Последний шанс

Рыжеволосая девушка сидела на мосту, свесив ноги и болтая ими. Ее взгляд, направленный вдаль, не выражал ровным счетом ничего. Это был один из тех редких моментов, когда она не скрывалась за масками, позволяя внутренней пустоте проявиться снаружи. Люди проходили и проезжали мимо, показательно игнорируя, как они думали, очередного суицидника. Им было все равно. Никто бы ее не остановил, реши вдруг пополнить сводки новостей за счет своего прыжка. Но она не собиралась умирать. Жизнь, точнее то подобие жизни, что у нее тянулось, слишком дорогое, потому что из всего былого осталась одна-единственная ценность. И ради этого сокровища она будет продолжать существовать, ведь стоит окончательно уйти в бездну, как он отправится следом, что недопустимо. Она есть его щит, его меч, глаза, руки, воля. Это тянется непозволительно долго, слишком долго бежит девушка от своей смерти, живя для одной цели — сделать ради него, своего мира, своей ценности, все. Серое измерение же отлично от этого цветного. В нем можно увидеть больше. Та она, что живет в нем, умнее. Или просто видит и знает больше. Та она оставляет подсказки — время, место, люди. С последними сложнее всего: кого-то приходится убивать, других использовать, через третьих выйти на нужных. Девушка не всегда понимает смысл подсказок, но они всегда исключительно полезны. Они открывают ей глаза на многое. Ей понадобилось много времени, чтобы понять, что та, серая, такая же. У той тоже есть только одна ценность. И та тоже готова на все. Но время ушло гораздо дальше, и скоро долгий бег наперегонки со смертью должен закончиться. Скоро прошлое настигнет их снова. Но это и без того последняя попытка — она готова отдать себя, чтобы защитить ценность. И он отправится следом, а потому нужно сделать все, чтобы у него появилось желание остаться. Нужен маяк. Нужен якорь. Нужно закончить приготовления. Она к сожалению не знает, сколько времени земля будет продолжать носить ее бренное тело, не знает, сколько бездна прождет свою жертву, но время утекает сквозь пальцы, а потому стоит спешить. Есть смысл спешить. Девушка растянула губы в безумной улыбке, хохот сотряс ее тело, тихо сорвался с губ; времени почти не осталось. Рыжая девушка неожиданно вскинулась, в шоке глядя на речку под собой. Испуганно отползла от края, подымаясь и потерянно оглядываясь, чувствуя, как страх топит сознание: она не чувствовала своих братьев, не узнавала город, в котором оказалась, и не помнила ничего кроме старых-старых лет в родительском доме. Разум ее снова повяз в тумане прошлого, сама она снова стала той другой собой, что шагала в сером мире, где уже ждала новая подсказка. Она торопилась, пока великая ткачиха не сплела свой узор судеб. *** Студент отчаянно нажал на звонок и замер в ожидании, чутко прислушиваясь к царящей вокруг тишине. В первый раз он не обратил внимание на подобную аномальную зону в центре города, где вообще-то напротив должно быть очень шумно, а сейчас только еще больше поддавался панике. Через недолгое время раздался щелчок замка, и дверь распахнулась, являя давешнего знакомого, с которым он провел самую великолепную ночь в своей жизни и которого не видел уже больше недели. Но сейчас ему просто некуда пойти, не к кому обратиться — друзья слишком молоды и не понимают, не подходят совершенно. Они скорее в клуб затащат, чем выслушают. Мужчина, все в тех же белых брюках, черной рубашке и черных тапочках, посторонился, пуская его внутрь. Видать, читалось что-то такое на лице. А потом был знакомый успокаивающий чай, согревающий тело, и долгое сидение на кухне в молчании. Не тягостном, нет. — Переспи со мной снова, — попросил он, когда выпил третью порцию чая, старательно отводя взгляд. Потому и не увидел, как тот