Krieg, Tod und Liebe

      Знакомая тропинка, надёжно окружённая густыми кустами и устланная ковром влажного мха, витиевато вела на восток. До гарнизона нужно пройти немало, поэтому Кира шла, оглядываясь и прислушиваясь — нет ли хвоста. Места здесь были хоть и тихими, но мало ли что может случиться? Надо быть начеку, даже самому опытному разведчику следовало здесь остерегаться.       Смешанный лес вскоре уже полностью был освещён тёплыми лучами солнца, заставляющим отступать ночной мрак. Сейчас сырость вся отходила к крутым берегам Сизой, оставляя в воздухе прохладный след. Капли росы ещё не успели высохнуть, и именно по ним сейчас ориентировалась Кира, бесшумно скользя между стволов. Раньше, когда она возвращалась, то тут вовсю трещали дрозды, а сегодня было подозрительно тихо. Это заставило напрячься девушку, ведь такая природная тишина была весьма подозрительна. Кира решила сделать небольшой крюк, чтобы разведать западный край леса, как иногда делала.       На знакомой ей развилке ничего примечательного не было. Кира сощурила глаза и, согнувшись, прошла до старого дуба, который был расколот молнией пополам. Там она присела, пристально изучая влажную лесную почву. И то, что она увидела, ввергло её в испуг. На земле чётко яснел след немецкого ботинка. Совсем свежий. Тело под плотным камуфляжем покрылось холодным потом, где-то в груди зажгло. Кира прислушалась в тишину леса. Ничего не было слышно, должно быть немец ещё ранним утром прошёл по этим местам.       «Не по уставу мне сейчас отправляться одной в погоню за ними… Но страсть как хочется!» — девушка никогда ещё не следила за своим противником не в окуляр винтовки, и сейчас ей очень захотелось нарушить устав. Знала она, что наказание будет в случае неудачи или того хуже — плен. Но она никогда не исключала вероятность удачи! Благодаря этому она и попала на фронт.       Снайпер пониже натянула свой капюшон и, вооружившись винтовкой, последовала по следу. Пройдя так метров сто, Кира уже чётко поняла, что идёт по следам двоих солдат. Следы одного были глубокими и большими — сразу понятно — верзила. А второй же был лёгким, среднего размера. Следы начали постепенно исчезать, так как земля теперь сменилась вновь ковром из влажного мха. Но преследовательница не растерялась. Старые сухие ветки были надломаны, выдавая путь немцев как на ладони.       Согласно этим следам, девушка и не сразу заметила, что ушла в самый центр леса, где совсем не было деревьев, да и те если были, то с толстыми, корявыми стволами. Следовать по такой местности — убийство в чистом виде. И поэтому девушка проявила смекалку и скрылась в кустах, планируя таким образом обогнуть это место.       И только она спряталась, как до чуткого уха донесся грубый, но лёгкий немецкий говор. Совсем близко. На лбу выступил пот, губы задрожали, руки непроизвольно спустили затвор на снайперской винтовке. Вскоре через изумрудную зелень девушка разглядела два серых силуэта, в метрах двадцати от неё. Как она и предполагала, один был крупный, другой — поменьше, но не щуплый, а вполне с коренастой фигурой. По плащам Кира поняла — разведка. Немцы и не торопились покидать свою позицию, более того — мелкий из них прислонился к старой берёзе, ствол который практически закрыл его спину, и начал курить. Второй же что-то бурчал на своем варварском языке, изредка оглядываясь назад.       «Попались, голубчики!» — обрадовалась солдат. Она успокоит свою ненасытную душу, если уложит одно из них, а другого приведет в штаб в качестве «языка». Ведь этим она докажет не только свою доблесть и мужество, но и то, что она достойная дочь своей родины. Приняв удобную позицию для стрельбы, девушка бесшумно зарядила пулю, ибо шанса на ошибку в данной ситуации не существовало — либо пан, либо пропал. Решительно нацелилась прямо в висок крупному немцу, потому что она бы физически с ним не справилась, да и стоял он очень перспективно — боком.       Сердце ужасно быстро заколотилось, в висках начало стучать, сбивая с толку девушку. Палец словно закостенел на курке, не решаясь пока нажать. «Хальт!» — сказала про себя девушка и, задержав дыхание, мягко нажала на курок.       