Две стороны одного ада

* * *

Ибрагим возвращался из покоев падишаха в крайне отвратительном настроении. Получить такой огромный выговор от Повелителя и заодно выслушивать похвалы в адрес этого новоиспеченного героя, купца Хорвеша, ещё сильнее взбесило управителя покоев. Оставить сестру султана одну, позволить без его ведома уйти – ответственным за всё это был именно он, Ибрагим. А этот Шахбаз будто божий одуванчик – оказался там, где надо, и тогда, когда надо. А Хатидже Султан и не против, судя по всему. Глаза горели при виде этого нового героя всех времён. Впрочем… возможно, она просто боялась его – да и было за что: пронизывающий колючий взгляд, холодный голос, вечно напряженные мышцы рук – это действительно пугало. В раздумьях мужчина не заметил, как дошёл до дворцовой библиотеки. К сожалению, учитывая время и место, в которые они жили, библиотека была всего лишь украшением дворца, а не центром знаний или чем-то подобным. Помнится, когда они с семьёй Сулеймана жили в этом дворце, Хатидже сюда часто наведывалась, общаясь с сёстрами, читая всякие иностранные книги с калфой-переводчицей из тех мест, где жил автор. Он так и застыл перед дверьми, изучая красиво отшлифованную древесину, затем скользнул взглядом по мраморному полу. Спустя ещё минуту-две он понял, что совершенно не заинтересован в архитектуре этого коридора. Что-то его определённо отталкивало от этого помещения – но не будь он Костаки по крови и мышлению, если не повоюет сам с собой. Все взгляды присутствующих – сюрприз в том, что они там вообще были, – обратились на него, когда двери библиотеки резко распахнулись. Собственно говоря, там были в основном калфы и несколько наложниц, которыми были довольна хазнедар и которые могли под предлогом помощи калфам отдаться чтению для разнообразия. Довольный этим фактом Паргалы побрёл в глубину помещения к самым дальним стеллажам – зарубежной литературе. Конечно, в сравнении с богатством библиотеки Топкапы, эта никуда не шла, однако книги здесь были в чём-то изысканнее, запретнее, эксклюзивнее. Подойдя к первому же стеллажу около дальнего окна, Ибрагим задумчиво взялся за первую книгу под названием «De vita Caesarum» («Жизнь двенадцати цезарей») римского писателя Гая Транквилла. Книга была написана на латыни – древнем, манящем и загадочно-прекрасном языке, от которого у молодого Теодориса всегда мурашки бежали по коже. Только бы найти что-то похожее в письме отца… Потянувшись во внутренний карман и не обнаружив там маленького листочка с надписями с примерным переводом, мужчина громко чертыхнулся, чем тут же вновь привлёк внимание присутствующих. – Что забыл? – раздался недовольный женский голос позади. Тут же узнав знакомый голос, управитель покоев натянул холодное лицо и с ухмылкой повернулся к девушке. На её лице читалось заметное раздражение. Ибрагим кисло взглянул на Александру, прежде чем обойти её, притянуть к себе небольшой стул и сесть на него, положив на маленький столик «Жизнь двенадцати цезарей». – Ты вообще слышишь меня? – наложница недовольно ткнула воина в плечо пальцем, на что тот медленно повернул к ней голову и угрожающе тихим голосом прошипел: – Послушай сюда, pallaki (рабыня – греч.). Перед тобой управитель покоев султана Сулеймана. Какого дьявола ты разговариваешь со мной так фамильярно? Судя по проскользнувшему в глазах сомнению, она призадумалась. Действительно, одно его слово – и её тут уже не будет, вышвырнут на улицу, оставят ни с чем. Ему бы это сейчас, на самом деле, сыграло бы на руку. Лисовская открыла было рот, чтобы съязвить, но, передумав, отвернулась и села за другой стул, напротив Ибрагима. Тишина, растянувшаяся на полчаса, помогла Паргалы хорошенько сосредоточиться на переводе с латыни. Он вдумывался не в смысл написанного, а в стенографию автора – то, как он может искажать слова, используя инверсию, то, как можно сокращать эти же слова… всё, за что можно зацепиться. Забыв о присутствии Алекс, Ибрагим гневно отбросил книгу в сторону. Поднял глаза и увидел изумлённые серо-голубые глаза наложницы. Видимо, она так и сидела, изучающе смотря на него. – Я знаю, конечно, что удивительно красив, хатун, – презрительно усмехнулся он, разведя руками, показав свою раздражённость, – но у тебя точно нет занятия поинтереснее? – Видишь ли, здесь находятся Хатидже Султан и Махидевран Султан вместе с Шехзаде Мустафой, – лицо рабыни оставалось спокойным; такое чувство, будто они спустя полчаса