Вероятность

Руки всё сильнее стягивались стальной цепью. Девушка пыталась кричать, но не издавала ни звука, становясь похожей на рыбу, выброшенную на берег. Лицо человека напротив исказилось и стало похоже на странную маску. Она опустила глаза и увидела Тома. Он был без сознания, человек-маска держал его за волосы и уже поднёс огромный нож к горлу. Эмили стала кричать сильнее, но вокруг всё так же царила оглушающая тишина. Раскатисто смеясь, палач провёл ножом по горлу своей жертвы. Из раны хлынула кровь, а он всё смеялся и смеялся. Девушку начало трясти. Она слышала, как кто-то издалека зовет её. Этот голос становился всё громче. Наконец, Эмили услышала свой крик. По щекам покатились горячие слёзы. Кто-то прижал её к себе, шепча что-то и гладя по голове. Девушка не могла остановить слёзы, что текли из её глаз. «Он убил его, убил», — шептала она. — Это только сон, милая, — произнёс взволнованный голос, — всё хорошо. Я рядом. Постепенно Эмили стала успокаиваться, приходить в норму и наконец разглядела того, кто её утешал. — Я видела, как он убил тебя, — прошептала она, сдерживая очередной поток слёз. — Это только сон, Эмили. Я живой. И я рядом. — Сколько я спала? — Почти восемнадцать часов. — Отец… Когда он приедет? — Я уже здесь, — прозвучал низкий, прокуренный голос. Эмили повернула голову и увидела своего отца. С их последней встречи он заметно постарел. Голова была совсем седой, а от былой гордой осанки не осталось и следа. Девушка едва смогла узнать в этом усталом старике своего отца. И только голос его оставался прежним. — Я рада тебя видеть. — Я тоже. Особенно после того, что произошло… Как ты? — Я в норме. — Бинты и пластыри, видимо, для красоты, а кричала и плакала ты от счастья. — Со мной всё хорошо, не стоит переживать. — Ладно, если не хочешь говорить об этом, может расскажешь, почему ты здесь, а твой начальник в Берлине? — Я уволилась. Уже нашла другую работу, получаю хорошие деньги. — И где ты сейчас работаешь? — Я режиссёр. Работаю в крупной компании по производству музыкальных клипов. — Не думал, что так всё обернётся. — он ухмыльнулся, спрятал руки в карманы и повернулся к окну, — Мама бы гордилась тобой. Эмили не знала, что ответить. Она ожидала чего угодно: криков, претензий, обвинений, не слишком приятных прогнозов на будущее, но никак не этого. — Когда мне позвонили и сказали, что тебя держит в заложниках какой-то псих, я просто оцепенел. Не знал, что делать. Даже если бы я тотчас же примчался, помощи от меня не было бы. Я ведь тебя почти не знаю… Поэтому я разобрался с делами и прилетел как только смог. Я рад, что ты жива. По его щеке скатилась одинокая слеза. Только один раз Эмили видела, как её несгибаемый отец позволил себе потерять контроль над эмоциями — на похоронах матери. — Пап… — Всё нормально, девочка, ты жива, самое ужасное позади. Теперь всё будет хорошо. Я наверное поеду в отель, приму душ. Мой рейс вечером. Я только хотел увидеть тебя. Седовласый мужчина окинул свою дочь взглядом и уже собрался уходить. — Папа, — окликнула его Эмили. — Что? — Спасибо, что приехал. И… Прости, что я потратила кругленькую сумму с твоего счёта. — Я уже и забыл об этом, — улыбнулся он. — Для меня сейчас гораздо важнее, что ты в порядке и, надеюсь, счастлива. — Ты никогда… Я не нахожу слов. Ты словно стал другим. Что с тобой произошло? — Том, ты не оставишь нас? Парень крепко сжал руку Эмили, улыбнулся, давая понять, что всё хорошо, и покинул палату, закрыв за собой дверь. — Эмили, милая… За последние несколько месяцев многое изменилось. Рестораном теперь управляет твой дядя, а я лишь получаю небольшой доход. Когда я… — он ненадолго запнулся и помрачнел, — Когда я умру, тебе останется небольшая доля в этом деле. Если ты захочешь, то можешь продать её Алексу или продолжить наше с мамой дело. Дом, в котором мы жили все вместе, оставь себе. Я не хочу, чтобы тот уют, который создала в нём твоя мама, служил кому-то кроме тебя. — Что за распоряжения? Пап, с тобой всё хорошо? — У меня рак. Его глаза стали влажными от слёз. Он отвернулся от своей дочери, чтобы она этого не увидела. — Папа… — Не надо, милая. Я не был хорошим отцом или мужем. Когда твоя мама была в больнице, после той аварии… Я помню, как ты читала ей. Я сидел тогда в кресле, закрывшись газетой, время от времени переворачивая станицы. Но я не читал новости, я слушал тебя. Ты писала совершенно особенные сценарии, твои герои были словно взятыми из реальной жизни. А я старался всеми силами задушить твой талант, ошибочно полагая, что с хорошей работой и приличной зарплатой ты будешь счастливее, чем с грошовыми гонорарами и любимым делом. Прости меня, дочка. — Пап, я люблю тебя, каким бы ты ни был. Мистер Макалистер повернулся к своей дочери. По её щекам текли слёзы. Она осторожно, с опаской протянула к нему руку, и мужчина послушно приблизился к сидящей на кушетке девушке. Эмили взяла его за руку и потянула на себя, вынуждая сесть рядом. — Сейчас мне всё равно, каким ты был. Ты пересек океан, чтобы быть рядом со мной, а это многого стоит. — Это не исправит того, что я сделал. Но спасибо, что попыталась ободрить меня. Ты всегда была добрее ко мне, чем я к тебе, хотя всё должно было быть наоборот. Я люблю тебя, дочка. А сейчас мне пора. Послезавтра меня ждёт новый курс химии, а мне ещё нужно прийти в себя от перелета. — Хорошо. Я приеду к тебе, как только смогу. — Я буду ждать. С этими словами он обнял Эмили и покинул палату, оставив девушку наедине со своими мыслям.