Последний шанс

Солнце припекало, даря последние недели тепла перед настоящей осенью. Скоро начнутся дожди и грозы, начнет ходить грипп, все засунут шорты, юбки и майки глубоко на дно шкафа, достанут одежду потеплее. Семеро студентов: пятеро парней и две девушки, громко переговариваясь, шли по тротуару, возвращаясь с занятий. Пары закончились, последнюю вообще отменили, и ребята пребывали в благостном расположении духа. Один из парней, посмеиваясь, отмахивался от подначек друзей, что уже третью неделю шутили на счет его «парня», мало того, что актива в постели, так еще и настоящего садиста. Все метки, которыми Дерек обзаводился после ночей с любовником, мог не заметить только слепой. И ладно следы на шее и плечах, но когда в раздевалке все узрели укусы на груди, спине, синяки на бедрах и ногах, а после последнего раза еще и на руках — приходилось долго объяснять, что он сам просит об этом, а не подвергается насилию. Вообще, друзья отнеслись к его статусу «занятой надолго» вполне спокойно, даже меланхолично. А вот все остальные мальчики и девчонки, которых он имел с завидной частотой, резко стали плеваться ядом. Как это, променять их?! И поначалу все было спокойно, но когда на вопрос имени своего парня он пожал плечами и отказался отвечать — все неожиданно заинтересовались. Еще бы, ни одной фотки, никаких сведений: ничего. Он понимал, что этим только подогревает чужой интерес, но выливать на других их дорогие сердцу минуты общения совсем не хотелось. Нет, вместо этого собирал эти моменты, бережно хранил их в памяти, словно сокровища, перебирал иногда. И не выяснял о прошлых отношениях «своей пассии», как говорили друзья, но не мог спокойно думать, что сейчас кто-то может оказаться на его месте. И только радовался необщительности и некоторой замкнутости своего мужчины. Сейчас они встречались намного чаще. Он все так же приходил на его территорию, но их отношения больше не строились на одной лишь близости. Сейчас они могли просто спать вместе, что казалось обоим очень интимным жестом, знаком доверия. Оказалось, что Рей всегда спит с краю, закутываясь в одеяло как в кокон. Теперь они часто засыпали в обнимку, и Дерек просыпался в кольце горячих рук, чувствуя сопение в шею или в затылок, закутанный вместе с ним в одеяло, в дни, когда любимый спал дольше, а не вставал вместе с солнцем. А еще он полюбил не только кофе, но и черный чай поутру. И вкусную домашнюю еду, которой никогда не баловали дома. И ленивые поцелуи на прощанье, когда уходил в универ, превращающиеся в пожар в последние секунды. И медлительность любовника, его молчаливость и открытость в моменты душевной близости. Они оба не ставили стен, ограничений, позволив течению нести в неведомые дали жизни. Они неспешно узнавали друг друга, открывая разные грани характера, привычки и причуды. Привыкали к этому, подстраивались друг к другу. Оказалось, что когда холодает, рубашки сменяются на свитера, так же хорошо сидящие на фигуре и придающие некоторой домашности облику. Свитера, которые можно медленно стаскивать с тела, целуя каждый оголившийся сантиметр кожи. Они даже не спорили, когда в квартире появилась еще одна зубная щетка и вещи. Они не ссорились, когда обнаруживались какие-то мелочи, вроде оставленного на подоконнике блокнота или валяющейся ручки, немытой тарелки, не повешенного полотенца. — Эй-эй, смотри, какой красавчик! Дерек, глянь! — воскликнула его одногруппница, указывая пальчиком с длинным ногтем куда-то вперед, чем прервала шутливую перепалку друзей. Они проследили за ее пальцем и Дерек замер, чуть не приняв стойку охотничьей собаки, почуявшей дичь. Подруга указывала на того, кто занимал его мысли последнее время. И как-то все промоталось — рюкзак бросил парням, сам разбежался и, поддаваясь сиюмитной прихоти, запрыгнул на спину «красавчику», чуть не сбив того с ног. — Привет. — И чмокнул в щеку, держась за плечи и сомкнув ноги на бедрах. В устойчивости своего «вампира» он был уверен. — Я думал, ты не вылазишь из своей берлоги. — А еда в холодильнике появляется магическим образом, да? — фыркнул Рей, ставя пакет на асфальт. Запрыгнувший на него мальчишка улыбнулся и опустился на ноги, потянулся губами и получил приветственный поцелуй. — Я бы такого тоже не показывала, — призналась одна из одногруппниц, нагнав его. — Друзья? — Да. Ребят, это Рей, Рей, это Анька, Кэт, Димон, Раян, Игнат и Егор, — по очереди представил он одногруппников, но те удостоились лишь равнодушно скользнувшего взгляда, и Рей снова обратил все свое внимание на Дерека: — Сегодня домой или ко мне? — К тебе, дома гости должны приехать, я там буду лишним. А Лиска как? — Хорошо, я бы сказал, но что-то ее взволновало. Говорит, что сама разберется. — Да-а-а, дела, — взлохматил он волосы, задумавшись, что от него рыжая помощи точно не примет. В последнее время она вообще вела себя странно, взяв с него обещание помогать Рею. — У тебя еще есть планы? — Нет, я полностью твой. Возражений же нет? — он бросил на друзей взгляд, четко говоривший: «Только попробуйте испортить мне малину», те дружно замотали головами, девушки так вообще все еще не сводили взгляд с мужчины. А потому протянул недовольно: — Девчат, слюни подотрите, здесь все только мое. — Говорил же, меня девушки никогда не интересовали, только Лис, а она совсем другое дело. — Так мне что, еще и парням показательно морды начистить? Те, конечно же, со смехом помотали головами, отказываясь признавать в себе голубые наклонности. — Хоть бери и табличку вешай, что ты занят. — Ладно, ребят, до завтра. Пока! — И подняв с земли пакет с покупками, подхватив другой рукой Рея под локоть, пошагал дальше по тротуару, ловя в спину скомканные прощания. — Дерек, дубина, а сумка! — крикнул Игнат и бросил ее обернувшемуся другу. — Спасиб! — кивнул, после чего забросил лямку на плечо, забрал у Рея пакет, который тот уже успел поднять, и повел его дальше, желая как можно быстрее скрыться от чужих взглядов, облизывающих его мужчину. Раньше он и не думал, что тот может привлекать столько внимания. Как ни странно, но если вначале их просто сверлили разными взглядами, то позже вообще перестали замечать. То есть совсем, будто их и не было. Обычно хоть несколько человек, но скользнут по тебе взглядом, а здесь словно пустое место. — Тебе не кажется странным, что нас не замечают? — тихо спросил, увидев, как проходившая рядом девушка вздрогнула и взглянула на них как на привидений. — Аура такая, — спокойно дал справку Рей, откидывая прядь за плечо. — Если я не хочу — меня не замечают. Лис тоже так может. Если подумаешь — вспомнишь, что на свадьбе ко мне тоже никто не подходил. — Ого, круто. А тогда почему так не сделал? — ревниво осведомился, заглядывая ему в лицо. — Знаешь, если бы я заранее не почуял тебя — ты бы валялся лицом в асфальте после такого прыжка. — О, — удивленно округлил он губы, по-другому глядя на ситуацию. Потом прокрутил слова еще раз и заметил очередную странность в копилку странностей. — Почуял? Как? — Как? — задумался Рей, пытаясь объяснить такую простую способность, данную ему с рождения. — Ну, вот ты проходишь мимо булочной и чуешь только что испеченный свежий хлеб или булочки, а с кондитерской пахнет горячими сочниками и тортиком, чуть более слабый запах уже остывших корзинок. Мимо проходит девушка, от которой пахнет гелем с клубникой, шампунем с травами и псиной, за ней женщина, чей убойный запах духов должен перекрыть то, что она уже неделю не мылась. И в зависимости от погоды твои ощущения тоже меняются, как в дождь находит меланхолия, в солнце тепло, в грозу уют в доме, в снегопад ты сидишь под пледом с книгой