По лесу прокатилась волна звука от выстрела. Немец сразу же замертво упал на землю, в то время как его напарник плотно спрятался за деревом, непонимающе оглядываясь, откуда прилетела пуля. Девушка аккуратно занесла за плечо винтовку, доставая бинокль и нож. Немец явно растерялся из-за такого спонтанного нападения со стороны русских. Он трусливо оглядывал поляну вокруг себя. Но самым страшным было сейчас для него то, что его могут взять в плен. Этого страшился каждый солдат — что наш, что их. Ведь о концлагерях и пытках слагали легенды. Конечно же, никому не хотелось побывать в них.       Неожиданно немец пустил автоматную очередь по кустам. «Идиот!» — выругалась девушка, уклоняясь от пуль. Горячая пуля мимолетом царапнула её щеку. Кира почувствовала, как сразу же покатилась липко-тёплая струйка. Солдат быстренько утёрла кровь тыльной стороной ладошки и достала пистолет. С другой стороны автоматная очередь порадовала девушку — немец потратил свои боеприпасы, теперь стоило только опасаться гранаты, которая сейчас свисала с его ремня.       Немец тем временем, присел на одно колено, по-прежнему вглядываясь в окружающий лес, но с места и не думал двигаться. Он безнадежно держал в руках пустой автомат, будто полагался на чудо — а вдруг? Немец пристально вглядывался в кусты, в которых как раз таки и была снайпер. Девушка задержала дыхание в ожидании следующих действий со стороны противника. «Лишь бы он подмогу не дожидался. Хотя какая тут подмога — лес чист!» — успокаивала себя девушка. Ведь действительно, за время ночного караула она никого не видела, да и на выстрел сейчас никто не спешил. Нет больше здесь противников — только этот остался.       Пока она размышляла, немец быстренько и ловко перебежал до другого дерева, демонстрируя Кире спину в пятнистом длинном плаще. Девушка больше не могла медлить, во рту пересохло, а внутри, казалось, все начало кипеть от волнения и порыва смелости. Впервые за службу на фронте вспотели руки, предательски соскальзывая с рукоятки пистолета. Это ещё раз переубедило девушку, и она вновь сменила пистолет на нож. Дело была даже не в волнении, а в том, что если Кира не сможет совладеть собой, то как минимум убьёт «языка», а ножом — точно нет.       Словно пантера, она выскользнула из куста и быстро скрылась за стволом. Немец не заметил шума, который создала снайпер. «Раз, два — шаг вперед, — перебежала девушка вновь, — Три, четыре — прыжок — бросок. Пять, шесть — „язык“ готов!»… И, совершив ещё пару широких шагов, Кира накинулась со спины на немца. Издалека он казался небольшим, но суждение оказалось ошибочным. Женские руки кое-как смогли обхватить широкую и крепкую спину немца. Не среагируй Кира вовремя — враг бы повалил её, но она смогла оттолкнуться ногой о дереве, тем самым повалив на землю разведчика. Он сразу же зарычал, что-то хрипел на своем языке, стараясь высвободить правую руку из-под своего тела. Левую руку Кира крепко держала, вдавив коленкой в поясницу немца. Солдат все корячился, ведя блестящую тактику, надеясь на то, что у нападающего не хватит сил сдерживать его толчки.        Кира до сих пор не могла понять, что сейчас под ней её заклятый враг, что с ним нужно быть жесткой, действовать здраво и адекватно. Казалось, что внутри всё дрожит, силы постепенно иссякали, и немец вот-вот уже вырвется. Но тут она вспомнила про нож! Конечно, только это могло сейчас ей помочь. С силой сжав рукоятку правой рукой, Кира решительно схватила врага за клок волос на затылке и запрокинула голову, приложив холодное острое лезвие к самому горлу. — Хэнде хох! — наклонившись к самому уху врага, прошептала девушка, плотнее прижимая холодный металл.       Немец, как только услышал знакомые слуху слова, ослабел всем телом, выполняя приказ. Он не смел повернуть голову, так как чувствовал цену собственной жизни. Немец заложил руки за спину, выставляя их ладонями вверх. — Умничка! — похвалила солдатка, немного сбавляя свой натиск.        