Krieg, Tod und Liebe

      К часам шести вечера всё было готово. Кира даже не стала заряжать винтовку, ведь порох промок во время грозы. Пленный, а теперь и язык не поворачивался называть его так, размеренно шагал рядом с Кирой. Она иногда поглядывала на него исподлобья, ощущая жуткую вину за свою безотказность и правильность. Моментами она улавливала его улыбку, пытаясь понять причину его радости. Но глаза немецкого разведчика говорили об обратном — когда-то голубые глаза совсем потускнели, будто в них уже потух яркий огонёк жизни, оставляя после себя лишь золу. Девушка не могла видеть подобное состояние спутника, бодро потёрла его плечо и сама через силу улыбнулась ему.       Поле осталось позади, впереди только редеющий старый лес. Ниши между деревьями уже давным-давно заняли различные кустарники, надежно пряча дорогу в штаб. Колеи от танковых гусениц были переполнены мутной дождевой водой, в которой барахтались лягушки и жабы. Перепуганные появлением человека, она выпрыгивали в разные стороны, скрываясь затем в высокой влажной траве. — Хальт (Стой,), — приостановила Кира Рихарда за рукав.       Впереди начиналась застава, на башнях стояли опытные снайперы, так что отсюда им уже стоило перевоплотиться в тех, кем они были в начале знакомства. Прежде чем связать руки, девушка ещё раз — нежно и заботливо — обняла Рихарда, прикрыв на мгновение глаза. Снова скопилась неприятная сырость и жжение в глазах. И на этот раз Кира переборола себя, сильно сжав челюсти. Рихард скрестил ладони на её пояснице, положив подбородок на её плечи — Ich liebe dich, (Я люблю тебя) — прошептал он ей на ушко, чувствуя, как тело девушки вздрогнуло. — Я тебя тоже сильно люблю, — взяла его лицо в свои нежные руки, чтобы ещё раз насладиться вкусом его сладких губ.       Прозрачная тишина пронизывала весь лес, так что любой шорох слышался из далека. Им пришлось отвлечься, потому что где-то звонко хрустнула ветка. Кира торопливо достала верёвку, которая была гораздо мягче чем предыдущая. Рихард сам заложил руки за спину, добровольно представляясь в её подчинение и силу. Женские руки непослушно связали простой узел, стараясь сильно не затягивать путы. Кира проникновенно взглянула в его глаза, прочитав в них смирение. — Прости меня, — сказала она ему полушёпотом, глядя прямо в глаза. Рихард понял её слова и наивно-мило улыбнулся. — Ich verstehe alles (Я всё понимаю), — одобрительно улыбнулся немец, — Es ist nicht deine Schuld (ты не виновата), — утешающим бархатным голосом пояснил он. — Я обязательно найду тебя… — на выдохе угасающим голосом шептала она, — Когда война окончится, слышишь? — убедительно посмотрела в его глаза. Рихард мило улыбнулся, лишь отчасти понимая её слова.       Успела Кира отступить от него на шаг, чтобы поправить ремень, как из-за поворота разбитой дороги показался русский солдат, держа ППШ на прицеле. «Ну вот и всё, » — печально подумала девушка, следя за приближением солдата. Тот стремительно шёл, и чтобы не вызывать у него лишних подозрений, Кира слабо толкнула локтем Рихарда, чтобы тот двигался на встречу. Сейчас как никогда нужен был здравый рассудок, филигранно оточенные движения и речь. Ведь именно сейчас решалось их будущее. — Стоять! — приказал солдат совсем юным надламывающимся голосом, остановившись в метрах семи от них, — Кто такие? — подозрительно сощурил глаза парнишка. — Младший лейтенант Харитонова, — чётко и холодно представилась Кира и, приняв гордую стойку, выгнула грудь вперёд. — Здравия желаю, товарищ младший лейтенант! — тут же выпрямился рядовой, в его глазах Рихард заметил искорку испуга перед офицером. Это в некоторой степени обрадовало его, и он смело задрал голову. — Вольно, рядовой, — отпустила его девушка. — Проводи нас к главному, — строго приказывала она, даже не глядя на солдата. — Есть! — выпрямился тот, приложив руку к виску, — идёмте, — страх перед пленным ясно прослеживался в нём, потому что, как только Рихард поравнялся с ним, рядовой судорожно уставил на него дуло. — Опусти оружие, — скомандовала девушка, испытывая злость и отвращение за столь неуважительно отношение к Рихарду, ведь на то были весомые причины.       