нахмурился, отвечая: — Если тебе негде переночевать — оставайся. Для этого не обязательно… — Так я был мальчиком на одну ночь?! — взвился он, заводясь с полуслова. И прикусил себе язык — сам искал кого-то с таким намереньем, сам не пришел после и даже имени не спросил… Просто раздражение, накопленное за последние дни, рвалось на выход. — Я этого не говорил, — спокойно начал, подливая чай. — Просто не нужно говорить подобное с лицом побитой собаки, которой некуда податься. Парень сдулся, напряжение ослабло. Он чувствовал несильную обиду из-за его спокойствия, но так же и понимал, что случись все иначе — еще долго бы не успокоился. Сейчас любой конфликт в огромную ссору бы раздул. — Я и правда ушел из дому. Не навсегда, просто нужно отдохнуть. Не могу там больше находиться, — прошептал он, смотря в черный стол, видный из-под белой ажурной салфетки. — Оставайся, я не против. И они снова долго молчали, парень собирал себя в кучу и, когда пришел в себя достаточно, чтобы отвлечься на что-то, сел за учебу. Впрочем, сосредоточиться на ней он не смог уже по иной причине, по которой и растянул работу на два с лишним часа — постоянно переключался на хозяина квартиры. Тот иногда деловито прохаживался мимо, изредка останавливаясь и наблюдая за ним, читая его записи через плечо. Ему даже стыдно за малопонятный почерк стало, особенно когда мужчина, сжав его пальцы своими, исправил пару ошибок, выводя каллиграфические буквы. Такая близость волновала, заставляла дыхание учащаться, и желать прижаться к нему со спины, почувствовать те мышцы, что скрывает одежда, но которые он разглядел в прошлый раз в полумраке. Поэтому, как только начало темнеть, он быстро сложил конспекты в рюкзак, пожирая глазами недавнего любовника. А тот долго просто смотрел в ответ, склонив голову набок, но в итоге сдался и ушел в спальню. В этот раз в одежде он не запутался, и в постели оказался быстрее, чем тогда. Да и страха теперь не испытывал, хоть так ни под кого и не лег с того дня. А еще сегодня он не лежал пластом, выгибаясь и мечась по подушке от удовольствия, а старался отвечать насколько хватало умений и опыта. Он гладил, ласкал любовника, пылко отвечал на поцелуи, зарывался ему в волосы небрежно связанные в низкий хвост, перебирал пряди, наслаждаясь ими. — У тебя прямо пунктик… — на мгновение оторвавшись от припухших сосков, хмыкнул любовник. — Так нравятся мои волосы? — О, они у меня уже чуть ли не фетиш, — согласился, замирая. — А что, тебе неприятно? — Нет, мне хорошо, когда ты их трогаешь. Приятное чувство, — признал, прикусывая горошину и наслаждаясь судорожным вздохом. Потом поднялся к шее, принялся выцеловывать ее и легонько покусывать. — А сильнее можешь? Он мог и укусил сильнее, так, что наутро наверняка останется немаленький след. И поймал сладостную дрожь тела и тихий полустон. — Мазохистик, — шепнул, начиная прикусывать кожу на плечах. — Сам в шоке, — прерывисто признал парень, ловя кайф от такой пикантной боли. Поцелуи и укусы смещались вниз, снова прошлись по соскам, спустились на пресс, на тазовые косточки, по очереди прикушенные, но когда он приготовился наслаждаться минетом, его неожиданно перевернули на живот, ставя на четвереньки. Ягодицы тоже покусали, заставив его судорожно вцепиться в кованную спинку и уткнуть лицо в подушку. А потом язык начал ласкать дырочку и его совсем повело, вынуждая выгибаться, постанывать, оттопыривать попу и просить большего. Пальцы погрузились внутрь почти без проблем, что говорило о том, что мальчишка все же растягивал себя, готовясь для кого-то. Поэтому мужчина почти не медлил, вводя три, а потом и четыре пальца, обводя языком колечко мышц. Парень уже дрожал от напряжения, просил большего, и долго его терпеть не заставили. К нему прижались