поменялись местами. – Шехзаде занят с учителем, а султанши беседуют в соседней комнате. Мне и остальным служанкам сказали ждать здесь, в библиотеке. Его серые глаза расширились от осознания того, как был неправ – отвратительное чувство, – и всё тщеславие с презренностью испарились. Алекс ощутила странное покалывание в животе, отчего глубоко вздохнула и убрала со лба надоевшую прядку рыжих волос, поспешно отведя взгляд. Проследив её действия, Паргалы вновь усмехнулся и хотел было уже подняться, как вдруг заметил перед ней листок пергамента, очень похожий на тот, что принадлежал ему. Резко встав и подойдя к ней, он решил выхватить у неё из-под носа заметку, однако девушка опередила его, сжала пергамент в руке и вжалась в стул. Испуганные голубые глаза встретились с разъярёнными янтарными. Паргалы без церемоний схватил её за руку и с силой ударил о стол. Послышался судорожный болезненный вздох. Наплевав на её ощущения, Ибрагим приблизился к её лицу, угрожающе дыша в лицо, и скривился в оскале, обнажив белые зубы. – Верни. – Ты с ума сошёл! Отпусти меня! – она принялась слабо вырываться, чтобы как-то привлечь к себе внимание, однако, на свою беду, она находилась в дальней части библиотеки, а хватка этого грека оказалась крайне сильной и болезненной. – Александра, – раздался неподалёку голос Махидевран Султан. По виду Паргалы ребёнок бы понял, что тот чуть не упал от неожиданности. Но не растерялся, воспользовавшись тем, что наложница оставила попытки вырываться. Уже не так сильно, но ощутимо ударив её по руке с листком, он выхватил его у неё и тут же отскочил. – Да, султанша, – Алекс мгновенно поднялась с места, успев смерить управителя покоев ледяным взглядом, полным обиды и ярости. – Возвращайся с Хатидже Султан в её покои и оставайся с ней до моего прихода. – Как прикажете, султанша, – и, не оборачиваясь, ушла. Махидевран с довольной тёплой улыбкой подошла к греку. – Я видела, что тут случилось, Ибрагим. Что тебе нужно было от этой рабыни? – Конечно же, ничего, султанша. Выдержав недоуменный и даже подозрительный взгляд Махидевран Вездесущей, Ибрагим выдавил из себя улыбку и быстро спрятал за пояс пергамент. – Впрочем, ладно. Я по другому делу. Твой брат Нико пожаловал в Эдирне, – пусть сказанное и было сказано с улыбкой, в тоне женщины ясно чувствовалось тщательно скрываемое презрение. – Вот как? Благодарю вас, султанша, – с этими словами управитель поклонился Хасеки Султан и, обойдя её, удалился. Значит, дотошный близнец пожаловал? Вот так новость. Странное дело, что он не остался в тёплом дворце падишаха, нежась в хаммамах. Презрение к брату было мало чем обусловлено, и Ибрагим это в глубине души отчасти признавал, однако по большей части он предпочитал вести себя так, будто их давняя вражда никуда не исчезла – так для обоих будет лучше. – Нико, дорогой мой брат, – вкрадчиво поприветствовал родственника Паргалы, склонившись в фальшивом поклоне. Близнец устало вздохнул и потёр переносицу, держа свою сумку на плече. – Всё ещё ведёшь себя, словно ребёнок, Теодорис? – А ты всё никак не оставишь попыток втереться в доверие к Повелителю. Не пройдёт и полугода, как решишь занять моё место, брат? – губы управителя покоев скривились в презрительном изгибе. – Смотри, ты даже бороду подстриг, как я. Теперь нас совершенно не отличишь! Уверен, ты этим воспользуешься. Нико ещё раз прокрутил в голове слова брата, осознав, что тот действительно боится потерять своё место. А уж учитывая, что они похожи как две капли воды, то тем более. Нет смысла носить на груди таблички с именами, но по сути это было бы действенно. – Не собираюсь, Тео. Можешь даже не переживать по этому поводу, – он уже направился в сторону дворца, как внезапно остановился и добавил: – Лучше бы занялся расшифровкой письма. Отец говорил, что времени у нас мало. Когда смысл последних слов дошёл до Паргалы, он вздрогнул, хотел было переспросить, но брат уже ушёл. Чёрт возьми! Сначала из-за глупого голубя по имени Хюррем (почему голубя, он и сам не знал) он не смог ничего толком расшифровать, теперь ещё и брат ввёл его в ступор своими словами. Каждый человек, который был знаком с Нико, знал, что тот лучше смолчит, чем трижды не удостоверится в достоверности своих слов. Почувствовав кипение в голове, управитель покоев решил действовать более решительно, найти брата после беседы с падишахом (а он не мог покинуть Топкапы, если не Повелитель) и выпотрошить из него всё, что надо.

