sunshine on my back

Ты на нее постоянно смотришь. Ты смотришь на нее слишком много. Так смотреть на людей опасно. Может случиться что-то ужасное. Оскар Уальд

Санса уже идёт по улице, когда Петир подъезжает к её дому. К тому времени как он догоняет её, она в конце блока и замечает его присутствие, лишь когда он наклоняется и открывает пассажирскую дверь. Санса забирается внутрь, вытягивает длинные ноги, смотрит вверх и слегка улыбается. Сегодня она выбрала наряд теплее предыдущего — плотное, тёмное платье из мягкого материала, — бархат? — блестящего на утреннем солнце. На короткое мгновение Петир представляет, как оно бы выглядело мятой кучей у него на полу. Он быстро отбрасывает эту мысль. — Доброе утро, доктор Бейлиш. — Доброе утро, — отвечает он, не отрывая от неё взгляда, даже когда переключает передачу и отъезжает от тротуара. Поездка проходит в тишине, пока Санса пытается разобраться, как включить радио. Она останавливает выбор на какой-то поп-станции (Петир с грустью задаётся вопросом, когда настал тот момент, когда он перестал узнавать исполнителей). Из динамиков раздаётся резкий и громкий звук, и через пару секунд Санса делает тише. Она выпускает шаткий смех и откидывается на сидение. Петир скорее чувствует, чем видит, как её взгляд проходится по нему, изучая его реакцию. — Нервничаешь? — спрашивает он, и Санса почти подпрыгивает от неожиданности. — Нет, — бормочет она. — Это же всего-навсего мой первый день. Конечно, она переживает, но Петир не спорит. Ему интересно, помнит ли она о тех смс в пятницу, смущена ли она из-за них? Может, он — причина её нервозности. Эта мысль доставляет больше удовольствия, чем должна. — Я должен предупредить тебя, — говорит он погодя, — твои обязанности в больнице поменялись. Он кидает на неё взгляд, ожидая ответа, но Санса только выдыхает: — Ох. — Они хотят видеть тебя в педиатрии. Читать книжки, играть в игры, такого рода вещи, — поясняет Петир, будто бы это не он предложил эту идею. — У них проблемы с постоянными волонтёрами в этой области. А детям нужна стабильность, ты знаешь. К тому же, то крыло больницы полностью противоположно хирургии, так что у него не будет шансов отвлечься. Ей, само собой, знать этого не стоит. — Отлично, — в её тоне слышится едва уловимое облегчение. — Я люблю детей. — Ну, конечно, любишь, — бормочет Петир себе под нос. — М-м-м? — Ничего. Мы приехали. Как только они выходят из машины, Санса направляется к дверям. Петир порой забывает, насколько комфортно она ощущает себя здесь, что больница стала её вторым домом, а потом осознаёт одну важную вещь. Он останавливается на середине парковки и вдруг спрашивает: — Как ты доберёшься домой? Санса поворачивается, недоумение читается на её лице. — Что? — Я весь день работаю, а ты тут всего на пару часов. Как ты доберёшься до дома? — он не может поверить, что упустил столь важную деталь. У него по расписанию скоро процедура, и он уже согласился её подвозить, не задумавшись о дороге обратно. — На автобусе, — говорит она, переминаясь с ноги на ногу. — А что? — Вот, — он шарит по карманам и, достав ключи, передаёт их ей. — Возьми мою машину, а я поеду на автобусе. У тебя, правда, нет никакого другого способа добраться? — Мама и Робб забрали машины, чтобы доехать до работы, — объясняет она, ожидая, пока он поравняется с ней. — А как вы думали, я доберусь домой? — Не знаю. Я не думал об этом. Глупая ошибка, решает Петир для себя. Он никогда не позволял неверному суждению омрачить многообещающий день. Следовало быть более осторожным и внимательным к деталям. Он известен именно за это, в конце концов. — Я привезу вам машину, когда вы закончите, — предлагает Санса и, прежде чем он может возразить, продолжает: — Нет, правда, я настаиваю. После всего, что вы для нас сделали. Вроде убийства твоего отца. — Хорошая идея, Санса, — отвечает он, улыбаясь и придерживая рукой дверь. — Пойдём? Она усмехается в ответ и проходит внутрь. Спустя пару секунд он следует за ней.