и горячим шоколадом. Вот представь, что люди, они как погода или те же булочки. С некоторыми уютно, с другими волнующе, с третьими тепло. Или одних хочется съесть, в хорошем смысле, как любимую булочку с карамелью, только что вытянутую с духовки, а других выбросить, ведь уже черствые или даже заплесневелые. — Ого… Это ты так видишь людей? — поразился Дерек, даже затормозив. — Правильнее сказать и так тоже. Но ведь и ты строишь мнение о незнакомцах глядя на их внешний вид, одежду и мимику. И ты можешь почувствовать неприязнь к кому-то, хоть внешне он ничем не отличается от остальных, — Серьезно глядя ему в глаза, пояснил Рей. — Просто разные люди мыслят по-разному. Кто-то верит обертке, кто-то чувствует начинку. Как одни бросаются на конфету в ярком фантике, а другие посмотрят на срок годности и состав. — А меня ты как чуешь? Как булочку? — взволнованно спросил, не отводя взгляд от чарующих черных глаз. — Скорее как конфету с вишней в коньяке внутри. Сладкий, с кислинкой и терпкостью. Кажешься прочным и твердым, а раскуси — и внутри опасная хрупкость, способная вытечь. Сломай — и тебя не станет, утечешь по пальцам, и сам не попробуешь и другим не дашь. Как чаша, которую разбили и все ее содержимое разлилось. А кажешься прочным, даже выдерживаешь грубые нападки, давящие на стенки, но можешь треснуть в любой момент. С другой стороны, ты сладкий и пьянящий, заставляешь забыть обо всем на свете, — прошептал он последние слова в самые губы, нежно целуя и стараясь не сорваться, не превратить объятья в капкан. Некогда он очень похожим образом думал о Лис. Та тоже оказалась очень хрупкой, хоть и выглядела твердой и сильной. Хрустальная ваза, разбившаяся и расплескавшая содержимое. И все, что от нее осталось — это несколько осколков, по которым и прыгает личность, в попытке собрать себя заново. Но хрустальные замки не восстанавливаются. Дерек же трепетал, сердце заходилось бешеным стуком, те самые бабочки порхали в животе, а кости грозили отечь расплавленным воском. Никогда еще никто не говорил ему ничего подобного, никто не вел себя с ним так осторожно, боясь сломать. И сейчас он понял с кристальной ясностью, что влюбился. И если эта любовь станет граблями — он действительно может сломаться, не выдержав. Романтику момента испортила молодая женщина, с осуждением, завистью и отвращением пялящаяся на них со спины Рея. Заметив ее краем глаза, Дерек с наслаждением обнял его за шею, показывая той средний палец, закрыл глаза и отдался на милость горячих, ласковых губ. Потом они, все так же держась за руки, дошли до дома Рея. В молчании, в котором каждый предавался своим, порой нерадостным, мыслям. Рей размышлял о втором шансе, что дала ему судьба, о том, что сможет уберечь этот шанс. С грустью думал, что могло получиться когда-то с Лис, сложись все иначе и стань они не настолько настоящими друзьями. Они всегда любили друг друга, но выйти на уровень пары не смогли бы, слишком их чувства отличалась от чувств мужчины и женщины. Теперь у него появился новый шанс, в новом городе, в новой жизни, начатой после всех ужасов прошлого. И он постарается не упустить его, впервые поставив на кон все. Дерек же предавался унынию под давлением осознания. Вот и как после этого продолжать так халатно относиться к их отношениям? Началось все с его глупости, по ней же и продолжилось, а дальше? Ведь и отношений этих, как таковых, нет. Точнее они есть, но непонятно какие. Вроде и пошло все значительно дальше просто секса, но насколько дальше? Сейчас они и правда походили на парочку, но надолго ли это? Не выгонят ли его, стоит надоесть? Раньше все казалось проще без страха быть брошенным… Рей, стоя в лифте, внимательно следил за ним, замечая любые изменения в мимике и легко отслеживая мысли, чувствуя их отголосок. Поэтому когда загнанный