В кармане каждого советского солдата всегда имелась веревка — на всякий случай. Пока Кира завязывала морской узел, то обратила внимание на руки пленного. Они были не широкими, как у прочих немцев, а наоборот — что-то изящное было в них, но грубое. «Наверное, арбайтен (нем. рабочий)» — подумала Кира, вставая с колен. Она усадила немца, а сама решила обыскать труп.       Как только Кира вышла изо спины немца, то взглянула в его лицо. Оно было типично-немецким, со светлыми серо-голубыми глазами. Большой нос красиво смотрелся на лице, которое после стычки замаралось землей. К густым ресницам прилипла паутинка, которая мешала немцу взглянуть на солдатку. Каска, сбившись на спину, показала виду густые темные волосы, которые — несмотря на тяжелые военные условия — были ухоженными. Верхние пуговицы серого мундира отстегнулись, демонстрируя потную, но нежную кожу. Только сейчас он поднял свой взгляд на неё: — Ein Mädchen?! (Девушка?!) — звучно удивился он.        Кира пока не обратила на это внимание, она обыскивала рюкзак трупа. Ничего существенного она там не обнаружила. Единственное, что её задело — это то, какую провизию получали немецкие солдаты. Горбушка ржаного хлеба, две банки консервов, фляжка воды. Да, не густо, но у красноармейцев и этого не было! Что же давали нашим? Горсточку распаренного зерна, да глоток воды — и будь добр!       Сейчас это очень вывело солдатку, она недовольно бросила взгляд на пленного. Тот молча оглядывал её, не смея отвести взгляда. Для него было позорным то, что его схватила девушка! Когда немец заметил недовольство в глазах Киры, то пошатнулся. Перед глазами пронеслась вереница слухов о советском лагере, он живо представил себе все те ужасы, которые могут с ним совершить, выпытывая нужную информацию. Девушка подошла к нему, переминая в руках нож. Лезвие холодно блеснуло в глазах немца. Хотя девушка просто вернула нож в ножны, но сняла винтовку с плеча и уставилась на немца: — Встань! — скомандовала она, тыкнув того в грудь дулом винтовки. — Nicht schieß! (Не стреляй!) — запротестовал немец, выпрямившись всем телом под угрозой оружия. — Да, нихт-нихт, — раздраженно протараторила Кира и, поняв, что до немца не достучаться русскими словами, схватила за воротник и изо всех сил вздёрнула его на ноги.       Тот с трудом поднялся, и пока он поднимался из-за пазухи серого мундира выпали некоторые бумаги. Немец тут же пошатнулся и припал к земле, но руки-то были связаны. Враг телом накрыл эти документы, которые очевидно представляли некую стратегическую ценность. — Опа! — радостно воскликнула Кира и без труда перевернула тело пленного, — Документы-то получше надо прятать, — она подняла бумаги в клеёнке и стукнула слегка ими по носу немца. — Gib zurück! (Верни!) — зарычал солдат, отклоняя голову в сторону. Ему вновь удалось встать на ноги.       Кира оглянула его сияющими глазами и лишь усмехнулась. Эйфория наступила из-за столь благого стечения обстоятельств. Если представить в гарнизон не только «языка», но и документы, возможно, её ещё и повысят, дадут новые погоны. Но больше всего девушка желала смены боевой позиции. Ей давным-давно хотелось воевать напрямую с противником, а не сидеть на дереве, как ворона, и выслеживать единицы врагов. Хотелось большего адреналина и эмоций.       Слегка отогнув клеёнку, Кира всмотрелась в уголок бумаг. Перед глазами представились чертежи, чего именно — она не стала уточнять. Мало времени, и так она уже тут застряла, в гарнизоне могут встревожиться. Она перевела взгляд на немца. Тот смотрел на неё обреченным, тяжелым взглядом. У солдатки все внутри даже свернулось. Глаза немца говорили сейчас о многом: и о сожалении, и о боли, и о злости… На миг девушке показалось, что в глазах читается только безысходность, страх перед мучительной смертью. Даже не верилось, что это её враг, что он способен на такое. — Ладно, — вздохнула девушка, ответив спокойно, — Вставай! — скомандовала она, кладя пачку бумаг в рюкзак, — Лос! — взяв винтовку в боевое положение, скомандовала она.