***

Он уверенно ведёт её в педиатрию, чтобы все видели, кто она и почему здесь — всего лишь очередной волонтёр, совершенно незначительный. Когда личность загадочной незнакомки выявлена, в их глазах видно разочарование, волнение постепенно сходит на нет и заменяется прежней скукой, апатией по отношению к нему. Должно быть, все ждали повторения скандала с Тайвином Ланнистером и проституткой пару лет назад. Или ещё более раннего с Тирионом Ланнистером и другой проституткой. Петир немного удивлён своему собственному лёгкому разочарованию от отсутствия продолжения сплетен, будто теперь, когда её определили как волонтёра, стало ясно, почему она пошла к нему и заговорила. Даже если он и предпочитает оставаться незамеченным, нетронутым чужим излишним вниманием, мужская природа берёт своё — появляется желание найти новую вещь, присвоить её себе, а после выплюнуть то, что осталось, прежде чем двигаться дальше. Стервятники подберут, закончат дело и улетят, и так бесконечно, бесконечно, бесконечно. Милый и отвратительный, весь этот порочный маленький порядок. Те, кто могут остаться верны одной цели, какой бы она ни была, а после её достижения продумывают следующие шаги — их Петир ценит. Чёрт, он живёт этим. Из того, что он видит в Сансе, она, возможно, живёт так же. День тянется медленно, даже Варис и его нескончаемый запас сплетен не помогают справиться с нарастающим беспокойством. Может, Петир допустил ошибку, послав Сансу так далеко от себя, потому что он не в силах перестать думать о ней, даже во время консультаций: чем она занимается, о чём думает, задаёт ли себе те же вопросы, что и он. Уже поздно, когда он выходит из операционной и звонит ей. Петир задаётся вопросом, где она была весь день. Вернуться домой она не могла, раз так отчаянно желает, чтобы мать не видела их вместе. И тем не менее, она попросила подвезти её вместо того, чтобы доехать на автобусе. Петир никак не может понять, чего она хочет, у него только одна идея. Девочка, должно быть, в трауре. Значит ли это отрицание и попытку замены? Его должно это беспокоить, но это не так. Она просто выбрала это место, его в качестве точки опоры. Ему следует быть готовым, конечно, к её следующим шагам и позаботиться о том, чтобы не попасть впросак. — У вас, действительно, отличная машина, — произносит Санса, глядя на него сквозь окно со стороны пассажирского сидения. — Здравствуйте, доктор Бейлиш. — Петир, —поправляет он, на что она лишь улыбается. На ней всё то же платье, которое делает её… он не может подобрать нужных слов, чтобы описать. — Как он? — спрашивает она, когда они выезжают с парковки, Санса по-прежнему за рулём. Вероятно, ему следовало бы вести самому, но думать о чём-то столь тривиальном, вроде незначительного факта, что кто-то посторонний водит его машину, совершенно не хочется. — Кто? — Ваш пациент. — Она умерла, — просто отвечает Петир. Нет никакого толку маскировать это красивыми словами, результат всё равно останется прежним. В темноте он может разглядеть её выражение лица лишь под светом фар проезжающих авто. При первой вспышке кажется, что Санса вот-вот сломается, но при второй её лицо холодно и застыло, как камень. — Тебя это тревожит? — спрашивает он, и её ответ становится внезапно ему очень, очень важен. Под его взглядом она медленно качает головой. — Случается со всеми, я полагаю, — бормочет Санса, и её тело на мгновение освещается фарами встречной машины. В эти пару секунд Петир видит, как рыжие волосы почти застилают глаза, костяшки пальцев белеют, сжимая руль, а челюсть напрягается и расслабляется. А после снова становится темно.