Утопая в голубизне

Месяц пронесся, на удивление, быстро. Скрасить его помогли регулярные визиты Арсения. И, кажется, Арсений радовался даже больше Сережи, когда последнему сняли гипс. В честь такого события Матвиенко приехал к Поповым, без предупреждения, дабы сделать сюрприз. - Первое время руку нельзя перенапрягать, - сказал Сережа с порога. – Нельзя. Перенапрягать. Руку. – Повторил он сердито, когда Арсений еще в прихожей попытался прижать его к стенке. - Сдалась мне твоя рука, - фыркнул Попов. – Мне от тебя нужна совершенно другая часть тела. - Я не собираюсь заниматься этим при твоей жене, - переходя на более жесткий тон, сказал Серый. – Мне и так хватает по ночам кошмаров про традиционные семейные ценности. - Какой нежный, - усмехнулся голубоглазый совратитель. – Мне нравится, - и очень быстро его руки оказались под футболкой Матвиенко. - Арс! – злится Сережа, но вспышка гнева тут же гасится поцелуем. Арсений хватает Матвиенко за задницу и резко дергает вверх, так, что Сережа чуть не взвизгнул, но его крик растворился в поцелуе так же, как и предшествующая этому ругань. Держа парня за бедра, Арс еще сильнее прижимает Сережу к стене и углубляет поцелуй до той степени, когда два дыхания сливаются в одно. Матвиенко уже не сопротивляется, только крепко сцепляет ноги на уровне таза Попова, чтобы держаться увереннее. В определенный момент Арсений решает развернуться, чтобы усадить партнера на тумбу возле зеркала и перейти к более страстной фазе. Но в итоге Попов врезался в одну из полок, ударив об нее головой бедного Сережу, и все-таки промахнулся мимо злосчастной тумбы, из-за чего они оба с грохотом рухнули вниз. Ко всему прочему Матвиенко сорвал половину одежды с вешалок и, ударившись копчиком о шкафчик для обуви, приглушенно взвыл. Вот так, лежащими вповалку в ворохе одежды, с искаженными от боли лицами их застала жена Арсения, появившаяся из спальни. - Вы охренели так шуметь? – гаркнула госпожа Попова, с заспанным лицом и хмурым взглядом совсем не похожая на ту милую девчушку, которая обычно порхала вокруг Арсения. – Если у меня ребенок проснется, я вам обоим устрою… - Прости, любимая, - хрипло выдавил Арс, высунув голову из-под женского пальто. Сережа сполз на пол и потер ушибленную спину. - Сам будешь петельки пришивать… Придурок, - проворчала хозяйка и снова скрылась в спальне. - Придурок, - повторил Матвиенко, и Арсений сдавленно рассмеялся. /// Как и было обещано, Дима ровно в десять утра заехал за Антоном, чтобы вместе вновь отправиться навстречу сумасшедшей Москве и очередным не менее сумасшедшим съемкам шоу «Импровизация». И, как и было заведено, Шастун опоздал. Он вывалился из подъезда сонный, взъерошенный, с расстегнутой спортивной сумкой, из которой торчало полотенце. Плюхнулся на переднее сиденье, бросил сумку на заднее и разразился широким зевком. Заразившись от Антона, Дима тоже зевнул, но в отличии от друга прикрыл рот рукой. - Я же говорил тебе: собирайся с вечера. - Ты говоришь так каждый раз, - Шастун перекинул через плечо ремень безопасности и пристегнулся. - Да, каждый раз, и пора бы уже прислушаться к моим советам, – не сердитым, но поучительным тоном произнес Позов. - Я неисправим. - Ты неисправим. - И именно за это ты меня любишь. - И… да, - Дима запнулся, смутившись, но потом улыбнулся и повторил: - Именно за это я тебя люблю. Шастун прикрыл глаза, и его губы расплылись в блаженной улыбке. За прошедший месяц их отношения особо не изменились. Вернулось прежнее доверие, почти не осталось запретных тем, Антон все так же чувствовал себя в безопасности вместе с Димой, а Дима, кажется, еще сильнее полюбил Антона. Однако, это было уже не то тепло, нежно разливающееся в груди, а самая настоящая лава, выжигающая грудную клетку при каждом неосторожном вдохе. Все чаще неопределенные чувства когтями скрежетали по сердцу, и Поз никак не мог избавиться от этих ощущений. Вот и сейчас, стоило ему заразиться счастливой улыбкой Антона, как в сердце тут же кольнуло невидимой иглой. Дима тяжело выдохнул и ни с того ни с сего спросил: - Ты говорил с Ильей? Вот и от улыбки Антона не осталось и следа. - Да, - не сразу ответил Шаст. – Он по-прежнему взводится из-за любого