Утопая в голубизне

- Класс. Как собаку Павлова дрессировать будешь, - цокнул языком Макаров, осматривая прикрепленные к рукам шокеры – чудный сувенир, завалявшийся у Шастуна в квартире. - Это на крайний случай. – Парни сидели на полу друг против друга, оголенные по пояс. Антон держал в руке пульт от шокеров. – Мы попытаемся воспитать в тебе самоконтроль. Шаст нажал на кнопку пульта, проверяя работу шокеров, и Макаров зашипел от боли: - С-сука… - он чуть было не содрал повязку от злости, но вовремя опомнился. Размял парализованную электричеством конечность. – И вас в Импровизации постоянно так хреначат током? - Постоянно, - кивнул Шаст. Макаров несколько раз сжал и разжал кулаки, пытаясь сконцентрироваться на своих ощущениях. Шастун напоминал доктора, который наблюдает за сложным пациентом. Он ждал последующих действий Макара. Илья подполз к Антону и поцеловал его в губы. Шаст прикрыл веки, но ни на секунду не выпускал из руки пульт от электрошокера. Когда Илья опрокинул его на пол, Антон случайно надавил пальцем на заветную кнопку, и в тот же миг неведомая сила швырнула Макарова в сторону. Рыча и ругаясь, Макар сорвал повязки с рук и потер ноющие мышцы. - И-извини, - выдавил Антон, который сам не ожидал от себя такой оплошности. - Не хочу этого. Уж лучше пусть палками бьют. - Нет, так нельзя, - Шаст бросил пульт в сторону. – Какой в этом толк? То ли ты насилуешь, то ли тебя насилуют – всё плохо. – Парень задумался, потирая ладони. – Вообще… Я могу взять весь контроль над ситуацией на себя. - Это как это? – дернул бровями Илья, не скрывая насмешки. - Я свяжу тебя. - Чего?! – резко поднялся Макаров. Шастун тоже встал, потому что внизу рядом с такой скалой находиться было небезопасно. - Илья, Илюш, всё хорошо, - Антон положил руки на массивные плечи друга. – Просто доверься мне. - Что ж ты со мной как с животным? То током бьешь, то на привязь сажаешь, - глаза Макара блестят обидой. - Ты что, ты не животное. Ты человек, Илья. Очень хороший и добрый человек, которого я знаю не первый день. – Шастун подходит ближе, и ладони Макарова начинают скользить по стройному телу. – Отпусти власть. Сбрось шкуру хищника. И все перестанут видеть в тебе зверя. Антон вжимается в губы Ильи долгим поцелуем, а потом ведет Макарова к кровати. Шаст взял ремень и сел сверху на еще наполовину одетого Макара. - Так-с, - парень задумчиво поджал губы, осматривая спинку кровати, за которую даже нельзя было нормально зацепиться. – Ладно, надеюсь, ты не сильно резвый, - решил Антон и начал затягивать кожаный ремень на запястьях Макарова. - Ты уже видел меня в деле, - усмехнулся Илья, ерзая под худощавым пареньком. - А вот ты меня еще нет, - тут же последовал ответ Шастуна. Когда со связыванием было покончено, Антон склонился к Макарову, и шепнул: - Хочешь меня? Илью пробрала дрожь от неожиданности. - Хочу, - произнес он, облизав пересохшие губы. - Так нелепо получается, - Антон быстро избавился от образа страстного наездника. – Какое-то дурацкое БДСМ-порно для домохозяек. - Не каждая домохозяйка согласится смотреть такое. – Макар нетерпеливо дернул тазом, что Шастун аж подпрыгнул на месте. – Ты трахать меня будешь или как? Шаст удивленно улыбнулся, и лицо его залила краска, хотя смущаться было уже поздно. Пора переходить к делу. - Ладно, - пытаясь подавить улыбку, произнес Антон и начал расстегивать джинсы партнера. К тому времени, как Антон избавился от остатков их одежды, Макаров уже извелся, но все еще послушно держал зафиксированные руки над головой. Всё это Антону приходилось делать впервые, поэтому он чувствовал себя очень и очень неловко. Но, как говорится, «глаза боятся, а руки делают». Член Макарова уже был достаточно возбужден и камнем лег в ладонь Шастуна. Илья сжал зубы и, закрыв глаза, с шипением втянул ртом воздух. - Только я делаю это плохо… Точнее, я вообще не умею это делать, так что… - непонятно зачем начал оправдываться Антон, но Илья раздраженно оборвал его на середине фразы: - Делай уже хоть что-нибудь! Шаст сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и провел языком вдоль отвердевшего ствола. Макаров поджал пальцы ног, но все еще держал себя в руках. Когда Антон обхватил член губами и стал неумело двигать головой вниз-вверх, Илья задержал дыхание, но постепенно привык и почти расслабился. Антон от неопытности заглатывал член только наполовину, громко чавкал, а еще очень быстро устали челюсти и шея. В какой-то момент он просто встал и, бросив через плечо короткое «Я сейчас», вышел из комнаты. Вернулся со смазкой, презервативами и еще более смущенным выражением лица. - Будет больно. - Кому? – напрягся Макаров. - Мне, - горестно вздохнул Шастун и снова забрался на Илью. Аккуратно надел презерватив. Выдавил смазку и опробовал пальцами вязкую прозрачную субстанцию. Понадобилась не одна минута, чтобы решиться ввести эти пальцы в себя. Нетерпеливость Макара подтолкнула его к действиям. Антон снял все кольца и браслеты и, стоя на коленях, плавно опустился на два густо смазанных