Две стороны одного ада

Друзья! Произошла у меня тут историческая ошибка ;) Дело в том, что, как вы помните, в прошлой главе Ибрагим, ссорясь с братом, упомянул, что его семья 8 лет жила с Тахмаспом. Так вот, это невозможно, ибо, если вдуматься, его тогда не было в живых – действие фанфика происходит в 1520 году. В связи с этим меняю всё на его предшественника Исмаила I. Пардон всем :3 Ваша автор. Если бы Хорвеш Шахбаз мог догадаться, что по пути в Старый дворец на него с завидным упорством будут нападать со всех сторон разбойники, он бы поколебался, прежде чем рискнул соваться в Османскую империю. Его, как воина, никоим образом нельзя было назвать трусом или слабаком, однако ловкость искусных турецких воинов действительно вселяла неуверенность в своих силах. Увернувшись от главаря в третий раз, перс лишь бездумно отклонился назад, держа перед собой меч и стараясь не терять стойку. Высокомерно посмотрев на турка, он ухмыльнулся и быстро выдохнул, тем самым добившись некоего колебания со стороны соперника – тот не ожидал этого, чем и воспользовался Хорвеш, быстро обойдя его и вонзив меч прямо в грудь. – Господин, – подал голос один из воинов, – мы можем продолжать путь. – Проверь, всё ли на месте, – убрал меч в ножны Шахбаз. – Надеюсь, эти крысы ничего не утащили к себе в амбары. Небольшая группа из четырех сопровождающих перса злобно рассмеялась, сам командир ограничился обычной ухмылкой. Несмотря на масштабную миссию, возложенную на него шахом Исмаилом, сам Хорвеш чувствовал себя мало сказать неуверенно, пусть план был продуман до мелочей. Лучший друг и советник Падишаха, управитель его покоев, Ибрагим-бей славился своим острым умом и желанием совать свой нос туда, куда не надо бы. Можно представить, что тот по приказу Повелителя тут же постарается узнать о нём и его спутниках всё, что возможно. Слава Аллаху, что Исмаил, будучи ещё относительно молодым – всего-то тридцатитрёхлетним – владел мудростью старца и расчётливостью ясновидящего воина. Несмотря на шестилетнюю разницу в возрасте, они с Хорвешом были отличными друзьями и советниками друг другу…

* * *

…– Ты полностью уверен в себе, Хорвеш? – как всегда, беспокойство в голосе Исмаила были достаточно ясны. Его сострадание к своим ближним ещё больше усилилось с момента рождения сына, которому сейчас было уже шесть лет. – Полностью, мой Повелитель, – чётко ответил Хорвеш, сжимая рукоять меча в ножнах и будто опираясь на него. Конечно, он не был уверен в себе полностью, однако нельзя было показывать свою слабость перед господином. – Попрощался со своей семьёй? – Долго времени не заняло, – чуть усмехнулся Шахбаз, – попрощался – да и то лишь с матерью. – Зря ты семью не завёл, друг мой, – парировал с той же ухмылкой шах. – Не жалею об этом. Исмаил подошёл к советнику и другу, обняв его по-братски и сжав челюсти до боли. Отправлять названного брата на верную гибель было просто отвратительным поступком с его стороны, но Хорвеш был единственным его человеком при дворе, о существовании которого было известно лишь самым близким и доверенным людям – в целях безопасности. И вот судьба будто сыграла злую шутку, напомнив, что именно из-за этих «целей безопасности» Хорвеш Шахбаз оказался единственным человеком, который мог помочь всему Сефевидскому государству избавиться от такого зла, как Сулейман I. – Завоюй доверие Сулеймана и его прихвостня Паргалы Ибрагима, и тогда ты откроешь нам своей жертвой путь в самое сердце Османов, – выдавил сквозь зубы другу в кафтан Исмаил. – Конечно, брат, – Хорвеш в ответ по-братски похлопал шаха по спине. – Спасибо тебе за ту свободу, что ты подаришь своей Родине…

* * *

