, СПОЙЛЕР! КТО НЕ СМОТРЕЛ 82 СЕРИЮ, ТОМУ ПОСЛЕДУЮЩИЕ ДВЕ СТРОЧКИ НЕ ЧИТАТЬ, Я СЕРЬЁЗНО! ... Ибрагима казнили. Всё, он мёртв. Не буду распинаться по этому поводу, так как общающиеся со мной лично хорошо знают, как горько и больно я пережила его смерть в сериале... Я люблю тебя, Паргалы, просто обожаю. Окан Ялабык, ты один из самых фантастически-одарённых харизмой актёров в моей непутёвой жизни! ... Авторша. Несмотря на то, что рыжая бестия была с виду не худышкой, нести её на руках не составило никаких неудобств для того же Ибрагима. Безо всяких особых проблем, не считая везде проворного Сюмбюля-аги, – которому также пригрозили скоропостижной смертью при раскрывании рта, мужчина донёс девушку до своих покоев. Осторожно войдя, чтобы не задеть голову «новорожденной» Хюррем, Паргалы глубоко вздохнул, приказал охране тихо закрыть дверь и, недолго думая, уложил рыжую к себе на кровать. – О Аллах! – тихо шикнул Ибрагим. – На кого я похож? В голове не укладывается, чёрт возьми: несу в покои из тюрьмы рыжую наложницу. Рыжую! Господи… – нервно проведя ладонью по лбу, он выдохнул и сел рядом на кровать. Спустя какое-то время пристального вглядывания в район левого уха Алекс, хранитель покоев задумался: а почему она так тяжело дышит, а на лбу проступает испарина? Недоумённо прикоснувшись губами ко лбу наложницы, Ибрагим чертыхнулся – у той был жар. Видать, иммунитет слабый – и пары часов в темнице провести не может? И что делать? Лекаря звать нельзя – никто не должен знать, кто выпустил Александру, а из самого Ибрагима врач ну просто никакой… так, главное сейчас – не поддаваться панике. Внезапно глаз мужчины зацепился за тяжело вздымающуюся грудь девушки. Присмотревшись получше, он разглядел, что сквозь нежно-голубое платье, в котором она выступала перед Повелителем, проступают багровые следы крови. – Это ещё что? – глаза хранителя расширились, стыд ушёл, и Паргалы без угрызения совести отогнул декольте платья, разглядев чуть ближе к ложбинке глубокие царапины. – Господи, неужто охрана такая грубая? – по интонации трудно было понять, удивляется ли он или злится. Поднявшись, Паргалы вытащил из шкафа шкатулку с тканями для перевязки и тазик с водой, чтобы промыть рану. Быстро разобравшись с этим делом в силу своего военного опыта, мужчина выдохнул и, удобнее уложив Алекс на кровати и укутав её одеялом, глубоко задумался. За всё это время на его лице не проскользнула ни доля улыбки, а сердце так и не ёкнуло. В чём дело? Перед ним девушка, так почему никакой реакции нет, кроме странной дрожи? Страх?.. Размышления были прерваны стуком в дверь. Быстро задёрнув балдахин кровати, Ибрагим вернул недовольное лицо и открыл дверь, узрев там Сюмбюля. – Хасода башым, – растянул улыбку евнух. – Вам что-нибудь нужно? – дурак бы заметил, что ага всё время метал глазами по комнате, явно выискивая «объект вожделения» Ибрагима. Хранитель раздражённо поставил руку в проёме, чтобы закрыть обзор «лебёдушке». – Нет. – Однако, подумав и решив, что смерти Сюмбюль боится больше, чем всего на свете, сказал: – Впрочем, позови лекаря да скажи, что пусть молчит об этом под страхом смерти, понял? К тебе это тоже относится. Ага изобразил молчание и ключик у губ, после чего убежал. Ибрагим закрыл двери и вернулся к кровати. Почувствовав у спины ноги Александры, мужчина просунул руку под одеяло и ужаснулся – ступни и пальцы были просто ледяными. Сев поудобнее, хранитель, совершенно забыв обо всём, принялся упорно греть той ноги, думая про себя, что если наложница умрёт от горячки или чего-то подобного в его покоях, то о нём не так подумают – в лучшем случае. Однако, внезапно осознав, что он творит, Ибрагим живо отстранился и в гневе потянул себя за волосы. – Совсем разум потерял. Видно, заразился. Впрочем, дальше подобных заскоков не было.