* * *

Хатидже Султан вышла из своих покоев, держа за руку Шехзаде Мустафу. В голове всё ещё стоял разговор с Махидевран, которая так и норовила выпытать у неё все мысли, чувства и эмоции, что она испытала, когда этот купец из Македонии их спас. Хатидже старательно отмахивалась от назойливой Хасеки Султан, однако та была намерена узнать всё, чтобы наверняка потом рассказать Валиде или тому же Сулейману – а она это умела. – Тётя Хатидже, почему ты такая задумчивая? – спросился малыш, теребя султаншу за подол платья. Она и не заметила, как они дошли до сада. Только зайдя за порог дворца, девушка увидела, как несколько личной стражи падишаха последовали за ней. – Ничего, мой львёнок, – улыбнулась Хатидже, погладив Шехзаде по голове. – Куда ты хочешь пойти? – Я хочу в лес, но мама сказала, что папа запретил тебе уходить за пределы дворцового сада. Эти охранники нас не выпустят. Хатидже рассмеялась, увидев, как лицо малыша исказила детская гримаса ненависти к тем, кто сейчас следует за ними и не выпускает его любимую тётю из дворца погулять. Она покрепче сжала руку Мустафы, чувствуя, как усталость уверенно тянет её в сторону беседки. Присев на удобные подушки и вдохнув чистый прохладный воздух, она обняла прильнувшего к ней ребёнка и улыбнулась ему в копну чёрных волос. Они так и просидели минут пятнадцать, успев перекусить сдобами и фруктовыми напитками, увлеченно рассказывая друг другу самые разные истории. Для пятилетнего малыша Мустафа был уже очень интересным собеседником, всегда чувствовал, нравится ли слушающему то, что он рассказывает; всегда говорил искренне, не уставая ещё по-детски жестикулировать и то и дело подскакивать с места. В конце концов, Хатидже поняла, что смертельно устала – сегодня явно погода давила на голову, клоня в сон. Но видя, как ребёнок не хочет уходить, держалась и не показывала этого. – Хатидже Султан? Она даже сначала не услышала, как её окликает мужской голос. Она заметила, как незнакомец подошёл к ней сзади, за оградой беседки, только она почувствовала лёгкое дыхание на затылке. Резко вскрикнув от неожиданности, девушка подскочила с места и оглянулась, встретившись взглядом с ясными голубыми глазами, в которых сейчас играли ехидные огоньки. – О, прошу меня извинить, моя султанша, если испугал вас, но вы не заметили меня – поэтому мне пришлось подойти чуть ближе, – он чуть поклонился, примирительно подняв руки. – А вы… – Хорвеш Шахбаз, купец из Македонии. Мы встречались с вами вчера. – Ах да, припоминаю, – султанша мысленно одёрнула себя. Выражение «припоминаю» звучало не слишком уместно в адрес человека, спасшего ей жизнь. Взгляд Шахбаза упал на недоумённо вытаращенные на него чёрные глаза. – Святейший Шехзаде Мустафа, – он ясно улыбнулся, быстро обошёл беседку и вошёл в неё, решительно подходя к принцу. – Стой, где стоишь! – надул губки ребёнок, по-султански вытянув вперёд руку. Хорвеш опешил, но остановился. – Не смей подходить к Шехзаде и султанше! – Мустафа вынул деревянный меч. – Ага! – весело рассмеялся купец, игриво подняв брови. – Тогда я хочу вызвать вас на честный бой, чтобы получить возможность поговорить с султаншей! – с этими словами он подозвал алагара, взял деревянный меч и как шпагу вытянул его вперёд. Хатидже