"На пути к тебе" ("On my way to you")

Сегодняшняя ночь кажется удивительно тихой и от этого какой-то особенной и прекрасной. Осенняя прохлада уже окутала город своим покрывалом, воздух стал заметно холоднее, но взамен обогатился свежестью и хрустальной прозрачностью, от чего сейчас в нем хочется раствориться без остатка и лететь, подгоняемый легкими порывами ветра прямо к сверкающим в вышине звездам, устремившим на город свой яркий, но невидящий взор. Блеклый диск луны ( стоит заметить, что ее появление здесь в это время года вообще большая редкость) то и дело прячется за рваными перьями дымчато-серых облаков, будто борясь за право освещать и без того искрящийся и переливающийся огнями авантажный город. В столь поздний час на London Bridge* ( мост в Лондоне, проложенный через Темзу в 1973 году, между центральными районами Лондона – Сити и Саусварк) пустынно. Только одинокая фигура будто прячется в полумраке, подальше от света немногочисленных фонарей. Рослого и статного мужчину изначально можно даже принять за неживое изваяние, настолько видной и внушительной внешностью он обладает и ровно и почти неподвижно стоит, погруженный в ведомые только ему раздумья. Пристально вглядываясь вперед, он прислушивается к бегу реки, медленному и почти бесшумному. Темза несет свои тяжелые темные воды вдаль, послушно облизывая основание низкорослого мрачного моста, а вместе с ними словно устремляются все тяжелые мысли и переживания, даря желанную свободу и легкость до следующего своего наплыва. Словно издалека доносится шум города, как если бы кто-то взял и убавил громкость, приглушил все механические и живые звуки. Но установившееся безмолвие внезапно прорезает резкий звон мобильного. - Я слушаю,- разливается в тишине его негромкая речь. - С тобой все в порядке, родной? Почему ты задерживаешься?- отзывается в трубке подрагивающий от волнения, до боли знакомый голос. - Да, конечно, со мной все в порядке,- спешит заверить ее мужчина. - Я возвращался домой и вот- решил вдруг немного прогуляться.- как бы оправдываясь говорит он и неубедительно замолкает. - Все хорошо? Что случилось?- вопрос повторяется, потому что милая собеседница понимает всю никчемность и неосновательность такого объяснения. - Где ты? Хочешь я приеду за тобой? - Дорогая, не стоит так волноваться. Со мной действительно ничего не произошло. Я на Лондонском мосту... - На Лондонском мосту? Тебе плохо?- перебивает его женщина. - Нет, мне неплохо, и, спешу тебя заверить,я не в опасности и не пьян. Со мной все как обычно. - Но что-то не так. Что привело туда тебя ночью ? На пару секунд наступает молчание. - Как малыш? Уже заснул? - Давно спит. Я еду, слышишь? Еду! Никуда не уходи, я возьму машину и как можно быстрее буду рядом. Ты ведь этого хочешь?.. Или тебе нужно побыть одному?- немного подумав, добавляет она. - Нет, я уже собирался идти домой. Подышал ночной прохладой, немного сбросил накопившееся напряжение- такие моменты уединения иногда бывают просто необходимы. Жди меня, я скоро буду. И повторяю- со мной все в порядке. Не волнуйся. - Хорошо,- голос жены звучит уже значительно спокойнее. - Я заварю тебе кофе. - Я просто устал,- добавляет он, уже положив трубку. Быстрым твердым шагом высокий стройный мужчина пересекает бетонный хребет моста и вскоре исчезает из поля зрения, затерявшись в каменных джунглях большого города. Это была минута слабости, о которой так никто и не узнал. Уже завтрашним вечером он блистал на сцене театра, раздаривая свой недюжинный талант, а в конце спектакля- потрясающие улыбки, получая взамен всю любовь и признание зрителей. Сегодня все пошло не так, как планировалось. В середине рабочего дня мне позвонили из больницы и сообщили, что моя подруга попала в аварию. Впопыхах переодеваясь, я почему-то