Вообще, ни разу не тянет

Карин шла впереди, держа под руку Сасори. За ними шли Хидан с Югито, Мангецу с Кин, а позади, словно разъяренный демон, которого наебали на душу братья Винчестеры - Суйгецу. И все бы ничего, вот только за левую руку парня держала Шион, а за правую - Хана - та самая пассия. Карин вскользь окинула соперницу взглядом: высокая, с длинными каштановыми волосами. Пухлые губы, такие... вишневые, что ли. Понятен выбор. Понятна Шион, пусть и противоположность, но красавица. И тут у Карин назревал чисто женский интерес: а она тут с какой стороны? Она не красавица, но довольно-таки яркая и интересная. Но Узумаки лепечет что-то Сасори на ухо, девушка хмыкает с шипения Суйгецу позади. Две барышни разыгрывали целую драму за право внимания. Компания решила попереться на горячие источники. Узумаки сразу для себя решила, что купит купальник. Оказалось, что пришлась по нраву ее идея и двум дамочкам. Оставив парней в кафе, девушки (Карин себя не вписывала в компанию) отправились за купальниками. Узумаки сразу взяла пару черных закрытых моделей, подбирая себе юбку, дабы прикрыть жопу, шляпу и сланцы. Как же прикольно было тратить чужие деньги. Видать, Суйгецу еще дома не было. Захватив напоследок очки, девушка направилась к фруктовому бару. Получив ананасовый фреш, она довольно зашлепала к мужской компании. - Что купила? - взвилась Нии, которая не ходила, оставаясь с Кин. - Ай, фигню, - бесстрастно Узумаки сказала. - Наверняка две ниточки, - хмыкнул злобно Суйгецу. - Я смотрю, я тебе покоя не даю, - улыбаясь и поворачиваясь к нему, беззаботно она ответила. О, в фиолетовом взгляде полыхало. - Да, раньше за девушками, которые нравятся, ухаживали, - заметил Сасори. - А ты себя ведешь как первоклассник, только за волосы осталось дернуть. - Мы сами разберемся, - оборвал парень внезапного оппонента. - Но ты цепляешь ее все время, сколько мы уже гуляем вместе, - вмешалась Югито, а у Карин к той резко подскочил градус тепла. - Это бесполезно, - зевнула Карин, не соизволив даже посмотреть в сторону предмета беседы. Ходзуки, кажется, прикусил язык. Компания прождала минут тридцать двух девушек, вышедших из торгового центра взбешенными. - Что, курицы, купальник один на двоих не поделили? - заржал Хидан. - А ты как узнал? - недоуменно спросила Шион, даже игнорируя оскорбление. Хана тоже заинтересованно посмотрела на блондина. - Некоторые вещи у баб очевидны. - Мы просто хотели быть в лучшем виде, - Хана вставила свое слово, с вызовом посмотрела в сторону Узумаки. Да, виделись они только в потемках. И девушка была не комильфо. - Видала я ваши лучшие виды, - не без ехидства улыбнулась Карин. Как бы там ни было, а преимущество оказалось на ее стороне внезапно. - И да, девочки, я человек самодостаточный, я не буду участвовать. - Тогда мы его поделим между собой, - чуть ли не замурлыкала Шион. - Да ради Кроули (что-то из меня сегодня прет его драматизм), - закатив глаза и чуть ли не провыв, ответила Карин, тут же картинно поднимая руки вверх. - Сами делите: кому его хер-ногу-руку! - Ты дура? - пораженно глядя на Узумаки, словно та проебала Эльдорадо, спросила Хана. - Хуже, - лучезарно улыбнулась Карин, напяливая солнечные очки. Теперь можно было поглядывать на Ходзуки, особенно, его реакцию, ведь очки девушки были с зеркальными, непроницаемыми линзами. А у того рожа действительно была злобной. Но и он сделал нечто неожиданное, что заставило Карин внутри вскипеть: он просто подошел к девушкам, встал между и обнял каждую за талию. Карин же подошла к Сасори, который созерцал весь этот театр абсурда с претензией на драму. - Только не бросай меня, - вцепилась она в руку парня, - а то ты его очень хорошо тормозишь. Странно, но к этому человеку на какой-то неведомой основе сразу возникло доверие - она сама его касалась. - Я против всей этой душевной порнографии, но не брошу, а ты мне пообещай с бабушкой. А то эта