почувствовала, как стремительно краснеет, и отвернулась, поправив бурый полупрозрачный платок на голове и сев обратно на подушки. Она и не ожидала, что её племянник всерьёз воспримет «вызов» чужестранца и впрямь выскочит вперёд. Два равных соперника начали свой бой не на жизнь, а на смерть. Хатидже сначала старалась сохранить отчужденное лицо, не забывая о султанском положении, однако через полчаса весёлых боёв с перемириями и тактическими расчётами она уже откровенно покатывалась со смеху, давно покинула беседку и вышла к двум сражающимся мужчинам. Хорвеш давал Шехзаде множество советов, на которые малыш сначала фыркал, а потом начал ответственно переспрашивать, уточнять – дуэль превратилась в своенравную игру-урок. Хатидже давно отбросила уложенные в причёску волосы с платком назад, чуть закатала рукава и, весело смеясь, подавала малышу и мужчине то воду, то что-нибудь из лёгких закусок, что приносили наложницы для них. Самым забавным было то, когда Шехзаде дал резкий выпад вперёд, мечом стукнув по стакану Хорвеша, отчего тот потерял равновесие и упал в траву. Шехзаде с султаншей не сдержались и откровенно рассмеялись над купцом. Перс скорчил обиженное лицо и, сменив положение, сел на колени перед ребёнком, позволив тому положить конец меча себе на макушку, тем самым признавая поражение. – Султанша ваша, мой Шехзаде… – Вставай, Хорвеш Шахбаз! – довольным голосом приказал Мустафа. Купец покорно встал, не поднимая головы перед принцем. Хатидже заметила, что тот ей в один момент подмигнул, отчего она вновь залилась краской – отчасти от негодования: она же султанша, в конце концов! Ему и смотреть на неё запрещено по сути, не то, что подмигивать своими голубыми глазами. – Я смиренно приму ваше наказание, мой Шехзаде. – Ты очень смел, раз не побоялся вызвать на бой великого Шехзаде и признать поражение! Я позволяю тебе поговорить с моей тётей, Хатидже Султан, пока сам отойду во дворец. С этими словами он подозвал жестом одну из наложниц и бегом побежал во дворец, скорее всего, по естественной нужде. Мысль об этом снова заставила Хатидже залиться в звонком смехе. Хорвеш незаметно окинул султаншу взглядом и заметил, что дети Османов не такие, какими их описывали в их персидской семье. – Хатидже Султан. – А?.. Да? – она еле успокоилась и теперь постаралась серьёзно посмотреть на мужчину. Тут же вздрогнула, увидев, как игривость исчезла с лица македонца, и теперь его холодный взгляд скользил по лицу султанши. Та нахмурилась и выпрямила спину, вернув султанский надменный вид. – Я просто хотел вам сообщить, что завтра с утра мы возвращаемся в Топкапы. – Мы? – переспросила Хатидже, недоумевая, при чём тут Шахбаз. – За ваше спасение наш Повелитель щедро отблагодарил меня. Можете теперь считать меня вашим верным слугой и защитником. Султан назначил меня хранителем его семьи, можно так сказать. Девушка вздрогнула. Такого никогда ещё не было. Вновь сыграл малый опыт Сулеймана – кто знает, возможно этот человек – предатель? Хатидже прищурилась, что не ускользнуло от Хорвеша. Тот чуть ухмыльнулся. – Не переживайте, моя султанша, я не доставлю вам хлопот и не дам вас в обиду. Султанша подавила в себе улыбку, приподняла полы платья и спокойно удалилась во дворец.