* * *

Когда первые тёплые солнечные лучи ворвались в покои Ибрагима, оба ещё спали. Конечно, по отдельности. Хюррем так и осталась, осмотренная доверенным лекарем Паргалы, укутанная лежать в кровати хранителя, а сам хозяин заснул, сидя в кресле. Тяжело вздохнув и в полубреду поднявшись с кровати, Алекс не почувствовала никакого подвоха – даже почему она не в темнице. Она вспомнила лишь фразу Валиде Султан о том, что её хотят сослать в Старый дворец – чего ей совершенно не хотелось. Еле переставляя ноги, девушка, которую переодели в тёплую плотную сорочку, схватилась за голову, но, не останавливаясь, пошла дальше по направлению к выходу из покоев. Взявшись за ручки дверей, она направила все силы, чтобы открыть их, но в последний момент её схватили за плечи и грубо развернули. – Далеко собралась? – Ты! – только и сказала Александра, на что Паргалы рассмеялся. – За последний день я от тебя услышал исключительно: «Ты!» – спокойный надменный голос Ибрагима вернулся к нему со спокойствием – наутро он увидел её как минимум в адекватном состоянии. Открыв дверь, он подозвал охранника и попросил привести какую-нибудь калфу, которой можно доверять. – Зачем? – А ты как думала? Собираешься при мне переодеваться? – вызов в глазах заставил Хюррем вскипеть внутри. – Я думала, что ты сам выйдешь. От такой прямой наглости хранитель поёжился, попытался побороться с собой, но нутро взяло верх. Схватив Алекс за горло, он спокойно прижал её к стенке, оставшись на нужном расстоянии. – Ты хоть знаешь, кто я такой? – Надменный чёрт. Он задрожал от гнева – рыжая чертовка совсем страх потеряла. Рука мужчины сжалась ещё чуть сильнее. – Хранитель покоев – Хасода башым, Ибрагим-бей. Не думай, что ты легко можешь обращаться ко мне на «ты», девка. Хюррем сочла нужным деликатно промолчать – вот, уже чему-то учится. Однако спустя минуту гробового молчания лицо девушки побелело – Паргалы напрочь забыл, что та еле стоит на ногах. Отпустив её шею, ему пришлось тут же поддержать её на руках, так как та чуть не потеряла ориентацию в пространстве. Тут уже и вошла Нигяр-калфа. Увидев двоих в недвусмысленной позе, женщина покраснела, откашлялась, поклонилась и тихо начала: – Хасода башым… – А, Нигяр-калфа. Переодень Александру. Мы отправляемся в Старый дворец, – с этими словами, не ожидая никакой сильной реакции, хранитель направился к выходу, как вдруг его прервал громкий визг Хюррем. – Я никуда не поеду!! Нет, не сможете! – она начала отталкивать от себя пытающуюся утихомирить её Нигяр. – Хочу остаться здесь!! Раздражённо вздохнув, Ибрагим дал взглядом Нигяр приложить побольше усилий для того, чтобы урезонить девушку. Но та вырывалась как сумасшедшая, напоследок крикнув брюнету: – Будь ты проклят!! Ты же обещал вытащить меня отсюда!! Обещал помочь мне, а сам предаёшь! После сказанного рыжая мгновенно утихомирилась, завидев, как Паргалы прямо наплевал на её возгласы и удалился. Упав в рыданьях, Александра тихо зарычала от злости. Спустя какое-то время её удалось переодеть и вывести на улицу, где её уже ожидала простенькая карета. В последний момент сделав отчаянное движение по лицу алагаров, чтобы совершить наиглупейший поступок – закричать, привлечь к себе внимание и убежать в лес, девушка решилась уже исполнить свой план, как вновь взявшийся из ниоткуда Ибрагим хладнокровно зажал ей рот сзади и насильно усадил в карету, решив ехать с ней – кто знает, чего ещё начудит. Всю дорогу Паргалы и Хюррем пришлось провести, будучи буквально связанными – Ибрагим не придумал ничего лучше, чем взять шёлковую верёвочку и, связав руки Александре, крепко держать ту, чтобы не совершилось внезапное покушение или побег. К Старому дворцу ехали около трёх-четырёх часов: за это время рыжей трижды становилось плохо, но она не жаловалась – напротив, делала умиротворённое лицо, а когда мужчина задавал ей общие вопросы о происхождении или о чём-то подобном, та отвечала сухо и с горечью в голосе. Несмотря на весь холод, опытный воин Ибрагим увидел в глазах Хюррем не столько обиду, сколько страх. Обращалась она к