старая ведьма пытается меня всем впарить. Не так давно, где-то годик назад, чуть не пристроила свою пятидесятилетнюю подругу, которая мне почти в маман годится, - зашептал он. Карин невольно рассмеялась. Сейчас со стороны казалось, что они шепчутся о чем-то сокровенном. Узумаки невольно глянула на Суйгецу. Он на нее не смотрел, делал вид, что усиленно слушает лепет двух девушек, вот только шея парня... Казалось, что тот еле сдерживается - такое напряжение. А потом компания села в автобус, который должен был довести их до горячих источников. Карин юркнула к окну, Сасори ее благополучно загородил от Суйгецу, но тот сел позади, тут же ударяя по спинке сиденья девушки коленями. - Он как маленький мальчик, который влюбился, а показать это может лишь так, - прошептал Сасори, склоняясь к девушке. - Я уже не знаю, - тяжело она вздохнула. - Так он еще и этих двоих за собой потащил, потому что я согласилась с тобой на прогулку. Это я спровоцировала, - расстроено протянула девушка. - Это тяжелый случай, - засмеялся парень. Позади послышалась возня. Карин повернулась, причем чисто интуитивно. Две соперницы не могли определиться, кто же сядет с Суйгецу, у которого на лице уже просто продалбливалось раздражение. Пока рядом с ним не сел брат, что кое-как разрешило конфликт. Сам себя наказал, мысленно заржала Карин, потирая в предвкушении руки. А с другой стороны - это она должна сидеть рядом с ним. Но, делать нефиг, поэтому девушка достала плеер с наушниками, заботливо взятый из города, и включила, чтоб абстрагироваться. - Что слушаешь? - тут же спросил Сасори. Понятно, не тонкий намек на то, чтобы выклянчить один наушник. И девушка вежливо поделилась. Легкая музыка, автобус трогается с места. Девушка смотрит в окно. Не тот парень с ней сидит. Нужный позади, дико близко, но катастрофически далеко. Как же это все неправильно, как же она устала. Быть рядом, но не с Суйгецу. Быть на этом ебанном расстоянии. Что-то коснулось вдруг ее слева, девушка чуть не взвизгнула, когда увидела ладонь с конфетой слева. Резко повернулась назад, тут же буквально сталкиваясь со взглядом фиолетовых пронзительных глаз. Он просунул руку в узкий проем. - Я не нуждаюсь в твоих подачках, - прошипела она гневно. - Не вредничай, хомячок, -добродушно он так говорит, что хочется поверить. - Чего тебе? - вздыхая, будто Суйгецу ее утомляет, спрашивает Карин. - Тебя. Комнату. Массаж. Совместное купание. Шампанское. А еще посмотреть на заходящее за горы солнце. - А в чем подвох? Такая угроза была, - она не может с ним уже мирно и беззаботно говорить. - Я просто устал и хочу с тобой отдохнуть, - опять так искренне и проникновенно, без толики едкости и колкости. - Ты знаешь, что для этого нужно, - а у нее уже принципов воз и малая тележка. - А просто довериться мне? - наивно он спрашивает, так, сука, беззаботно. - Ты не вызываешь у меня больше доверия, - выплевывает она, что ком, который в виде всего негатива подкатил к горлу, а она, наконец, избавилась от него. Карин заметила, как похолодел его взгляд, как там стало мертвенно. Дура, опять она все испортила. Опять отказалась. Почему-то у Карин было такое ощущение, что она пожалеет о своем отказе. Но было поздно, девушка даже вздрогнула, резко отворачиваясь. Вот оно, теперь она в проигравших. Внутри все выворачивается наизнанку. Где-то же должна быть лазейка. Сука, Винчестеры всегда выкручивались. Конечно, это всего лишь наигранный сценарий, но такой ахуенно-воодушевляющий. Карин нашла то, чем успокоить себя, чем заглушить эту пульсирующую панику в ее висках. Не зря она его отталкивает, не зря. Вот почему он все еще тянется к ней, не к двум девушкам, что готовы в любой момент отозваться на его потуги. Пусть так и будет. Острое желание выпить напало на Карин, как какая-то чума. Она просто нажрется и вырубится. Этот сумасшедший тоже, а потом он трахнет одну из своих бывших, так, чтоб Карин это