Две стороны одного ада

– Это Ибрагим-бей? – несколько недоумённо произнесла Хатидже, глазами показывая на гуляющих неподалёку близнецов. Рыжая же была укутана в паранджу, поэтому её никто не узнал… Кроме Хорвеша, который в голове прокрутил все сложившиеся обстоятельства и поблагодарил Аллаха за такое просто великолепное стечение событий. Теперь его план обречён на успех. – Джемер-бей, – осторожно позвал славянина Шахбаз. Дождавшись, когда впавший в меланхолию Лео обернётся на голос, он продолжил: – Мы должны действовать сообща. – О чём вы говорите, эфенди? – Шахбаз-бей, – позвала султанша, – вы не ответили мне. – Да, госпожа? – перс нехотя подошёл к девушке и, выслушав её вопрос, сделал вид, что задумался, а потом обвёл взглядом рынок: – Даже не знаю, султанша, сейчас его тут нет – да и что ему тут делать, если наш Повелитель не поручал ему никаких дел в городе… – Но я его точно видела! – Успокойтесь, султанша, может быть, он приехал, чтобы с чем-то своим разобраться. Вам не стоит переживать, – Хорвеш улыбнулся, и Хатидже отвела взгляд, продолжая путь. Дождавшись, пока всё более-менее стихнет, Шахбаз вновь подозвал Сохленко и продолжил свою мысль. Он объяснил, что необходимо похитить Хатидже Султан, на что Лео пришёл в ледяной ужас. Выпучив глаза на собеседника, Джемер поспешил прочистить горло, отходя от шока: как такое возможно? – защитник султанкой семьи говорит такое? Но Хорвеш поспешил добавить ключевое слово – «Александра». – Алекс? Что с ней не так?.. – Николас Костаки – брат-близнец Паргалы Ибрагима, или Теодориса Костаки, – они втроём сейчас были на этом рынке. – Что?.. Но вы же сказали султанше… – Мало ли что я сказал, – развёл руками перс, кривя губами. – Дело здесь в другом. Как ты думаешь, твоей Александре хорошо с ними? Быть рабыней двух мужчин? Ублажать их, повиноваться им, нагибать пред ними голову? Думаешь, ей это нравится? Выслушивая всё это, Лео становился то пунцовым, то мертвенно-бледным: эмоции переполняли славянского художника, а переживания за любимую женщину заставляли его кривиться, дрожать и вздыхать от ужаса. Шахбаз наблюдал за реакцией собеседника и довольствовался его чувствительностью. Всё-таки, как рассудил он, любовь может двигать горы, если правильно на влюблённого нажать. – Но ты можешь ей помочь. – Как? – мгновенно вопросил Лео с диким лицом. Когда надо, этот скромный, ранимый славянин мог превратиться в разъярённого волка. Как-никак, мужчина. – Послушай мой план, Джемер-бей. Сейчас ты подойдёшь к одному человеку, он вон там стоит и ждёт нас, – Хорвеш осторожно указал мужчине пальцем, куда смотреть, – ты подойдёшь к нему и скажешь лишь два слова: «Лев готов». Он тут же исчезнет, а ты, друг мой, отправляйся за своей рыжей красавицей. Она ушла с близнецами по той дороге. Узнай, что они задумали, и забери её, как только подвернётся возможность. Мой слуга, Тармуд, поможет тебе, если понадобится. Сохленко внимательно выслушал перса, в голове прикидывая, как всё это будет проходить. Повернулся к Шахбазу и поинтересовался, что же тот будет делать. – А я, друг мой, останусь с султаншей. Обеспечу свою будущую неповинность. – Вы хитры, Шахбаз-бей, – горько усмехнулся Лео, понимая, что возразить не сможет – иначе к дьяволу улетит единственная возможность вернуть Александру. Ах да, возьми вот это, – он вытащил из кармана маленький сосуд и протянул его славянину. Тот недоумённо покрутил его в руках и испуганно вопросил: – Это яд? – Нет-нет, не пугайся. Ты должен будешь в последний момент влить его своей красавице в рот; поверь мне, не пожалеешь. Поклонившись, Сохленко удалился в сторону, которую указал ему заговорщик-предатель. Всё остальное прошло быстрее, чем многие герои рассказывают. Хорвеш приблизился к султанше и Гюльфем, говоря, что это опасное место, а сам незаметно дал сигнал наёмникам. Когда трое зашли за угол, собираясь обойти большое здание и добраться до лавки с драгоценностями для Хатидже Султан, десяток убийц налетели на женщин, разрывая их плащи и зажимая рты. Шахбаз мгновенно вступил в схватку, специально не смотря в сторону султанш – чем и воспользовались похитители. Хорвеш бросил кинжал в сторону бандита, держащего Гюльфем, который точно поразил цель; наложница падишаха громко вскрикнула, завизжала и побежала наутёк. Хатидже затравленно посмотрела на «подругу» и принялась усиленно вырываться. Но бандит быстро сориентировался и приложил тряпку с усыпляющим наркотиком к носу сестры султана, отчего та быстро потеряла сознание, и мужчина утащил её в темноту. Только завидев это, Хорвеш победоносно улыбнулся и поднял руку вверх, знаменуя, чтобы битва прекратилась. – Теперь дело за малым.

