Krieg, Tod und Liebe

      Так и оставшись около палатки капитана, Кира мусолила в руках новые нашивки. Задумчиво она опустилась на бревна, что были навалены тут же. Мысли были сейчас о допросе. Душой советского солдата Кира молила, чтобы немец всё выдал, чтобы в дальнейшем уже не было больших трудностей. А душа милосердного человека молила о крепкости солдата. Хотя и в этом ходе не было ничего хорошо: если немец не расколется тут, то его отправят в лагеря «смерти», где его искалечат, добиваясь правды.        Усталость её не ломила, бессонная ночь никак не сказывалась. В ожидании она просидела уже около часа, никто так и не входил и не выходил из палатки. Это уже начинало действовать на нервы. Из палатки тоже ничего не доносилось: ни слов, ни приказов, ни криков. «Сколько это ещё может длиться?!» — ругалась мысленно Кира, меряя шагами зады палатки и невольно взглядывая на дневального. Тот уже усмехался над солдаткой: — Что не идешь отдыхать? Я бы на твоем месте давно завалился спать, — мечтательно протянул он. Кира приняла эти слова всерьез и, сунув алые уголки в нагрудный карман камуфляжа подошла к нему. — Слышь, Прокофьев? — сожмурила она глаза, встав боком к солдату, — а может я тебя заменю? — шепотом предложила снайпер. — С дубу рухнула что ли?! — удивился Прокофьев, — чтоб меня под трибунал или же в штрафбат? — Да ничего такого не случится, — уверяла его девушка. — Нет, иди спать! — наотрез сказал солдат и принял стойку «смирно». — Ну и баран же ты! — недовольно надула губки Кира, и только сделала шаг от палатки, как оттуда вышел сам Кулиев.        Он подтянулся, широко зевнув, будто только не с допроса, а из столовой. Такое поведение задело Киру: как так можно равнодушно относится к человеку, пусть и к врагу? — Прокофьев, — обратился лениво Кулиев к дежурному, — Найди-ка мне кого-нибудь повыносливее, — дежурный тут же сорвался и скрылся где-то среди палаток. — Товарищ капитан, — вступила Кира, чувствуя, что не зря тут просидела в ожидании. — Ста… Младший лейтенант Харитонова? — удивился тот, — Почему ты не отдыхаешь? — Не хочется, — протараторила Кира, — вы искали солдата повыносливее. Я могу исполнить ваш приказ. — Нет, — отказался капитан, — ты не подходишь, ты это просто не сделаешь.       Только тут Киру осенило. Неужели немец сознался, и его приговорили к расстрелу так сразу? Если даже так, то она бы и сейчас с ним пошла. — Почему же? Я ещё в строю, могу выполнить приказ, да и звание надо проработать, — она решила действовать чуточку решительнее.        Она давно получила популярность в гарнизоне за своё упорство и удачливость. Все ей доверяли и просили совета, соответственно терять такого товарища даже на день никому не хотелось. В глубине души Кулиев понимал, что Кира не отвяжется от этого поручения, и оставалось только согласиться. — Что ж, Харитонова, — выдохнул капитан и достал трубку. — Вот мой приказ: доставить немца в штаб. — Есть, капитан! — внутри всё заликовало, но в тот же момент она осознала, что пленному уготована участь ещё хуже и страшнее. Но появился шанс отодвинуть этот миг. — Только, Кир, — не по уставу обратился Кулиев, приблизившись к ней, — тебе придется вести его одной. Машину с патрулем я не могу отправить: дорога разбита. Да и солдаты мне нужны тут. Утром доложили, что немцы очень широко и здорово прорвали наш западный фронт. Поэтому я хочу спасти жизнь тебе. Иди восточной частью, вас так не заметят. И путь займёт два дня, с учетом привалов. — Товарищ капитан, я справлюсь, да и вы справитесь со своими обязанностями, вы же счастливчик, — внутри у Киры слабо даже залелеял шанс спастись и немцу. Хотя это уже предательство. — Я распоряжусь, чтобы тебе выдали паёк, питье и оружие с припасами. На всякий случай. Выдвигайесь через два часа. — Есть, товарищ капитан, — сухо согласилась Кира.        