Погрузившись в воспоминания, Хорвеш не заметил, как его повозка остановилась относительно недалеко от дворца Эдирне. Принять вид побитых и обиженных купцов, сообщить Падишаху через третьих лиц прелюбопытные «известия» с дальних земель, заранее оговорённые с Исмаилом, затем втереться в доверие и совершить главное дело – казнь – то, зачем он явился сюда. И он закончит начатое, чего бы ему это не стоило. Выйдя из повозки, Хорвеш критично осмотрел себя, убедившись в том, что кровь удачно запачкала рваный кафтан, лицо достаточно грязное и измученное, а его акцент походит на македонский. Да, он будет играть роль бесхитростного македонского купца, который привез интересные известия для падишаха. Дождавшись, пока конвой внешней охраны дворца будет примерно поблизости, Шахбаз ухмыльнулся, дал сигнал своим солдатам, и те, поделившись двое на двое, начали разыгрывать кровопролитную битву. Перевернув карету, «поранив» некоторых из людей Хорвеша, «враги» быстро скрылись, незаметно пожелав своему командиру удачи. Шахбаз, увидев, как стража Старого дворца быстро приближается к ним, упал навзничь на землю. К счастью, охранников было всего двое – их удалось без труда уговорить не следовать за врагами, так как он их знает, и они заплатят за то, что совершили. Подняв Хорвеша, те понесли его в сторону дворца, предварительно проверив и изъяв всё оружие. С Шахбазом осталось двое его воинов, которые были в состоянии продолжить путь без поддержки стражи. Заговорив на ломаном турецком с примесью македонского, Шахбаз вкратце пересказал им историю, придуманную и закреплённую заранее на рынке благодаря стараниям Измаила и его людей. Он купец, который узнал о предательстве одного из пашей Османов и отправился с донесением, как человек, желающий защиты в случае войны – ведь в Македонии трудно укрыться. А о предательстве Буремаза-паши пока никто не знал, но он действительно предал своего Повелителя, пусть и, скажем так, не по своей воле. Естественно, Исмаил постарался на славу и подкупил его, не рассказывая о том, какая участь ждёт его. Буремаз-паша оказался лишь маленькой пешкой, но и значимым ключиком, который откроет в буквальном смысле ворота к их общей цели. – Кого вы привели? – послышался строгий женский голос. Хорвеш внимательно вгляделся в лицо Хазнедар гарема дворца и мысленно усмехнулся: видимо, если женщина была далеко от главного дворца, то будто вся иссыхала. Такое ощущение, будто Сулейман их всех подкупал маслами молодости у себя в Топкапы. – Купец из Македонии, Гюлие-хатун. На него напали персы в попытке перехватить его и его донесение. К сожалению, он не доехал до Топкапы, чтобы рассказать Повелителю о той информации, что выяснил, – пересказал историю Хорвеша один из стражников. Хазнедар критично осмотрела спасённых и сухо сказала отнести их в лазарет. Уже в лазарете Шахбаз в прямом смысле наслаждался уходом со стороны некоторых наложниц – ибо те не принадлежали «прямому» гарему Повелителя, а играли роль обыкновенных служанок. В глазах каждой обычный для нормальной девушки огонёк давно потух, уступив место покою и смирению; где-то внутри дрожал липкий страх, ведь дворец – место непостоянное. Но вот одна из наложниц – судя по виду, русская – явно не вписывалась в картину: в её глазах читалась лишь усталость, презрение к окружающим её и яркое неповиновение. Как это Хорвеш определил?.. Кто знает, это просто было по ней видно: мимика, жесты были очень раскованными, и даже перенос белья для раненого происходил наобум, спустя рукава. – Ты откуда? – обратился к рыжей Хорвеш. – Из Рутении. – Украина? – Вы догадливы. Вот и всё. Первая попытка завязать диалог получилась, мягко скажем, неудачной. Попробуем вторую, как учил Исмаил. – Ах, дьявол… – выругался перс, сморщившись и вытянув вперёд правую руку. Александра безразлично посмотрела в его сторону и фыркнула. – С рукой у вас всё в порядке, не притворяйтесь, бей. Шахбаз, несмотря на «разоблачение», усмехнулся – забавная девушка, пусть и начинает немного раздражать. – Да, так и есть. Просто мне действительно хотелось привлечь твоё внимание, красавица. – Не могу даже предположить, зачем, – всё так же безразлично отмахивалась Алекс, то и дело поглядывая в окно, будто желая кого-то там разглядеть. – Мне очень нужна твоя помощь… – он осёкся, – ..