пустяка, но уже не так часто. Может, скоро это забудется и все станет, как прежде. - Не забудется. Ты и сам это прекрасно знаешь, - Дима положил руку на рычаг коробки передач. - Знаю. Но иногда важно сделать вид, что забыл. Всего лишь сделать вид, - произнес Шастун и поджал губы, устремив пустой взгляд себе под ноги. Поз нажал на газ и выехал на большую дорогу. /// «Я внизу» - высветилось смс на экране телефона Матвиенко. Он настаивал на том, чтобы в этот раз в Москву они отправились на его машине. И в том случае, если кого-то снова выкинут из авто, то это точно будет не Сергей. Но Попов мог уболтать кого угодно. Уж когда Арсений пускал в ход свой длинный язык, Сережа проигрывал всегда. Вообще всегда. В этот раз Сережа умудрился вместить все необходимые для поездки вещи в компактный рюкзак и, закинув его на плечо, бодрым шагом спустился вниз. Арсений ждал в машине. Но не так, как обычно. Задняя дверца автомобиля была открыта, и оттуда торчали босые ноги Попова, словно тот и не собирался занимать место водителя. - Ну и чего ты тут расселся? – грубо спросил Сережа, встав напротив подозрительно улыбающегося брюнета. – Чай не лето. - Смотри, - Арс ткнул пальцем в какую-то неопределенную точку позади себя, привлекая внимание друга. - Что? – Сережа приблизился, чтобы заглянуть в салон, но так и не понял, куда указывает перст мужчины. - Да сюда смотри, - и снова «тык» в абстрактную точку, где не было совершенно ничего интересного. - Да что там?! – раздраженно рявкнул Матвиенко и наклонился, пробираясь все глубже в салон автомобиля, но так ничего и не увидел. – Что там, черт тебя дери?! - Попался, - ухмыльнулся Арсений и рывком затащил Сережу в машину. После чего он так же быстро захлопнул дверцу, одним нажатием кнопки на пульте заблокировал все двери и бросил связку ключей вместе с сигнализацией вперед, к педалям, куда дотянуться было довольно проблематично. - Сукин сын! – взревел Матвиенко, барахтаясь между полом и креслами. – Что за цирк ты опять устроил?! Не давая себя ударить, Арсений бросил Сережу на кожаное сиденье, уселся сверху и сжал запястья рук, которые так и норовили проломить ему череп. Рюкзак остался валяться внизу. - Отпусти, ублюдок! – вопил Сережа, пытаясь вывернуться, но Арсений был сверху, Арсений давил на него всем своим весом, так что победитель в этой схватке был известен заранее. В определенный момент, пока Матвиенко все еще предпринимал какие-то попытки освободиться, Попов молча, без предупреждения начал энергично тереться задницей о пах Сережи. Это едва ли могло возбудить Матвиенко, потому что в позе с согнутыми ногами, в тесном салоне, когда на тебе еще кто-то сидит, лежать было очень неудобно, но Сережа вдруг сбавил обороты и от угроз перешел к мольбам: - Арс, слезай… Это же машина, не валяй дурака… - Сереж, расслабься. Это всего лишь я, - тихий голос Арсения звучал, как гипноз. – Стекла тонированные, нас никто не увидит, - парень поднес к лицу руки, которые уже не так яростно желали убить его, и провел языком по тыльной стороне ладони, потом меж пальцев и наконец медленно погрузил в рот средний палец. - А спереди… - заикнулся было Матвиенко, а сам не мог оторвать глаз от того, как воодушевленно этот красивый подонок сосет его палец. Арсений склонился ниже и стал покрывать поцелуями лицо Сережи. - Сереж, все на работе… - парень аккуратно прикусил нижнюю губу мужчины, слегка оттянул ее и отпустил. - Всем плевать на нас. А нам плевать на остальных. После этих слов Арсений поцеловал любовника, проникая языком внутрь, и Матвиенко сдался окончательно. Его руки плавно переместились под футболку Попова и начали не нежно, но жадно лапать тело голубоглазого мерзавца. В салоне было прохладно, но даже раздевшись догола, эти двое не чувствовали холода. Арсений согнул ноги Сережи, так, чтобы они прижимались к животу, и навис над ним. Сережа не заметил, в какой момент в руках Попова появилась смазка, но уже через минуту палец Арсения неожиданно стал проникать туда, куда до этого не смело вторгаться ничего чужеродное. - Арс, - выдохнул Матвиенко и сглотнул слюну. Арсений прижался лбом к вспотевшему лбу Сережи и продолжил свои движения. - Вот она, - ухмыльнулся Попов, нащупав