Ох, каким же лишним был сейчас это парнишка! Кира и так от столь строго поведения еле сдерживала обиду и слёзы. Вид связанного полюбившегося разведчика полосовал её исстрадавшееся сердце словно нож. Подобный расклад совершенно не входил в её планы, она рассчитывала на другое. Но, видимо, так надо.       За изгородью штаба Кира уже слабо сдерживалась, вид советских солдат нагонял на неё панику и страх за Рихарда. Красноармейцы злобно оглядывали немца, плюя в спину и обвиняя представителя Вермахта во всех смертных грехах. Девушка старалась не замечать этого, устремив взгляд чётко на пленного разведчика. Почему-то именно сейчас, в момент их возможной последней встречи, она видела в нем могучего, сильного характером, доблестного солдата, который пойдет на всё, лишь бы сберечь то, что поистине дорого его душе. А дорога ему уже была только Кира, только эта девушка, в компании которой он шёл на смерть, открывал новые грани сего мира. — Вам сюда, — указал сопровождающий на здание из серого потрескавшегося кирпича. — Вместе с Ри… — прокашлялась, — с ним? — кивнула Кира на Рихарда. — Так точно, — сглотнул рядовой, понимая, что в центре штаба не стоит опасаться немца.       А ей в свою очередь было далеко не до смеха. Уму не постижимо то, что она делает: добровольно отдает любимого на пытки и дальнейшую смерть. Девушка знала, что ей ещё предстоит многое перенести, прежде чем её отпустят, да и стоило многое узнать о дальнейшей судьбе Рихарда.       В комнате с низким потолком, куда вошли Кира с Рихардом, было два конвойных крепких солдата, прапорщик с весьма нездоровым видом и офицер, как в дальнейшем оказалось майор. Когда они вошли, майор на повышенных тонах вёл разъяснительные работы над подчинёнными, размахивая перед носом помятым жёлтым листком. Не сразу все заметили появление девушки и немца, и поэтому они несколько секунд наблюдали за происходящим. Лишь когда майор замолчал, Кира сделала шаг вперёд: — Здравия желаю, товарищ майор! — вступила она крепким голосом, но понимала, что сил поддерживать уставный вид оставалось всё меньше и меньше. — Младший лейтенант Харитонова прибыла в штаб с пленным немецким разведчиком, — голос предательски дрогнул, голова слегка закружилась, горло сжималось, губы лихорадочно заглатывали воздух. — Вольно, лейтенант, — смирил офицер, оглядывая пару явившихся, — Из какого взвода? — Из сорок третьего, — кратко, по уставу ответила снайпер. — Сорок третьего, — горестно протянул майор, — Переживаешь за них? — взглянул он, будто скрывая что-то, — Опоздали мы с подкреплением. — Как опоздали? — вздрогнула Кира, слегка сорвавшись с места. — Когда подкрепление пришло, их уже не было в живых. Кулиев и весь его взвод пали смертью храбрых, — досказал он и отодвинул ворот своего мундира. — Но суть уже не в этом, — отвлёкся он, слегка прокашлявшись и встряхнувшись, — предъявите документы, — спокойным голосом попросил он, присаживаясь в кожаное кресло. Будто бы ничего и не было, ведь смерть взвода великой потерей уже давно не представлялось. «Неужели он знает о документах?» — ужаснулась Кира. Час от часу не легче! Ладони вспотели, сердце заколотилось о рёбра с бешенной скоростью в ожидании дальнейших вопросов майора. Во рту стало сухо, казалось, что язык прилип к нёбу. — К-какие документы? — переспросила снайпер, переминаясь с ноги на ногу. Затылком ощущалось, что Рихард тоже чувствует себя довольно мерзко, ведь он был свидетелем уничтожения чертежей. — Как какие? — наивно переспросил офицер, заполняя длинными узловатыми пальцами курительную трубку, — Рапорт или же иная другая выписка у вас имеется? — взглянул он на Киру, оценивающе исследуя хорошенькую фигурку и слегка ухмыльнувшись. Рихард это прекрасно видел и понимал этот хитрый взгляд, от гнева руки сами сложились в крепкие кулаки.       