в угол Дерек уже решил просто сбежать, чтобы обдумать все в одиночестве, крепко схватил его за руку и взялся поглаживать большим пальцем середину ладони. Потом переплел пальцы, показательно расслабляя руку. Вроде «я и не держу, можешь вырваться, но реакция у меня хорошая». Так они и оказались в квартире — все для себя решивший мужчина и мандражирующий студент. Рей разложил по тарелкам картофельную запеканку, по чашкам разлил чай, и в несколько напряженном молчании они приступили к позднему обеду, слишком плотному для полдника. Рей знал, что надо прояснить один важный момент, иначе напряжение их не покинет, но выждал ровно до того момента, как Дерек отложит тарелку в сторону и возьмется за печенье с чаем, и спросил этак между делом: — Так мы встречаемся? Дерек подавился, закашлялся, тараща глаза. Он уже почти успокоился, когда прозвучали страшные слова, донимавшие последние полчаса. И, с трудом прочистив горло от попавшей не туда жидкости, просипел: — Что? — Я не так выразился? — спросил сам у себя Рей и начал по-другому: — Ведь все нужно произносить вслух, да? Ты переживаешь, потому что нет конкретики, верно? У Дерека нервно задергался левый уголок губ, мысли, что удивительно, не скакали испуганными козликами в голове, а вообще будто вымерли. Он повертел услышанное и так и этак, понял, что в принципе не мог ничего понять неправильно, и осторожно уточнил: — То есть, для тебя мы встречаемся уже сколько? — Недели полторы? — Агааа, — протянул Дерек, косясь на чай, но не рискнул его пить еще раз до полного выяснения. — Тогда да, мы встречаемся. — Ты не против? — Нет, я как бы рад, — кивнул Дерек, все же прикладываясь к чашке. Даже заскучал за успокаивающим сбором. И спросил неожиданно: — А сколько тебе лет? Вопрос сложный, очень сложный. Пусть выглядел Рей на тридцать с небольшим, но хотелось бы знать точный разрыв. — Много, — пробормотал, думая, надо ли открываться сейчас или еще подождать. Но, в крайнем случае, всегда можно заставить молчать… — По правде говоря, я намного старше, чем выгляжу. И вообще я не то чтобы обычный человек. Точнее, совсем необычный. — Да я уж догадался. Давай, открывай свои тайны, Мистер Икс, я весь внимание, — недовольно протянул Дерек, и глотнул чаю. — Да? — Рей задумчиво постучал пальцами по столешнице, решаясь на откровенность: — Прости, что скрываю так много… Мы никому не открываемся, это знание смертельно опасно. — Все, я готов. Морально я уже сжился с мыслью, что ты и вампироборотнепришелец с параллельного мира, скрывающийся от всемирного патруля за уничтожение своего старого мира… Я перебрал все идеи, перерыл весь интернет, так что давай, удиви меня, — с вызовом вскинулся Дерек, заставив Рея улыбнуться: — А как на счет магии? — Все-таки колдун! — обличительно воскликнул Дерек, чуть ладонями не всплеснув. — А колдуешь как в Гарри Потере или ночью в полнолуние с кровавыми ритуалами? — уточнил сразу же, задумавшись, составить ли ему компанию в очередном походе на кладбище в целях знакомства с ремеслом любимого или лучше остаться дома, постель греть? — Ни то, ни другое. И скорее ведьмак, хоть и колдун подходит. У нас силы весьма своеобразные. Есть сила, а есть дар. Так вот сила, она у одних больше, у других меньше, но пользоваться ею можно в простых бытовых мелочах. Вроде одежду погладить, ключи найти, чайник подогреть, дверь запереть. Ну, или машину в воздух поднять, что уже сложнее, — пустился в объяснения, попивая чай. — Но мы редко ею пользуемся, есть возможность привыкнуть и на людях забыться. Вот раньше было проще, а сейчас лишнее внимание ни к чему. В конце концов, и у нас есть главный враг народа — охотники. Эти решили, что мы что-то вроде скверны, аномалии, и нас нужно уничтожать. Хоть на самом деле мы имеем прямую связь с миром и бережем его… — А