думала о том, как пару дней назад так и не перезвонила ей, хотя и обещала,но была слишком занята. Леся- давняя подруга, мы всегда не слишком ладили, возможно потому, что по натуре обе нетерпеливые и взрывные, но несмотря на все разногласия, не обрывали связующую нас нить дружбы и иногда встречались. Такси приехало вовремя и быстро домчало меня до больницы. В отделении мне сразу встретился ее лечащий врач. И по пути к палате пострадавшей стал, что называется,сразу вводить меня в курс дела. - Она поступила к нам вчера вечером в бессознательном состоянии. Авария: две легковушки лоб в лоб, насколько я знаю, не вдавался в подробности, кто виноват, по-моему, ее спутник за рулем. Положение довольно серьезное, но спешу Вас успокоить, что ее жизни ничто не угрожает. Множественные ушибы внутренних органов, подвывих позвонков шейного отдела и перелом ключевой кости со смещением, который, вероятно, потребует операции остеосинтеза.... От слов доктора мне становится дурно, и я останавливаюсь в узком светлом коридоре, пытаясь подавить внезапно нахлынувший приступ паники. - Что с Вами? Вам плохо?- участливо он и берет меня под руку.- Давайте присядем. - Нет, все нормально. Это просто паническая атака. Я вполне успешно научилась с ними справляться... Сейчас я немного успокоюсь, и все пройдет. Можете показать мне, где здесь есть окно? - Конечно, - и мы идем в конец коридора. Доктор распахивает настежь окно, и холодный осенний воздух, врываясь в помещение, бьет меня по лицу. Дышать становится гораздо легче, и я постепенно успокаиваюсь, приходя в себя. - Извините, я не думал, что так напугаю Вас... Тут только я замечаю, что он чуть старше меня, года на 3-4. Такой молодой и, наверное, неопытный. - Это не совсем входит в мои обязанности, но я решил позвонить Вам, потому что она сама попросила. Говорит, что, кроме Вас, у нее никого нет. Я знаю, как это тяжело...- запинаясь продолжал он. Тяжело быть совсем одному... В общем, ближайшие недель 5 она вынуждена будет провести в больничной палате. И ей очень нужна и Ваша поддержка и забота. Да и кормят здесь, если честно, порой просто отвратительно. - То есть, Вы хотите сказать, что я должна буду находиться здесь постоянно? - Нет, что Вы,- улыбаясь говорит он.- Для этого у нас есть медицинские сестры. Достаточно и того, что Вы будете навещать ее раз в пару дней, иногда приносить что-то вкусненькое ( что будет разрешено, конечно), ну а главное- хорошее и позитивное настроение. Так она быстрее пойдет на поправку. Слушая его слова, я понимаю, что это конец. Конец всем моим планам и стремлениям к мечте, которая в ближайшее время могла осуществиться. Моя неоднозначная реакция не ускользает от глаз врача, и он спешит добавить: - Если Вы не настолько близки друг другу, то можете всего этого не делать. Это просто рекомендации, Вы же понимаете, что вовсе не обязаны... - Проводите меня к ней,- перебиваю я его, и через несколько минут уже стою перед Лесиной кроватью. Она пытается улыбаться, но морщится от боли. Шею украшает белый корсет, контрастирующий с ее синевато- желтым, в синяках и кровоподтеках, лицом. Маленькая, хрупкая и такая беззащитная. «Господи, Леська, как хорошо, что ты выжила,»- в сердцах думаю, а вслух произношу совсем другое. - Ну ты как? - подхожу ближе , беру стул и сажусь совсем рядом с ней. - Терпимо. Болит все, но это пройдет. Главное, что жива осталась...