хатун… как тебя зовут? – Александра. – Так вот, Александра, – выговорил её имя Хорвеш, несмотря на то, что оно ему не слишком понравилось – больно длинное; и к тому же с буквой «а» на конце. – Я надеюсь, ты сможешь передать нужным людям, что я владею очень важной информацией. Для самого падишаха! Наконец девушка перевела взгляд на перса, чуть нахмурившись, будто оценивая степень интереса этого разговора. – И что же это? – А вот это, – он холодно улыбнулся, – тебе знать не нужно. Государственная тайна. – Какие у македонца могут быть «государственные тайны» для падишаха Османов? – с сарказмом хохотнула Александра, в последний раз взглянув в окно, после чего сложила ткани в стопку, взяла в руки и вышла из лазарета, бросив напоследок: – К тому же, твоё прибытие и так подняло шум: Повелитель, говорят, приедет через два дня. Ей это не нравилось. Чисто по той причине, что когда падишах поедет обратно в Топкапы, то с ним поедет и Лео, которого назначили там дворцовым офицером, а она останется здесь совсем одна. И эта мысль действительно пугала, мучила до смерти, разрывала сердце.

* * *

Сулейман действительно приехал днём два дня спустя. Его радовала перспектива узнать новые вести из уст македонского купца, которые, возможно, помогут ему что-то решить, и вместе с этим отвести семью на отдых. Эдирне, где и располагался Старый дворец, был восхитительным средоточием уюта, девственной природы и чарующей тишины. Символично, что туда ссылали наложниц, которые, увы, более не могли быть потенциальными любовницами для Повелителя, но в качестве служанок были очень полезными. Сам он наложниц не любил. Никаких. Он вообще в этом мире не любил никого, кроме Хатидже и Валиде. Вот они – единственная его отрада в стези падишаха огромной империи – к тому же, в таком юном возрасте. Его первый год правления протекал довольно спокойно, если не учитывать, конечно же, некоторые вспышки восстаний на границах или несильные недовольства народа – всё это легко решалось с помощью мудрых пашей Дивана без вмешательства самого Сулеймана. Ибрагим сохранял среднюю позицию в этой проблеме, хотя сам падишах понимал, что без Паргалы он бы не смог удержаться на троне и месяца. Нужный совет в нужный момент, правильные слова, передаваемые в Диван через третьих лиц – из-за этого Сулейман всё больше чувствовал себя каким-то лишним в этом дворце. Смешно. В Эдирне их встретили по-султански, устроили пышный обед, танцы… вот только для Хатидже и Махидевран ничто из этого не было в радость. После ужина решив досидеть вечер вместе в покоях сестры султана, Хасеки Султан всеми силами пыталась привести Хатидже в настроение. – Султанша, вы уже который день сама не своя, заболели? – Всё в полном порядке, Махидевран. Не нужно переживать. Мне кажется, это погода так влияет. Сама Гюльбахар, как ей казалось, знала причину печали султанши. И эта причина крылась в мужчине. Точнее сказать, в его появлении. Хатидже, если можно так выразиться, «грозило» скорое замужество. В свои двадцать четыре года, юная султанша уже не была похожа на девочку, от неё шла аура взрослой чистоты, в глазах читалась мудрость – видимо, это Валиде и сподвигло на решение о начале поиска выгодной кандидатуры для дочери. – Или, может быть, Ибрагим? – лукаво улыбнулась фаворитка султана, внезапно поняв, что сказала то, в чём была не уверена. Паргалы и Хатидже не выражали ни малейшей заинтересованности друг в друге… по крайней мере, так казалось окружающим. – Не говори ерунды, Махидевран, – зло сверкнули шоколадные глаза султанши, голос источал холод, от которого по коже фаворитки прошлись