* * *

Ибрагиму показалось, что он видел этого персидского прихвостня. Выслушав об этом, Нико лишь покачал головой и попросил смотреть под ноги, а не глазеть по сторонам – ведь, не дай Бог, кто-нибудь может узнать Александру. Паргалы злобно скрипнул зубами и продолжил смотреть в спину рыжеволосой колдунье. Почему колдунье? – а у Ибрагима сложилось впечатление, что только сильное чёрное колдовство может заставить его безразличного ко всему брата почувствовать влекущий интерес к «смеющейся». Только он попытался отвлечься от этих мыслей, как по судьбе Хюррем споткнулась о камень. Он мгновенно похолодел и хотел было подскочить к девушке, как его опередил брат, ловко схватив рыжую за плечи и притянув к себе. Улыбнувшись своему господину, она отряхнула полы плаща и пошла дальше. Паргалы вновь заскрипел зубами: глупая, наглая наложница! – Не смотри, как будто проглотил щавель, Теодорис, – иронично подметил близнец, поравнявшись с братом. Ибрагим предпочёл оставить замечание без внимания и смолчать. Примерно через десять минут они молча добрались до тайного дома старшего Костаки. Вынув связку ключей из внутреннего кармана кафтана, он осторожно оглянулся и, убедившись в отсутствии слежки, открыл замок. Нико и Хюррем последовали за ним внутрь. Тармуд, доселе прячущийся на нужном расстоянии, быстро нагнал путешественников. Дождавшись, когда те поднимутся на второй этаж, он вошёл внутрь. Молодые люди тем временем решили не тратить время на изучение внутреннего убранства дома, а быстро добраться до главного зала, где и хранилось то, за чем они и пришли. Ностальгически улыбаясь, Ибрагим подошёл к ближайшей высокой статуе, накрытой плотной пыльной тканью. Николас восхитился таким количеством книг, но предпочёл не так явно это выражать, со скукой перебирая книги. Теодорис взглядом обвёл комнату, зациклив его на Хюррем. Раньше она казалась ему усталой, но сейчас была настолько возбуждена увиденным, что даже не сдерживала эмоций: она быстро перемещалась от одной полки к другой, а потом и вовсе упала на колени перед какой-то низкой фигуркой, стряхнула с неё пыль и принялась читать древние надписи на ней. Он не мог упустить такой возможности. Не успев удержать себя от мимолётной затеи, он подошёл к ней сзади и прошипел на ухо: – Ничего не напоминает? – он, довольный, победоносно ухмыльнулся, завидев, как рыжая резко повернулась – прямо как в прошлый раз. – Вам что-то нужно от меня, Ибрагим-бей? – Послушай, – он схватил её за мирно лежавшее на переплёте книги запястье, – может быть, довольно меня так называть? Ненавижу это глупое пресмыкание. Её глаза вспыхнули гневом, она сделала попытку отдёрнуть руку. Не получилось. – Кто перед тобой пресмыкается? Я?! Кем ты себя возомнил! – она сказала это громче, чем надо, привлекши внимание Николаса, с интересом поглядывающего на разворачивающуюся сцену. Хюррем понизила голос. – Уйди от меня. – Нет. – Что? – Глупая рабыня. – Да ты… – она скрипнула зубами, будто желая вцепиться Паргалы в горло, но назревающее убийство предотвратил воодушевляющий оклик Николаса. – Идите сюда! Ибрагим с умеренно-скучающим лицом отпустил руку Хюррем, равнодушно отвернулся и пошёл к брату, показав тем самым Алекс, что ему на неё глубоко плевать. Возмущённая девушка поднялась с пола и поспешила к господину. Тот стоял перед одной из статуй, рассматривая надпись на пьедестале. Тео окинул взглядом высокую фигуру и с силой отшвырнул тяжёлое покрывало в сторону, открывая вид на неё. – Это Аид? – неуверенно прошептала Хюррем, глядя на высокий мужественный стан, покрытый массивными одеждами. – Да, точно он. Древнегреческий бог смерти, мёртвых и подземного царства, – умиротворённо поучил Николас, блаженно проводя руками по крепкому мрамору. – Великолепная работа. – И что тебя привлекло в нём? Нико перевёл взгляд на почему-то покрасневшего Ибрагима. Точнее сказать, он был и оставался пунцовым после разговора с Александрой. Он внутренне усмехнулся: вроде бы старший брат, а такой ещё ребёнок. Откашлявшись, младший близнец поспешил объяснить, почему его смутила именно эта статуя. – Я всё размышлял, почему ни ты, ни я не можем распознать знак на амулете Алекс. Та протянула его Николасу. Повертев