Капитан зашел снова в палатку. Тут же прибежал дневальный в компании с рыжеволосым новичком. — Уже не надо, — сказала только это солдат и ушла в палатку с припасами, дабы нагрузиться для нелёгкого похода.       По приказу ей выдали две баночки консервов, тех самых, что она забрала у трупа, а также фляжки с водой, только одна была пустая, и мешочек зерна. Из боеприпасов — полный патронаж гильз с россыпью пуль для пистолета. Она сменила свой камуфляж на более лёгкий. И на это всё у неё ушло полтора часа.       Через полчаса она в компании Кулиева стояла на опушке леса, откуда начинался путь в штаб. Кулиев сильно волновался, нервно куря трубку. Он в который раз отдавал подробную инструкцию по поводу пленного. — Товарищ капитан, вы думаете, что я с ним не справлюсь? — лукаво посмотрела она на начальника, — я ж его довела в гарнизон, и ничего со мной не случилось. А тут он будет совершенно безоружен. — Ты права, ты достаточно опытный боец. Знаешь, какие чертежи были у него? — спросил он, прислонившись к дереву. — Нет, товарищ капитан, — Кира сорвала лист березы и начала мять его в руках, — это же военная тайна, я не имела права. — Это были чертежи новых минометов, которые должны были вступить на вооружение этой осенью. Кир, — понизил голос капитан, — это чертежи наших советских инженеров. Эти немецкие гады перерезали наш инженерский отряд.       С этими словами в голове Киры что-то стукнуло. Наверное, так только показалось, но это не так. Кулиев вручил ей этот опечатанный документ. — Их нужно тоже доставить в штаб, — солдатка дрожащими руками принялась укладывать бумаги в рюкзак, — И ещё одно предостережение: на вашем пути будет лежать Сизая. Там есть брод. Ты знаешь его? — обратился он к девушке. — Да, знаю. Переходила, — тихо согласилась она, стоя спиной к капитану, — Почему вы так переживаете за меня? — Кира обернулась к нему, чтобы задать вопрос, который тяжелым камнем лежал на душе. — Ты уже взрослая, должна понять, — отвлекся Кулиев. — Ты дорога мне. — Товарищ капитан, но вы разговариваете со мной так, будто мы видимся в последний раз, — впервые за службу Кира улыбнулась своему капитану, — Война закончится, и мы вновь встретимся. — Как же я люблю твою улыбку, — капитан прикоснулся холодной грубой ладонью к царапине, — Дай бог, свидимся. — Свидимся.       Тут показался конвой, который вёл пленника. Кира и капитан выпрямились как следовало уставу. Немец был измучен, что вызвало новую волну жалости у Киры. Напрочь забылась обида, снова появилась в душе та струя доброты и милосердия, которая так согревала её. Капитан ещё раз проверил комплектацию Харитоновой и отпустил конвой. Теперь у леса остались только трое. — Младший лейтенант, — обратился капитан, — Берегите себя, — он положил руку на плечо девушки. — Не беспокойтесь за нас, — прошептала девушка и приблизилась к своему капитану. — Не в этой жизни, — и поцеловала его в шершавую щеку.        Капитан замер, будто не знал, как ему быть дальше. Он безмолвно глядел, как фигура хрупкой девушки и крепкого немца серели в лесной тени. Уже слабо доносились команды девушки над немцем. И когда окончательно силуэты растаяли, капитан развернулся и ушел к себе в палатку, по-прежнему переживая всем сердцем за то, что отпустил от себя самую милую и сильную воительницу. Но уже ничего не вернуть, кнопка с обратным отсчетом запущена.