мурашки. Она откашлялась и продолжила: – Паргалы Ибрагим мне совершенно неинтересен, а про погоду я уже сказала. Если уж совсем честно, то мне безмерно скучно. Махидевран не успела осечь себя и рассмеялась. Хатидже с укором посмотрела на неё, начав с интересом тереть перстень на правом безымянном пальце. – А если честно, то мы можем пойти и прогуляться. Возьмём несколько стражей и подышим свежим воздухом, что скажете, султанша? Хатидже рассмеялась, отметив про себя, как быстро Гюльбахар умеет поднять настроение. Игривое лицо фаворитки, сияющее энтузиазмом, заразило своей мимикой и сестру султана, заставив ту прикрыть рот тканью воздушного светлого платья. – Хорошо, как скажешь. Махидевран уже поднялась, чтобы найти свою накидку и надеть платок, как её остановила султанша, схватив её за кисть. – Только при возможности не говори об этом Повелителю. – Как скажете, султанша, но… мы же идём в сад. Уголки губ Хатидже еле заметно поднялись в подобии невинной ухмылки. – Вот пусть он так и думает. Я хочу в лес. Возьмём самого верного алагара из охраны падишаха и пойдём за пределы дворца. Мне надоело здесь пребывать. Возьмём ещё с собой Гюльфем, мне кажется, она не откажется от нашего общества. Скажем одной из болтливых наложниц, что пойдём вглубь сада, никто нас там выискивать намеренно не будет. Повелитель сейчас общается с этим македонцем, узнаёт что-то очень политически важное, – упомянув гостя, девушка скривилась, – не нравится он мне. Да, уже. От него аж оттуда веет чем-то злым. Гюльбахар улыбнулась и помогла султанше одеться.

* * *

Паргалы же не было огромного дела до того, что скажет этот купец. Он его даже умудрился не увидеть с того момента, как приехал. Всё равно эти новости, если уж они настолько важные для государства, и так распространятся со скоростью османского орла. Да и султан, если понадобится совет, расскажет ему всё в подробностях. Сейчас он бесцельно бродил по саду дворца Эдирне, с интересом изучая траву под ногами и сцепив руки за спиной. Так как приехали они достаточно поздно, на темнеющем небе можно было разглядеть первые звёзды, неяркие, робкие, но знаменующие факт того, что ночь вступает в свои владения. Паргалы блаженно закрыл глаза, и тут же приятный прохладный ветер освежил его лицо и открытую шею, отчего внутри будто все мышцы расслабились. Великолепное чувство. «Интересно, что сейчас делает Хюррем?» – внезапная, быстрая мысль отрезвила Ибрагима, заставив его вновь неуютно сжаться. Испугавшись такого глупого вопроса в такой момент, да и вообще его появления, он потёр виски и решил быстро занять мысли чем-то более интересным, например… письмом Манолиса. Сев на ближайшую скамейку под деревом так, чтобы солнце остаточными лучами могло освещать пергамент, Ибрагим начал вдумчиво всматриваться в самые разнообразные знаки, числа и символы между строк, стараясь выискать хотя бы малейший намёк на знакомый язык. Достав из внутреннего кармана кафтана небольшой листок и карандаш, управитель покоев переписал самую более-менее читабельную строчку, над которой имело смысл работать с двойным упорством. – Ибрагим? – раздался над его головой знакомый голос. Подняв взгляд, он увидел Махидевран Султан в сопровождении Хатидже и Гюльфем; последняя изящно поклонилась. – Святейшие султанши, – мгновенно подскочил со своего места Паргалы, поклонившись дамам султана и его сестре. Махидевран одарила управителя покоев милой улыбкой, а Хатидже лишь высокомерно подняла бровь, отведя взгляд в сторону горизонта. – Я оставлю вас. Думаю, вы желали подышать свежим воздухом в саду, так не смею вас отвлекать от мирных бесед. Сказав последнее, управитель быстро ретировался, получив от Хатидже прощальный тяжёлый взгляд. Он осторожно повернулся, поймал её глаза, не в силах отвернуться. Горький расплавленный шоколад, которым иногда угощал господ дворца