* * *

После разговора с братом у Нико остался след на душе. Такая неприязнь с его стороны была уже привычной для него, однако всё-таки они друг у друга теперь одни в этом мире, а Тео никак не может забыть детские обиды, покрытые временной пылью. А вроде взрослый человек, ставший управителем покоев султана Османской Империи… Вот так и брёл он по направлению к дворцу, пока не почувствовал, как из ниоткуда выскочила какая-то дьяволица, не схватила его за локоть и не оттащила в сторону. – Ты! – А? – единственное, что смог выговорить ошалевший грек. Перед ним стояла совсем ещё молодая девушка с копной ярко-рыжих волос, чуть пухлыми щёчками и злым выражением лица. Она скрестила руки на груди и теперь в упор смотрела на недоумённого Нико. – Глупый злодей со змеиной сущностью! – выплюнула сквозь зубы девушка, не переставая прожигать противника взглядом. – Сидел в библиотеке, весь такой начитанный паинька, а набросился, как хищник! Слава Богу, Махидевран Султан мимо проходила! Нико незаметно облегчённо выдохнул, тут же всё осознав. Какая-то сумасшедшая девчонка, оказавшаяся очередной пассией его дорогого брата-близнеца, оказалась не из робкого десятка и решила прояснить их отношения, сейчас приняв его за другого. Надо бы объяснить ей… Хотя стоп! Что Ибрагим делал в библиотеке?.. Если он его хорошо знает, то этот негодник всеми силами пытался начать расшифровку письма Манолиса, не зная ключа к шифру, о котором сам Нико недавно узнал и приехал посоветоваться с Повелителем о нём. Так как себя сейчас вести? Объяснить ситуацию или попробовать воспользоваться ею? Сыграть в Теодориса или… – Я прошу прощения за тот поступок. – Что? – глаза девушки расширились так, что Нико подумал, не выпадут ли они из орбит. Однако есть смысл признаться в том, что он был действительно очарован этой милой мордашкой в тот момент. Копна рыжих волос, отливающих на солнце в причудливой палитре цветов, обрамляла недоумённое лицо, собравшее на лбу несколько смешных морщинок. Руки, сжатые в кулаки, разжались, и девушка не заметила, как опустила доселе скрещенные на груди руки. – Не знаю, что на меня нашло, – вновь очаровательно улыбнулся Нико. – Судя по всему, я был очень расстроен из-за письма, которое никак не могу перевести. А ведь это письмо моего умершего отца… – Что с ним случилось? – невинно спросила рыжая. Нико вновь улыбнулся – до чего забавная девушка. – С отцом? Не смог перенести болезнь, напавшую на наш родной город. К тому же, он жил вдовцом – некоторые душевные раны так и не зажили… – мужчина сглотнул, отведя взгляд, – он даже не боролся. Александра глубоко задумалась, соображая, что же случилось с прошлым Ибрагимом – грубым и резким управителем покоев, который из-за какого-то огрызка бумаги чуть руку ей не сломал. Сейчас перед ней стоял уравновешенный, раскаивающийся в своём поступке, вежливый Ибрагим, в глазах которого теплились искорки какой-то странной нежности. Однако прежнего чувства тяготения внутри, как в той же библиотеке, она не испытала. Она запустила руку в маленький кармашек платья и достала оттуда тот самый огрызок бумаги с записями Паргалы. Неуверенно протянув его мужчине, она удивлённо заметила, что на лице того не было ни единой эмоции. – Кхм, – она чуть откашлялась, вновь привлекая внимание к бумаге. – Я посмотрела твои записи, которые были, судя по всему, из того письма… Вторую часть предложения мужчина не дослушал. Вытаращив глаза на пергамент, он нервно сглотнул, осторожно взял кусочек бумаги, неуверенно улыбнулся и увидел, как рыжая его в упор рассматривает. Решив не заострять на этом внимание, он хотел было уже спросить её имя – тем самым выдав себя, как внезапно послышался гневный голос Гюлие-хатун: – Александра! Возвращайся сюда живее! Работа сама себя не сделает! «Повезло же», – мысленно усмехнулся Нико, но все хорошие мысли улетучились, когда он увидел, как потемнело улыбчивое лицо рыжей. Та опустила голову и глубоко вздохнула, повернувшись к собеседнику. – Я пойду. – До встречи, Александра. Убедившись, что фигура девушки скрылась во дворце, грек внезапно задумался. Александра. Это же славянское имя, чёрт возьми! Он опустил взгляд на кусочек пергамента, и почти счастливая улыбка вновь озарила его лицо: она сделала заметки на русском языке! Нико снова перевёл взгляд туда, где скрылась славянка. Нет, ему она просто послана Всевышним!.. Надо было срочно рассказать об этом Тео, но сначала ему нужно кое-что узнать у падишаха…

* * *

Друзья! Хочу представить вашему вниманию заставку (интро/опенинг/трейлер – кто как называет) к фанфику. Она выложена на ютубе: http://www.youtube.com/watch?v=n6zphnzI2xk