простату. А в следующее мгновение Сережа дернулся, как от удара током, и выгнул спину. Арсений стал массировать найденное им уязвимое место, ловя ртом возбужденное дыхание партнера, а когда он очень умело воссоздал пальцами легкую вибрацию внутри Матвиенко, тот совсем потерял рассудок. Ногти царапали кожу кресел, во рту было горячо и сухо от хриплых стонов. Арс впитывал эти стоны, поглощал, как заслуженную добычу, и, ощущая прилив сил, продолжал свои безумные ласки. Когда ладонь Арсения сжалась на члене Сережи, - лишь коснулась плоти, - Матвиенко тряхнуло, как от подземного толчка. При такой дикой комбинации он кончит моментально. Попов сразу понял это и убрал обе руки. - Не так быстро, - прошептал он и перевернул податливое, размякшее в его руках тело. Арсений поставил Матвиенко раком и еще некоторое время продолжал анальные ласки, но очень скоро это прекратилось. Попов перешел к главному акту пьесы, взгромоздившись на партнера сверху. Сережа лишь устало, немного грустно усмехнулся: - Ну да, еще и выебешь меня. Выебешь, как кобель суку. – Он опустил голову. Тяжело и громко дышал. – Скотина ты, Арс. - Неужели я до этого делал хоть что-то, что бы тебе не понравилось? – губы Попова коснулись уха Матвиенко, а его шепот сводил с ума, разлагал самую сущность Сергея, делая пластичным, как глина. – Неужели ты все еще не доверяешь мне? Доверяю. Сережа доверял рукам Арсения больше, чем своим. Поэтому позволял вытворять с собой такое. Арс надел презерватив, приставил к отверстию уже обильно смазанный член и аккуратно надавил. Головка с легкостью проскользнула внутрь, потом к ней прибавилась еще парочка сантиметров, затем еще. Сережа и вправду почувствовал минимум дискомфорта, а когда Арс вдруг вышел и вошел по новой, его охватило быстро нарастающее возбуждение. Арсений неспешно двигался внутри, постепенно погружаясь глубже и глубже, пока не вогнал член на всю длину и с этого момента начал неумолимо быстро ускоряться. Очень страстно и вместе с тем удивительно бережно Попов трахал Матвиенко, так что вскоре оба достигли пика ощущений. Автомобиль, стоящий на безлюдной парковке, лихорадочно трясся, чуть ли не подпрыгивая на месте. Сережа хрипло рассмеялся, еле дыша: - Ненавижу тебя… - Люблю тебя, - было ответом. В полузабытьи Арсений прижимался лицом к спине Матвиенко, кусая кожу возле лопаток. Рваными движениями вгонял внутрь всю накопившуюся за этот месяц энергию. В салоне стоял спертый, удушающий воздух, но эти двое уже давно забыли, каково это – дышать. Они кончили одновременно и, сраженные головокружительным оргазмом, чуть не грохнулись на пол. Сережа согнул колени и прижался пылающим лбом к холодной обивке сиденья. Обессиленно обнимая руками торс парня, Арсений прижался губами к его спине и так и замер, не в силах подняться. /// Все хорошо. Все было хорошо. Но лава продолжала жечь грудь Позова. Уже на въезде в Москву они все же умудрились встрять в пробку, так что к дому, где сдавалась квартира, Шастун и Позов подъехали лишь тогда, когда на столицу опустился терпкий вечер. При свете фонаря, что украдкой заглядывал в сумрак автомобиля, Дима завороженно смотрел на Антона и боялся пошевелиться, боялся, что время вот-вот сорвется с цепи и его будет уже не поймать. Шаст отстегнул ремень безопасности и развернулся, чтобы открыть дверь, но Поз остановил его мягким касанием руки. - Антон. Он должен побороться. Побороться за свое счастье. - Прости меня. - За что? – удивился Шастун. Дима держал парня за руку и смотрел в зеленые глаза, в которых желтые огоньки фонарей играли в осень. Но на улице была весна. И в душе была весна. Поз продолжал: - Я знаю, ты простишь. Но пока мы вдвоем, пока рядом нет никакого Арсения и пока ты так близко, а не где-то высоко, на двадцать сантиметров ближе к небу, я хочу… Я сделаю это, - на одном дыхании выдал Дима и... Поцеловал Антона. Антон не шевелился. И губы его не шевелились. Но вот они дрогнули, обхватили губы Димы, и Шастуна потянуло ему навстречу. Дима так нежно держал в своих ладонях лицо Антона. И целовал. Целовал, целовал, целовал… И снова было тепло. И свет фонарей украдкой проникал в окна машины, подглядывая за влюбленными. И время остановилось. Это была весна.