нему только на «вы» и крайне почтительно – настолько почтительно, что от этого начинало тошнить. Уже по прибытию Хюррем стало совсем плохо – евнухам, сопровождавшим их в пути, пришлось даже под руки выводить её из кареты. Сам Ибрагим выказывал абсолютное безразличие к происходящему, изредка бросая горящие взгляды в сторону девушки и заодно проверяя, не закровоточила ли её рана. Хранителя встретила хазнедар Старого дворца Гюлие-хатун (выдуманный персонаж!), поклонившись и обворожительно улыбнувшись – «первого парня на деревне» помнили тут все, даже последние наложницы. О красоте и харизме лучшего друга нынешнего Султана, о его верности и остром уме буквально песни слагали глупенькие девушки гарема. – Ибрагим-бей, мы ждали вас. Из Топкапы прибыло известие о вашем прибытии. – Здравствуй, Гюлие-хатун. Да, так и есть. Я привёз наложницу, точнее, вернул её сюда по приказу Валиде Султан. Направив взгляд за спину Паргалы, Гюлие чуть поморщилась. – Вы вернули эту сумасшедшую рыжую чертовку? – с наигранным смехом улыбнулась хазнедар, теребя пальцы друг о друга. – Поселите её в отдельном домике на территории дворца. Думаю, с другими она не уживётся. По крайней мере, первое время. Я приеду через пару недель, проверю обстановку и потом уже будем решать её дальнейшую судьбу, – Ибрагим сохранял благородное умиротворение, хоть про себя и думал, что для Алекс нужно ещё и охранников побольше – для неё же самой, убить ведь может. Распорядившись насчёт мелких деталей, Паргалы проследил, как наложницу ведут в противоположную сторону от дворца, а позади несут её маленький сундук с вещами. Как будто она навсегда уезжает… странные мысли, однако. Сев в карету, Ибрагим отдал приказ трогать. Однако зря он себе какую-либо интересную тему для мышления не выбрал – в голове была только рыжая и её дальнейшая судьба. Несмотря на все проблемы, созданные ею, особых мук при их решении у Паргалы не было, но вот те её слова… они были сказаны как-то уж слишком отчаянно для простой рыжей украинки, которой и терять-то нечего. Учитывая её происхождение, она не должна была себя так вести. Славяне импульсивны, да, но не настолько же… так делают, точнее, говорят такое, только если человек для тебя не второсортный, а как-то с тобой связан. Пусть и мимолётной заботой и порывным обещанием… Что же она собирается теперь делать? «Возвращайся!» – крикнул внутренний голос, да так громко, что спокойный доселе Паргалы чуть не задохнулся от волнения. – С Александрой что-то не так… что-то… чёрт подери. Извозчик! Разворачивайся! Через пять минут, которые растянулись для сильно волнующегося из-за ничего Ибрагима длиной в целую вечность, мужчина, как разъярённый лев, выскочил из кареты и безо всяких слов рванул в сторону домика, в который должны были поселить Хюррем. Уже подбегая к дому, его дыхание чуть не остановилось: в окне домика было видно чуть было не обмякшее от бессилия тело Хюррем, однако, судя по движениям, ещё живое. Она собиралась покончить с собой. Что за слабая девка! Нет, это не украинка Александра… точно нет. Какая-то неведомая сила приковала ноги мужчины к земле, не давая ему возможности ни сдвинуться с места, ни вздохнуть, ни что-то крикнуть. Он раскрыл рот в немом ужасе, когда девушка нацепила на шею петлю и уже собиралась столкнуть стульчик, как вдруг почувствовал, как его сзади кто-то задел, пытаясь оббежать. Перед глазами Ибрагима пронёсся высокий худощавый мужчина в славянской рубахе и синем подпояске, который умудрился закричать, что есть силы: «Алекс!» – и, вбежав в дом Хюррем, обнять её за ноги, намереваясь остановить. Дальнейшая картина вытащила Паргалы из состояния ужаса, погрузив в злость и ярость. Этот незнакомец снял девушку со стула и, не давая ей посмотреть ему в глаза, крепко обнял. Судя по всему, рыжая уловила знакомый запах и, всё-таки чуть отстранившись, чтобы увидеть лицо юноши, засияла как алмаз. – Лео!.. – истощённо, слабо прошептала она, крепко обняв черноволосого славянина за плечи. Ибрагим решил ни о чём не думать, а просто молча с яростью в глазах пошёл в их сторону.