главный повар Топкапы, в лучах заката поблескивал в глазах Хатидже, которая мгновенно отвернулась. Можно сказать, эта принцесса иногда его пугала своим переменчивым настроением, будто погода, ветер, мнение человека… Перебирая в голове всё, что касалось переменчивости, Ибрагим не заметил, как задумался, и случайно столкнулся с кем-то около заднего входа во дворец из сада. – Смотри, куда идешь, – прошипел Паргалы, еле устояв на ногах. – Почему бы тебе не делать то же самое? – парировал кто-то непозволительно фамильярным тоном. – Рабыня, – прошипел Ибрагим и посмотрел вниз. Рыжей не удалась попытка удержать равновесие, и она благополучно упала прямо пред ним. Услышав оскорбление (по своим меркам), девушка недовольно сморщилась, вздрогнув, как заметил Ибрагим, увидев его и оглядев снизу вверх. Он ещё помнил её последние слова: «Будь ты проклят!! Ты же обещал вытащить меня отсюда!! Обещал помочь мне, а сам предаёшь!» От этих воспоминаний Паргалы поморщился, но быстро отогнал ненужные моменты в памяти и вернулся к реальности. Алекс всё так же полусидела на холодной земле, потирая бедро. Машинально протянув руку, чтобы по-мужски помочь девушке, тот встретил лишь сопротивление с её стороны в виде лёгкого шлепка по руке. Поднявшись самостоятельно, девушка быстро оглядела себя, поправив свои тряпки. «Тканями» материал этого одеяния назвать у него язык не поворачивался. – Что ты тут делаешь? – сухо спросила девушка, подняв с земли некоторые уроненные вещи из гарема. Манолис учил Тео с малых лет наблюдать за людьми. Он всегда утверждал, что если ты знаешь, когда и как анализировать мимику и жесты человека, то тебе никогда не потребуется гадать, лжёт ли он. Большинство людей не умеют скрывать свои эмоции и страхи. Но как Ибрагим сейчас ни изучал девушку, он не мог понять, о чем она думает. Даже сейчас, когда она, должно быть, просто обижена на него из-за произошедшего недавно. Паргалы лишь отвёл взгляд, чтобы лучше разыграть сцену сарказма. – Хм, не знаю. Вот ехал к себе в Грецию, дай, думаю, приеду, навещу старую-добрую Александру Лисовскую из Рутении. – Покарай тебя святые, – тихо огрызнулась Александра, уложив все ткани и некоторые предметы в массивную сумку. Закончив, девушка попыталась застегнуть все застёжки, то из-за наваленных вещей, они не застёгивались. Не задумываясь, он пересек разделяющее их пространство и без труда застегнул каждую пуговку, приложив силу к массе вещей. Лисовская уставилась на него в недоумении. Ибрагим почувствовал, что удивлен не меньше. Не сказав ей ни слова, он развернулся и хотел было уйти, как его окликнула славянка: – Постой! Нет, она никогда не поймёт, что он не какой-то там евнух, а управитель покоев самого падишаха, сефевид её задери! А она, как простая рабыня-служанка, уже даже не в официальном гареме Повелителя, ещё смеет его окликать, обращаться на «ты», огрызаться!.. – Глупая рабыня, – беззлобно возвёл глаза к небу Паргалы, медленно развернувшись, но не сделав ни шага в её сторону. Заметив, что девушка покрылась румянцем, наверное, от холода, Ибрагим усмехнулся. – Возвращайся во дворец, Хюррем. – Что? – недоуменно уставилась на него она. – Что за Хурем? Устало потерев лоб, демонстрируя тем самым недовольство её непонятливостью, он сделал пару шагов к ней, остановился и в упор посмотрел в голубые глаза, которые будто смеялись над ним. – Глупая рабыня. – Повторил он ругательство, которое чуть остужало его по непонятным причинам. – «Хюррем» – это значит «смеющаяся» с турецкого. – И при чём тут я? Я сама серьёзность, – сморщила носик Александра. Вновь приложив ладонь ко лбу, тем самым вновь демонстрируя своё недовольство, он хотел было съязвить что-то в ответ, как вдруг сильный порыв ветра как будто испугал девушку: та дёрнулась с места, заставив Ибрагима схватить её за плечи, удержав на месте. Он не заметил, как