со спины и вошли сразу на всю длину. Он охнул — не смог удержаться, но больше от неожиданности, чем от боли. Подождав совсем немного, буквально несколько выдохов, его любовник начал неспешно двигаться, выходя почти полностью, чтобы внутри осталась только головка, и загоняясь сильно, до упора. Мальчишка выгибался, подставлялся, двигался сам, стремясь навстречу, вскрикивая при особо сильных и глубоких толчках. Он елозил по простыни коленками, разводя ноги шире, прижимаясь ближе, пропуская в себя дальше. Он сжимался внутри, обхватывая узкими горячими стеночками член, даривший наслаждение, сосредотачиваясь на том, как головка каждый раз проезжает по простате. Он плыл на волнах удовольствия еще большего, чем в прошлый раз, в разы большего, чем когда-либо раньше. Он цеплялся за спинку, как за последнюю надежду остаться в сознании, когда в глазах плясали искры, а понимание того, что в первый раз с ним действительно осторожничали, накрывало мысли. Он рухнул на матрас, лишившись всех сил, когда ноги разъехались, не выдержав ошеломляющего оргазма, достигнутого только от стимуляции простаты. Хрипло и сорвано дышал как последний астматик, пытаясь прийти в себя и понять — потерял ли он сознание на мгновение или все же нет. — Жив? — со смешком спросили сверху. — Скорее да, чем нет, — признался он через пару мгновений, показавшихся вечностью. — Отлично, потому что я еще не закончил. — И мужчина показательно двинулся внутри туда-сюда. Парень застонал безнадежно, не находя сил пошевелиться: — Да, давай я вот так полежу, а ты продолжай. После такого у меня точно не встанет. — Хочешь поспорить? — прошептали ему на ухо, покусывая мочку и вылизывая раковину. Отвечать он не спешил, чувствуя, что даже такие почти невинные ласки находят отклик в теле. — А может я и поторопился с выводами, — пришлось признать, когда зубы вонзились в загривок, посылая разряды удовольствия. Шея, плечи, лопатки — все, до чего дотянулся мужчина, не выходя из вкусного тела, было украшено следами от зубов. Член внутри пульсировал и вскоре возобновил движение, начиная не спеша и ускоряясь по мере того, как возбуждался его любовник. Вскоре он снова стоял на четвереньках, скуля от быстрых толчков, закусывая наволочку и проезжаясь головкой по простыне, размазывая выступающую смазку. Всего было так много: ласкающих рук, большого члена, орудующего внутри, жаркого рта с острыми зубами, что он едва держался, чтобы позорно не кончить сразу после начала второго захода. А любовник и не собирался так быстро сдаваться, похоже, решив в конец заездить его. Но он не жаловался — не хватало ни сил, ни дыхания. Только стонал, всхлипывал, иногда срывался на крик, задыхаясь от восторга. Несколько раз он все же порывался кончить, но пальцы зажимали член у основания, даря болезненное наслаждение, но отдаляя оргазм. Когда все наконец закончилось, сил совсем не осталось, даже на ссору. К тому же злится на того, кто нежно зализывает укусы и втирает мазь в натруженные мышцы, перед этим отнеся в ванную и самолично ополоснув, не получалось. Поэтому он просто буркнул: «Инкуб ненасытный», откатился к стенке и уснул почти сразу, стоило мужчине нежно чмокнуть его губы, благодаря. Утром, как ни странно, спина снова не болела, и его переполняли новые силы, проблемы казались не такими уж и большими. Стоило признать, нигде и никогда сон не приносил такого облегчения, как здесь. Уже уходя с гостей, после вкусного и сытного завтрака и кружки кофе, он неожиданно вспомнил, что так и не знает имени своего любовника. Да и сам тоже так и не представился. Но это придавало особой перчинки в их отношениях, а то, что он снова придет сюда, сомнений не было. Парень сыто и довольно улыбнулся, вдыхая запах утренней прохлады, спеша на вторую пару.