непременно услышала, а, может, даже увидела. Простой расклад или симбиоз, но это уже ебанная цикличность. И в душе вдруг так больно, внутри будто никому незримые стены выкорчевывают. А потом Карин понимает, что не хочет воевать. Не хочет пить, потому что это дно. Но и не хочет остаться использованной и выброшенной. Ведь это даже хуже, чем безответная любовь. Там хотя бы не вкушаешь это "свое", такое безумно-болезненно-прекрасное. Она откровенно заебалась менять и выдумывать новые тактики. И каждый раз отстраняя от себя Суйгецу, она не ему делает больно, а себе. - Давай свою конфету, - резко она оборачивается, чтобы не ломаться и не раздумывать, чтобы не взвешивать каждый свой выдох в сторону парня. Ибо дышать без него становится очень быстро нечем. А Ходзуки молчит, даже не смотрит в ее сторону. У Карин каждая секунда его молчания, что тупым ножом по венам. Царапается, доставляя ноющую боль. - И что же ты задумала? - сквозь зубы он спрашивает, так и не удостаивая взглядом. Морщит свой нос, а серебристая челка на глаза падает. Таким он Карин нравится - будто маленький мальчик, надулся, а как помириться - не знает. - Давай поменяемся местами, - говорит она Мангецу, а взглядом таким смотрит на парня, умоляющим, проникновенным. Будто вся ее жизнь зависит от ебанной пересадки. - Эй! - рявкает младший, когда старший, ухмыляясь, встает, хлопая задремавшего Сасори по плечу. Мужчина дергается, но, услышав просьбу, посмотрев сонными глазами на двух заеб грешных, встает, пропуская Карин. А та довольно плюхается на сиденье. Вот оно, бабочки - эта тяжесть внутри ахуенна, такое живое ощущение - они приятно трепещут внутри. Как в задроченных мелодрамах и любовных романах. А Ходзуки скрестил руки на груди, словно баррикадируясь от нее, что от чумы. Уперся взглядом в окно, как будто там самое важное в его жизни. Карин лыбится почему-то. Как маленький ребенок в предвкушении какой-то пакости. Сверху на полке пледы. Девушка стягивает один и накрывает себя и Суйгецу. Разворачивается спиной к выходу, устраиваясь набок. Как же круто уткнуться носом в его плечо. Вдыхать запах его теплой кожи, просто соприкасаться. А Суйгецу так и куксится, пытаясь найти в мелькающих пейзажах что-то эдакое. Поджав губы, хмурясь и чуть ли не шипя себе под нос. Дергает плечом, показывая, что не желает даже такой близости. Кажется, он серьезно задет, но Карин готова рискнуть. Очередное спонтанное сумасшествие, первое, что взбрело в голову. Карин теперь начинает понимать человека, в которого втюрилась. Жить желаниями. Делать то, что хочет она. Брать желаемое, и чихать на все. Это будет забавно, если Ходзуки на грядущую выходку устроит истерику. Но только без сожалений. Она буквально втискивается в парня. Левая рука под пледом ложится на его бедро. Бедняга от неожиданности дернулся, вжимаясь в спинку сиденья. - Прекрати, - это он уже выдыхает в макушку девушки, тихо-тихо. - Я хочу, - шепчет Карин в ответ и понимает, что просто начинает дрожать от возбуждения, всего лишь от предвкушения шалости. Ее пальцы медленно водят по уже горячему и твердому паху. Пальцы медленно расстегивают не туго пришитую пуговицу. Ловко расстегивают молнию джинсов. Как же Карин хочется этого тактильного контакта. Просто ощутить подушечками пальцев желание любимого человека. Малое доказательство того, что все это не зря. Ловко оттянуть резинку нижнего белья. И вот оно, горячее, твердое и возбуждающее. Банальное его желание. Лично к ней. Только к ней в данную секунду. И похуй на то, что это обычная физиология. Суйгецу хочет. Не отталкивает. Сдается. Отдает себя. Они одновременно, словно по команде, поднимают головы. Встречаются взглядами. У него там фиолетовая страсть, схожая на ядовитую ртуть. А у нее чувства, наверное, впервые их так много во взгляде. Карин закрывает глаза и улыбается, а через секунду парень накрывает своими губами ее. Поцелуй такой медленный, а Суйгецу