его в руках, он поморщился, что-то вспоминая, а затем уверенно приставил амулет к записи на пьедестале, сравнивая. Спустя пару минут он изумлённо ахнул, быстро провёл глазами от одной фразы к другой, в голове комбинируя их. Наконец он победоносно улыбнулся и повернулся к двум недоумевающим сзади. – Посмотрите внимательней! Если знак на амулете зеркально повернуть и приставить к символам здесь, в середину на мраморе, то получаются слова «Два ада». Ибрагим быстро уловил мысль брата и с видом учёного начал рассказывать историю, чтобы всё так же недоумевающая Хюррем поняла их радость. – Говорят, по легендам у Аида был незаконнорожденный брат, который тоже имел предрасположение к царствованию в мире мёртвых. И, чтобы избежать конфликтов, ад, как подземное царство, был разделен надвое для двух правителей, а лицом остался Аид. Но главному наследнику не нравились сложившиеся обстоятельства, он желал единовластия, поэтому и направил на своего брата церберов, а память о нём запечатлел в мрамор на земле, избавив себя от мук совести. Мрамор – как символ потухшей совести, нечестивости. У нас в Парге он считается проклятым камнем, но, тем не менее, для строительства его часто используют, – на последних словах мужчина усмехнулся. Александра потёрла пальцами виски. – И как нам это поможет? – Я не знаю, но, возможно, в дальнейшем мы найдём что-то похожее в письме. – Там такого нет. Ни слова об аде. Там даже греческих слов нет. – А кто-то говорил, что понимает шифр, – съязвил Ибрагим, вспоминая ехидство Хюррем в библиотеке. – Я так не говорила. – Говорила! – Хватит, оба, успокойтесь! – рявкнул на них младший Костаки, что-то записывая на листке пергамента. Внезапно на улице раздался дикий грохот. Мужчины мгновенно насторожились, выхватили ножи и, попросив Хюррем остаться на втором этаже, устремились вниз по лестнице. Рыжая начала глубоко дышать, чтобы унять гнев от слов Паргалы. – Напыщенный индюк! – воскликнула она, в сердцах развязывая завязки плаща и отбрасывая его в сторону. Всё происходящее неимоверно начало раздражать и расстраивать её. Если бы Николас увёз её в Грецию, она бы погоревала, но всё равно успокоилась. Ведь оттого, что его братец проживает в Топкапы и часто заезжает к ним, стало только хуже, а не лучше. В голове вспыхнуло одно-единственное имя: «Лео». А ведь правда… Как он там поживает? – на новой, достаточно престижной для его жизни должности… Странно, что он так быстро забыл её, хотя ещё в Рутении клялся в вечной любви и благополучии. Хотя, даже если посмотреть на Ибрагима, то можно легко прийти к выводу, что мужчины – существа очень непостоянные… «Опять этот орлёнок», – мысленно разозлилась на себя Хюррем, чуть ли не топая ногой. Этот постоянный переход мыслей от любого мужчины к чересчур горделивому павлину-орлу Теодорису её уже не просто бесил, а настораживал. Если он её и привлекал как мужчина раньше, то после того лживого поцелуя так и вовсе… разонравился, конечно же. А как иначе? – Прости, Алекс… – быстро прошептал кто-то сзади, приложил мокрую тряпку к лицу, схватил двумя руками, и перед глазами всё потемнело, а сама она куда-то упала… Так как на улице никого не оказалось, мужчинам пришлось лишь насторожиться, ибо подозрения были беспочвенны – да кто сюда за ними может пойти? – и тут же вернуться обратно в дом. На втором этаже никого не оказалось. С минуту окрикивая «рыжую нахалку» (как и звал Ибрагим), они наткнулись на тёмный, отороченный мехом плащ Хюррем. Без сомнений, она бы его с собой забрала, если б сбежала. Вытащив из-за угла одежду (а её кто-то в спешке просто швырнул туда), Николас задумчиво оглядел её. Ибрагим почувствовал, что бледнеет, и, чтобы избавиться от нахлынувшей паники, быстро выдал: – Она сбежала от тебя, Нико. Печально, не правда ли? – Замолчи. Паргалы поёжился: впервые в голосе брата был такой пронизывающий мороз. Поспешив исправиться, старший Костаки вновь выхватил меч, подошёл к брату, положил руку ему на плечо и попросил встать со словами «Мы найдём её». Быстро сориентировавшись, младший пришёл в себя и, не дожидаясь брата, рванул к выходу на всей скорости. Ибрагим еле поспевал за ним. Лишь выйдя на улицу, они увидели, как кто-то их явно