- ты снова морщишься, и по щеке скатывается непрошенная маленькая слезинка. - Хоть чем-то обезболивают? - Да, по крайне мере, говорят, что капают обезболивающее, наверное, обычную но-шпу. Как мертвому припарка, если честно,- с глазами, полными влаги, пытаешься шутить ты. Понимая, что главное сейчас не расплакаться самой, я отхожу к окну, чтобы немного успокоиться. Спрашивать о том, как все произошло, значит заставить тебя пережить весь этот кошмар заново, - это было бы жестоко, поэтому я не нахожу ничего другого, как покаяться за невыполненное обещание. - Извини, я так и не перезвонила. Была занята на работе, но больше всего собственными мыслями... Ты несдержанно фыркаешь: - Звучит так, как будто я на смертном одре, и ты произносишь прощальную речь. Эта шутка немного разряжает пропитанный напряженностью воздух, и уменьшает трудность разговора.- Как ты там со своей идеей фикс? Летишь? Я не нахожу, что ответить. Еще вчера не было ни тени сомнений на счет этого, я грезила этой поездкой, и, казалось, ничто не может мне помешать, а сейчас я в полном смятении и не знаю, как поступить. С одной стороны- вроде бы ситуация не критическая, ты переведена в обычную палату и при хорошо сложившихся обстоятельствах и должном уходе скоро пойдешь на поправку. А с другой- ты совсем одна, у тебя нет и никогда не было родителей и прочих родственников, да и друзьями ты так и не обзавелась. А тебе так нужна поддержка! Есть только я- единственный близкий тебе человек, как оказалось. И еще доктор говорил про какую-то операцию... - Так ты летишь или нет? - Не знаю,- решаюсь признаться.- Я не могу вот так тебя оставить.- умолкаю я. - Какие глупости! Неделя твоего отсутствия погоды не сделает. Ты вернешься и опять навестишь меня. Вопрос закрыт.- ты тихонько покусываешь нижнюю губу, вероятно, чтобы как-то отвлечься и уменьшить боль. - Я подумаю над этим. А сейчас тебе нужно отдохнуть. Наверное, много разговаривать нельзя. - Да, пока трудновато, и болит все.- повторяешься ты. - Хорошо, что ты пришла, Алиса. Если будет время, зайди перед полетом ко мне. А то тут бывает иногда чертовски скучно... - Обязательно зайду, и не раз. Думаю, когда ты поправишься, нам надо почаще общаться друг с другом. Что-то мы совсем отдалились, а ведь когда-то были не разлей вода. Отдыхай,я зайду завтра,- шепчу я, видя, что она закрыла глаза. Тихонько выйдя из палаты, отправляюсь на поиски врача, чтобы узнать подробности предстоящей операции. Он объяснил, что при подобных переломах операция необходима, иначе кости будут срастаться очень долго и, к тому же, вполне возможно, неправильно. Чтобы этого не произошло, в кость вставляется металлический штифт, который приобретает пациент, у больницы нет таких денег, но сама операция бесплатна. Со временем этот штифт из тела вынимается. - Сколько стоит эта железка?- прямо спрашиваю у врача. - Порядка 30-40 тысяч, можете сами купить или сделать это через нас. 40 тысяч- больше половины накопленного мною капитала, предназначенного для поездки в Лондон. Я заверила врача, что оплачу все расходы, лишь бы они сделали все, что нужно. Я не могу назвать себя фаталисткой, но некоторые превратности жизни наталкивают на мысль о том, что кто-то за нас уже решил, как будет лучше, и заставляет идти за собой намеченной, видимой только ему дорогой, как поводырь ведет слепого. А тебе не остается ничего другого, как послушно следовать за ним. В такие моменты начинаешь верить в судьбу. На улице светит яркое и еще теплое солнце. По пути я встречаю стайку маленьких школьников с улыбками до ушей, задорно и весело болтающих о чем-то своем. Да, было время, когда все проблемы и несчастья вроде разбитой коленки или потерянной игрушки разрешались легко и просто, и ты снова вот так же-шутя и беззаботно- радовался жизни. После рабочего дня у входа в «Маленькое кафе» меня ждала черная Hyundai Solaris. Артур, галантно распахнув передо мной дверь машины, усадил меня на переднее сиденье. - Я все продумал. Авиабилеты, место, где мы остановимся и что будем посещать- все уже запланировано и почти готово, осталось только твое участие во всем этом. - Артур, - перебиваю его поток слов я. - Я никуда не полечу.