разворачивается к девушке, устраиваясь набок и притягивая рукой к себе. Карин до колкости в пальцах хочется ласкать парня. Подарить уже наконец эту накопленную и нерастраченную нежность. Ведь с ним можно. Ему нужно. Он оценит. Тихий стон в ее рот, когда пальцы Карин медленно забираются в нижнее белье Ходзуки. Когда подушечками ведут вниз, потом вверх, еще ощутимо. Со стороны-то кажется, что они просто обнимаются, что парень и делает - двумя руками гладит спину Узумаки, медленно, но напряженно вдавливается в ее лопатки пальцами, проводит вдоль тех, невольно выгибая девушку. Зарывается горячими пальцами в ее волосы, намеренно делая давление несильное на затылок. А Карин смелеет, возбужденно ловя эту ответность. Теперь ее ладонь ласково накрывает горячий пах Ходзуки. Странное и новое чувство, но такое необходимое. А ее пальцы теперь обхватывают обжигающую плоть, но по-прежнему ласково. Ей нравится ощущать эту мелкую власть над ним, потому что это некое доказательство. Его тяга к ней сквозь все срачи, принципы, комплексы и обиды непоколебима. Можно все списать на животные инстинкты, на подрочить - что мерзко даже звучит само по себе - но в этом до тошноты обычном действии, таком развратном - столько много для них откровений. Ласка. Желание. Страсть. С нежеланными людьми так не бывает. А такой, как Ходзуки, не позволил бы себя касаться, будь ему Карин не нужна. Будь она нежеланна. - Ты такая подлая, - шепчет он сквозь поцелуй, оттягивая легонько нижнюю губу девушки зубами. И тут же делает поцелуй глубже, засасывая своим языком ее язык. И Карин в этот момент понимает, что он ласков и нежен. Их предыдущие поцелуи были животными и грубыми, такими откровенными и болезненными. Этот поцелуй уже двух влюбленных. Когда тянешь удовольствие от соприкосновения и скольжения языков, когда дразнишься... И искренне хочешь заняться любовью. Медленно, вкусно, что гурман, который получил свое самое желанное лакомство. Карин двигает по-прежнему медленно рукой, но вот сжимает плоть сильнее. Ей бы хотелось сейчас оказаться под Суйгецу, потому что внизу все отзывается ноющей пульсацией. А потом девушка ощущает, как плоть в ее ладони напрягается так сильно, что ощутимы венки - пульсация дикая. Рывок в ее ладони, горячая влага. Тихий стон в ее рот - Ходзуки до судорог в челюсти, до боли целует девушку, до нельзя раскрывая ее рот при поцелуе. А потом он отстраняется, чтобы посмотреть в ее горящие от желания и счастья глаза - по-прежнему - и улыбается. А взгляд теплый-теплый. - Ты победила, потому что это дико подло, - сказано без злости, что какое-то откровение. Девушка лишь хмыкает, отводя свой взгляд вниз. Ей не хочется ни парировать, ни выдавать колких реплик. - Моя одежда... Твоя рука... Это пиздец, - раздается тихий смех Суйгецу. - Ты мне должен, - смеется она в ответ, стараясь внутренней стороной пледа вытереть свою руку и пах парня. - Все в моей ладони и на пледе. - Убери это нахер от меня скорее, - морщит он опять свой нос, от чего выглядит забавно. - Это же... Ты сам это сделал, - прыскает она от смеха. - Эта часть меня больше не принадлежит мне, - брезгливо он отшвыривает плед, ловко и незаметно застегивая молнию. - Гудини херов, - ржет Карин уже откровенно, касаясь ладонью, той самой, своего лба, а потом ошарашенно смотрит на Ходзуки, который на секунду замирает, а потом ржет лошадью, чистым кусочком пледа вытирая лоб Карин насухо. А потом поцелуй в лоб. Такой странный, что все внутри Карин замирает. Дикий какой-то жест. Почему ей кажется, что это как какое-то обещание. Иное отношение. Но Суйгецу не дает подумать. - Нахуй, - вскакивает он и запихивает плед наверх, хватая чистый. А потом он поднимает подлокотник между собой и Карин, устраивая девушку спиной к себе, так чтобы она легла на его ноги, а свои в коленях согнула. Карин не против понежиться в его объятьях. Что-то только что изменилось. Стало теплее и важнее.