дожидался. Точнее, увидел это лишь, как ни странно, Николас, – Ибрагим только-только догнал его. Завидев близнецов, македонец поспешил сделать поражённое лицо, сымитировать отдышку и чуть ли не подбежать к ним. – Ибрагим-бей, – со всей учтивостью поклонился Шахбаз-бей, отчего окликнутый сморщился от неприязни, – Николас-бей… мне сказали, что вы здесь и я могу рассчитывать на вашу помочь… – он старательно отдыхивался, руки были в крови – по крайней мере, одежда. – Мы очень торопимся, Шахбаз, – гневно прорычал Ибрагим, с силой отодвигая перса со своего пути. Николас остался на месте, с заметным прищуром оглядывая только что выдавшего наигранность своей реакции македонца. Ибрагиму пришлось вернуться, поняв, что брат не следует за ним. Зная, что Нико просто так бы не стал тратить время, он пришёл к выводу, что этот прихвостень шайтанов что-то точно знает. Нико ещё с полминуты оглядывал македонца и выслушивал историю его битвы и похищения Хатидже Султан. Паргалы, услышав о пропаже султанши, пришёл в неимоверную ярость, схватил Хорвеша за грудки и принялся бешено трясти его, выпытывая, что с ней случилось. Николасу пришлось применить силу и оттащить в сторону брата. Подумав, что младший Костаки теперь его потенциальный союзник, раз не дал близнецу убить его, Шахбаз улыбнулся Нико. Но тот и не думал учтиво отвечать. Убийственно медленно приблизившись к македонцу, он прошипел ему прямо в лицо, точным движением двух пальцев зажав на локте болевую точку: – Где. Сейчас. Александра. Лисовская? Но он, Хорвеш, был старой персидской закалки, готовый к любым пыткам и играм. Поэтому, вернув невинное лицо, он продолжил испуганным голосом: – Я… я не знаю, эфенди! – в какой-то степени он говорил правду – ведь куда отвезли султанш, написали на листочке и вложили в сапог Шахбазу, так что пока он действительно не знал их местонахождение. Такой способ применялся, чтобы при пытках человек мог честно сказать, что не знает, куда увезли того или иного человека. Спасибо шахиншаху Исмаилу, невероятно умному правителю… По глазам поняв, что перс не лжёт, Николас быстро отпустил его. – Но ты знаешь, кто это были, не так ли? Зрачки Хорвеша чуть расширились: а этот грек хитрый дьявол – на этот вопрос он знал ответ. – Догадываюсь, эфенди… Возможно, это арабы… – Нет-нет, точно не арабы, – насмешливо улыбнулся Николас, оглядывая перса. – Твои рваные рукава говорят о лезвии меча воина, что напал на тебя. У арабов сабли с закруглёнными лезвиями, а тут, как я вижу, были мечи. Причём я узнаю их… это мечи персидской закалки – тонкие и острые. Глаз Шахбаза нервно дёрнулся. – Посмотри на пыль на полах своего кафтана. Сзади пыли больше, сегодня был сильный юго-западный ветер, значит, ты стоял и сражался, стоя по нему, – к тому же, глаза у тебя не слезятся: пыль не попадала. Судя по твоим точным ранам, твой противник был с закрытым лицом – пыль ему не мешала. Арабы никогда не закрывают глаза, а персы – закрывают, если миссия важная; собственно, это их отличительный признак. Если вдуматься, то они сумели убежать против ветра, толкнув тебя и скрывшись, так как знали, что против ветра ты не пойдёшь. По направлению туда, куда они пошли, есть только одно место – заброшенная гавань. После этого словесного потока даже Ибрагим задумался о том, его ли это брат. Откуда он понабрался таких логических выводов? Не проще было прижать ему к горлу клинок и выпытать всю информацию? – Он мог соврать… – тихо сказал на ухо брату Николас, когда они рванули в место назначения. – Мы часто не обращаем внимания на детали, а ведь именно они – главное составляющее того, что тебе хочется узнать. – Больно умный ты, Нико, – в этот раз Ибрагим сказал это без саркастической ухмылки, а искренне и доброжелательно. Николас улыбнулся в ответ, и «македонский купец» под конвоем братьев отправился к заброшенной гавани. Перед тем, как выйти на оживлённые улицы, младший близнец посмотрел на старшего и так же тихо добавил: – Я знаю, ты переживаешь за неё, – услышав это, Паргалы вздрогнул и резко повернулся к брату, не сбавляя шагу. – Не отрицай, это видно. Но перестань так задевать её, она этого не заслуживает. Брату в ответ пришлось смолчать – как ни крути, а он был прав.