Но, тем не менее, ответ на этот вопрос прозвучал незамедлительно: — Товарищ майор, нет никак документов. Мне приказано: доставить врага в штаб. Я это выполнила, — с ноткой горечи сказала девушка, сбавляя громкость и чёткость голоса. — Как это?! — непонимающе уставился майор, — Тогда доложите об условиях взятия в плен: что, где, кем? — Взяла его в плен я — снайпер сорок третьего взвода. Возвращаясь с ночного дозора, заметила в лесу следы немецких разведчиков, — каждое слово отдавалось в ней приятной ностальгией, тело наполнялось спокойствием. — Было это два дня назад. Ранним утром, — добавила она, — как раз после обстрела немецкой артиллерии. — Два дня назад, говорите? — подошёл майор к окну, не выпуская из рук трубку, — Слепов! — обратился он к прапорщику, — А не в то ли утро мы схватили ещё двух разведчиков? — Так точно, товарищ майор. — Так, — протянула несмело девушка, в корне запутавшись — ведь если было несколько разведчиков, то наказание-то теперь может быть каким угодно? — Их было несколько? — Да, двоих мы уже допросили, — присел майор обратно за стол и взял в руки какую-то папку, — Так что... «Неужели сразу же расстрел?! — думала с ужасом снайперша, — Действительно, зачем им лишние заморочки, когда и так уже всё известно… Дура ты…». Она тупо уставилась на майора, который так и не досказал, перелистывая жёлтые страницы. — ...так что я совершенно не вижу нужды допрашивать эту немецкую сволочь, — не придавая большого значения, монотонным голосов проштудировал майор; любое оскорбление в адрес немца непосредственно ранило и Киру. Дыхание участилось, появился прилив новых сил, а тем временем офицер продолжал: — недолго им осталось развращать нашу необъятную страну. Увести пленного! — он непринудительно махнул рукой.       Не успел майор рот закрыть, как два конвоира сорвались с места в направлении Рихарда. Кира испугано обернулась, нечаянно переградив путь солдатам. Она хотела взглянуть на него, чтобы ещё раз уловить на себе его любящий и нежный взгляд. Несмотря на то, что солдаты уже схватили его под руки, Рихард до последнего смотрел на неё, грустно улыбаясь. Необдуманно, девушка одними губами прошептала признание в любви, провожая взглядом его широкую спину. Дверь за конвоирами захлопнулась.       Прапорщик, что сидел молча в углу, тоже ушёл вслед за конвоем, оставляя лейтенанта и майора наедине. Её душу переполняла горькая обида, ненависть и презрение к этому представителю власти. Теперь-то терять было нечего. Пара колких же давно крутилась на языке, и сейчас они неосознанно сорвались: — Развращают, значит, — покачала головой Кира, — А ваша душа тоже развращена, да? Неужели вам не надоела война, многочисленные потери личного состава и жестокое кровопролитие? — голос зазвенел в этом низком помещении, будто дополняя правдивость её слов, — ответьте мне, товарищ майор Красной Армии? — съязвила она, — Разве должны мы марать руки кровью? — Я определенно не понимаю суть ваших претензий, — подошёл он к ней с листком в руках, — Какая муха вас укусила, младший лейтенант Харитонова? — смотрел он на неё в упор. — Не прикидывайтесь, — остановила она его намерения, — вы прекрасно всё понимаете. Ведь вам это просто с рук сойдет — отдали приказ, и делов-то! А то, что погибнет неповинный человек, — она попыталась взглянуть прямо в глаза мужчины, — Ничего страшного… — Умоляю вас, о юная воительница, — рассмеялся майор, затягиваясь, — не вижу разницы между причинами смерти пленных. Подумаешь — одни умирают раньше от разящей пули, другие — от тифа и прочей заразы на Урале в ссылке. — Так его в ссылку что ли? — глаза заблестели неподдельной радостью, воздух задержался где-то вверху, мешая вздохнуть полной грудью. — Конечно, в ссылку, — проскрипел мужчина, — Война скоро закончится. Страну нужно будет поднимать. Вот пленных сейчас и собираем, чтобы они работали. — А куда вы их отправляете, ведь есть какой-то определенный лагерь? — за девушку уже говорило счастье и радость, а не дух воительницы. — Этих отправляют в Омск, лагерь №54. «Не всё так плохо, как казалось» — ликовала она, усердно запоминая последние слова офицера. — И куда же мне сейчас? — спросила она, — На фронт не хочу, чтобы я да кого-нибудь ещё и убила — нет уж. В тыл тоже идти нет никакого желания — зачем просто так сгнивать от тоски и боли в задворках. — Я так понимаю, вам нужен отдых и всё такое. Вы останетесь в штабе на недельку. А там уже посмотрим. Придут послужные списки — я вас распределю.