пальца левой руки – средний и указательный. Морщась и прерывисто дыша, парень стал активно разрабатывать некогда травмированное отверстие, ведь впереди его ожидала настоящая пытка. Он чувствовал себя сущим мазохистом, потому что не просто смирился с этой мыслью, но и стал со временем получать некоторое удовольствие. - Видел бы ты свою гейскую рожу, - хрипло рассмеялся Макаров, а сам изнемогал от вожделения. Когда Шастун стал медленно насаживаться на его член, стало совсем не до смеха. Из звуков остались только хрипы, сдавленные стоны, напряженное сопение. С трудом заставляя себя двигаться, Шастун прижал подбородок к груди и закрыл глаза. Он не сразу заметил приближающиеся к нему руки Макарова, но вовремя успел поймать их и прижал к лицу, слабо вгрызаясь зубами в костяшки. Задыхаясь, Антон, как одержимый, кусал кожу кистей Макара. Последний все сильнее и резче двигал тазом навстречу партнеру, стараясь погрузиться все глубже. Напрасно Шастун надеялся удержать свирепую силу, бушующую внутри Макарова. В определенный момент он просто сорвался с места и бросил Антона на спину, нависнув сверху. Сцепленные ремнем руки застыли в области шеи пассива и слегка давили. - Илья… - подавляемый испуг в хриплом голосе. Ладонь ложится на бороду, и Макар вдруг ластится к ней, как кот; закрывает глаза и трется щекой. Затем он припадает губами к шее Антона и, - внезапно, - нежно целует. Илья закидывает все еще связанные руки за спину Шастуну и прижимает хрупкое тело к себе. Антон поднимает ноги выше и чувствует, как головка члена слепо тычется ему в пах. Первый толчок вырывает из него сдавленное «ох». Второй и третий выводят Шастуна на тихие стоны, что становятся все громче и громче, пока не превращаются в безумную музыку, звучащую под аккомпанемент яростно стучащих ножек кровати. В конце оба, взмыленные и изнуренные, лежали на спине, жадно глотая кислород. Шастун кончил минутой позже Макарова, измазав спермой руки и живот, но в целом был очень даже доволен собой. И на этот раз никто ни от кого не сбежал. /// У Сережи были еще друзья. Достаточно знакомых и приятелей, чтобы занять себя хотя бы на месяц. По истечении этого срока он совершенно запутался и разочаровался. Матвиенко так и не смог понять природу одиночества: он не был один, но был бесконечно одинок. Первым на связь вышел Попов. Сережа не кидал его в чс ни в вк, ни в телефонных контактах, но тот, похоже, сам не видел смысла в назойливых сообщениях. Его смс-ка, первая за месяц, гласила: «Привет. Надеюсь ты помнишь, что скоро съемки. Давай вести себя хотя бы как коллеги». Сережа ответил весьма лаконично: «Ок». Когда Матвиенко перебирал вещи перед отбытием в столицу, он наткнулся на черную шастунскую футболку, про которую давно забыл. Вместо того чтобы просто положить ее в сумку, он сел на кровать и долго, задумчиво теребил ткань в руках. - Антон Шастун, - пытаясь подделать интонацию Воли, тихо, но важно произнес Сережа. Усмехнулся. – Интересно, знает ли Антон Шастун, что такое настоящее одиночество? Вряд ли. /// К концу месяца Шастун почти победил зверя в Макарове и почти добился от него любви и ласки. Почти. Антон первым узнал о новой девушке Ильи. - Бывшая одноклассница? – стараясь выглядеть удивленным, а не подавленным, спросил Шаст. - Да, недавно встретились, зацепились языками и как-то… А знаешь, в школе такой неприметной была. - Ух ты… - эмоций в голосе чуть больше, чем у трупа. Было не больно, но очень уж досадно. Ведь он, Шастун, дрессировал Макарова для себя, а не для какой-то там бывшей одноклассницы. И что теперь, все силы впустую? Еще больше поражало это легкомыслие Ильи, который на деле никогда и не воспринимал Антона в качестве любовника. Он даже не выгонял и не пытался вновь прекратить всяческое общение, что являлось бы более закономерным действием, чем вот такое беззаботное отношение ко всему, что произошло между ними. Игрушка. Говорящая кукла. Друг «на случай эрекции». Почему Антон вообще надеялся на что-то серьезное? Он исправил свою ошибку. И он действительно помог Илье разобраться в себе. Вот и все. Его миссия выполнена. Дима все еще женат. Макару все еще нравятся девушки. Антон все еще одинок. ///

Парень шел по коридору ГЛАВКИНО. Шел один. Парочки распались. Квартет существовал отныне только на сцене. Одиночество стало стабильным состоянием. В душе хотелось винить во всем Арсения. Да, Попов был виноват, но лишь отчасти. Ведь он сам попался на эту удочку. Как теперь спрыгнуть с этой карусели и не переломать себе ноги? Да он вроде уже и так спрыгнул. Иначе откуда эти ушибы и ссадины, что не дают покоя ни днем, ни ночью? И все равно ведь не отпускает, несет вперед. Он шел по коридору. Думал о том, как же мучительно быть влюбленным в женатого друга. И ладно, если просто женат, но жена и дочка – балласт потяжелее. Неужели найдется хоть кто-то, кто сможет понять и помочь? Он шел, шел один. Пока не увидел его. У этих двоих было куда больше общего, чем они могли предположить.

- Здравствуй, Антон.

- Привет, Сереж.