маленький листочек с фразой из письма отца вылетел из кармана владельца, и отлетел ближе к воротам дворца. Отцепив от себя девушку, Ибрагим злобно уставился на неё, почему-то почувствовав, что задыхается и сердцебиение чуть усилилось, – наверное, действительно ветер сегодня пронизывающий до глубины души и сердца. Не успев сказать что-то колкое (это медленно начало входить в привычку), Ибрагим услышал пронзительные крики нескольких женщин. Обернувшись на шум, он понял, что голоса раздавались из леса около дворца, благо, вроде неподалёку. – Оставайся здесь, – грубо отрезал Паргалы и, даже не оглянувшись, рванул в сторону султанш – это были явно их голоса. Добравшись до места происшествия за полминуты и позвав с собой стражу, Ибрагим выхватил меч, начав, как искусный воин, выглядывать любого потенциального противника. Тут его взгляд остановился на до смерти испуганной Махидевран. Она сжимала в одной руке подолы платья, а вторую прижала ко рту, будто сдерживая крик. Гюльфем не была ранена, но находилась в состоянии крайнего шока, то и дело бросая быстрые лихорадочные взгляды то на подоспевшего с охраной Ибрагима, то на Махидевран, то на… – Вы не ранены, султанша? – прошелестел хриплый голос с македонским акцентом. Глаза управителя покоев впились в довольно недвусмысленную сцену: Хорвеш с перевязанной ногой и левой рукой прижимал к себе дрожащее тело Хатидже Султан, которая смотрела на него через полупрозрачную пелену и полуоткрытые веки, которые сейчас были по массе как нерасплавленный свинец. Сердце у одной будто желало выпрыгнуть из груди от страха, а у другого сжалось от таинственной истомы. Короткие чёрные волосы воина обрамляли бледное овальное лицо, открывая лоб, тем самым заставляя человека смотреть ему прямо в глаза – а глаза у Хорвеша были похожи на два блюдца с водой, отвращающих лунный свет, как показалось Хатидже, которую в этот момент охватила странное чувство лиричности. Такого оттенка голубого она ещё не видела. Его густые, чуть нахмуренные брови сейчас были ещё сильнее сдвинуты к переносице, что дало понять: македонец явно недоволен тем, что держит в руках сестру султана. Чуть тряхнув головой, будто приходя в себя, Хатидже с помощью Махидевран и Ибрагима поднялась с земли, поправив платье. Со стороны дворца прибежало около десятка воинов, семеро из которых бросились за нападавшими в сторону леса. Кому пришло в голову напасть на сестру султана и двух его дам в Эдирне? Хорвеш, сохраняя холодное лицо спасителя, внутри безмерно радовался: как всё прекрасно складывалось – всё было точно так, как и планировали они с Исмаилом. Оставалось лишь поддерживать образ, пока Сулейман окончательно не доверится ему. Его рука сжала ладонь султанши, отчего та вздрогнула и отшатнулась от него, будто обожглась кипятком. – Простите, Хатидже Султан, но ваша рука… Она смущённо опустила взгляд на своё запястье и внезапно ощутила сильную боль – судя по всему, вывихнула, когда неудачно упала на ветки. Осторожно отогнув рукава платья, Хорвеш спокойно осмотрел больное место, а затем чуть нахмурился: Хатидже почувствовала, что его руки были чересчур холодными. – Алагар! – раздался громовой голос падишаха. – Найдите этих мерзавцев! Султан подошёл к сестре. Хорвеш еле успел отойти: создалось ощущение, что Сулейман так и вовсе не заметил его, хотя они по сути разговаривали около получаса назад. – Хатидже, – мягко шептал он сестре, аккуратно рассматривая её запястье, – как ты могла уйти в лес без моего ведома? Его сестра не ответила, лишь покорно опустив голову. Сулейман недовольно покачал головой, отдал приказ отвести султанш обратно во дворец, после чего повернулся к Шахбазу и Паргалы – причём, последний явно намеревался прожечь купца своими чёрными глазами. – Следуйте за мной. *** P.S. Внешность Хорвеша Шахбаза здесь: http://vk.com/album-41095995_171969736