дар? — поинтересовался Дерек после продолжительной паузы, пока Рей наполнял свою чашку. — Дар это индивидуальное. Передается по крови, детям, внукам и так далее. Лис, вот, имеет дар жизни широкого профиля. Есть две крайности: созидание и разрушение. Чтобы создать новое, нужно разрушить старое, на руинах прошлого строится будущее. Она может убивать, разрушать, а может создавать, даже воскрешать в определенных обстоятельствах. Когда сломалась — ее силу не затронуло, и сейчас она без проблем может использовать ее. Даже больше, раньше ей было тяжело откатываться назад, к темной части дара, сейчас же это так же просто как дышать. Махнула рукой в одну сторону — снесла дом, в другую — вырастила дерево. И, угадывая твой вопрос, узкий дар это, например, способность колебать землю, воздействуя на литосферные плиты. А широкий дар — в этом же примере воздействовать на всю землю под ногами разным образом. Вытаскивать что-то из-под земли, делать подземные туннели, двигать валуны. — Мда, весело живете. И люди ничего не знают. Это получается, когда очередное землетрясение, просто ведьмаки играются? — Не обязательно, хотя не исключено. А женщин называют ведьмами. — Вот так и живи в неведенье всю жизнь, а рядом похлеще, чем в Хогвартсе, — пробурчал Дерек, недовольно гоняя чаинку ложечкой. — И как ты теперь ко мне относишься? — напряженно спросил Рей и, чтобы показать как оно обычно работает, щелчком пальцев выключил начинающий свистеть чайник. И взгляд Дерека к пальцам так и прилип, хоть вопрос он не проигнорировал: — Это-о… неожиданно. Я жажду подробностей. Завтра. Когда это переварю. — Мы формируем запрос в голове, а щелчком приводим его в действие. Я хочу, чтобы закрылась дверь, щелкаю, и она закрывается, — объяснил Рей. — О! А я хочу, чтобы ты связал мне руки и позволил отсосать тебе, стоя на коленях на полу, — поделился своими хотениями студент, и чуть подумав, тоже щелкнул пальцами. Несильное беспокойство Рея отпустило, а нынешние дети и правда могут перенести многое. Хорошо, что они воспитаны Поттером и Толкиным, им куда как проще поверить в теорию всемирного заговора и тому подобного. И они не станут кидаться обвинениями и сдавать ученым или охотникам. В период охоты на ведьм все было иначе, но единственные отголоски прошлого — оставшиеся охотники, шагающие путем своей лживой веры. Их не так много, чтобы бояться выйти из дому, но достаточно, чтобы осторожничать и не использовать силы. Но, не смотря на такие открытия, все шло обычным чередом — Рей помыл посуду, слушая рассказ о том, как у Дерека прошел день. Потом они вместе готовились к завтрашним парам, а после улеглись на диване смотреть фильм. Если бы не нудные события на экране, все можно было бы назвать замечательным. В этом у них вкусы расходились, так что не удивительно, что в какой-то момент Рей чмокнул Дерека в макушку и, достав книгу, сел в кресло. — Слушай, Рей, — окликнул его Дерек, выключив ноутбук. — М? — Ты рассказывал… о Лис и теракте. Что это было на самом деле? Тот прикрыл книгу, поднял взгляд на посерьезневшего Дерека и решил пересказать: — Я же говорил об охотниках, помнишь? Они ищут таких, как мы. В нашей истории существует некий город — Салем, он же подобен утопии для ведьмаков. На его возведение потребовалось несколько добровольных жертв, так что город считался неприступным — никто со злым умыслом не мог туда войти. Неизвестно как и почему, но одна ведьма всех предала и открыла дверь для охотников. Я родился во втором Салеме, он просуществовал, кажется, сто с лишним лет. Дерек не стал спрашивать, дальнейшие события сложил сам — они поймали Лис, разверзлась магическая война, и теперь есть то, что есть — живой Рей и сломанная Лис. И не поймешь хорошо это или плохо — вырвать из рук смерти малость, и заставить ее существовать в таком… неполном виде.