sunshine on my back

У мужчины было две птицы в голове — не в горле, не в груди, — и эти птицы пели весь день, не останавливаясь. Мужчина подумал: "одна из этих птиц не моя". Птицы согласились. Ричард Сикен

В новогоднюю ночь дают выходной, хотя он и не просил. Иногда проще работать в праздники. С тех пор, как умер отец, ему не с кем отмечать, а больница платит больше тем, кто работает, когда остальные отказываются. Темп жизни не замедляется, даже когда ты считаешь, что он должен. Что уж говорить о смерти. Петир помнит первый Новый год, проведенный вдали от дома Талли, в его первый год в колледже. Он пошёл на вечеринку и провёл весь вечер, выпивая и воруя еду из квартиры человека, имени которого он даже не знал, продавая таблетки и кокаин мальчикам из частных школ и прекрасным девочкам, которые вырастут, растрачивая деньги родителей, а после унаследуют их работу, будто заслужили этого. Петир смотрел на них и говорил самому себе, что затмит их всех, а после его рвало в идеальной, белоснежной ванной. Ночами вроде этой он скучает по тому времени, когда гнева было достаточно, чтобы прокормить амбиции. Он не может вспомнить, когда в последний раз его что-то волновало столь сильно, даже если всё, что он любил и чего жаждал, было собственной злобой. Рядом с Сансой Петир пытается вспомнить себя в её возрасте. Думать, что весь мир откроется перед ним, если только удастся найти нужную трещину в фундаменте, подходящую щель, в которую получится запустить руки, поднять корни и проскользнуть внутрь, стать частью целого, чтобы все подумали — ему здесь место, он заслужил его своими стараниями, руками, кровоточащими от усилий. Думать, что его денег, сгладившегося акцента, нового имени будет достаточно для всеобщего уважения. Петир терпеть не может думать об этом. Он не выключает телевизор в гостиной, обедая, читая, прохаживаясь по всему коридору в спальню, туда и обратно, снова и снова. На экране один и тот же фильм раз за разом, каждый час он слышит одинаковую музыкальную заставку, повторяющиеся реплики. Следует выключить его, но по необъяснимой причине Петир не может заставить себя взять пульт и нажать на кнопку. Когда в свои права вступает ночь, ему всё больше нравится этот фильм, и в то же время раздражает с одинаковой силой. И в голове вертится абсурдная мысль, что может случиться что-то плохое, если он переключит канал, что он вдруг останется абсолютно один во всей вселенной и тишину не прервет ни единый звук. К часу ночи Петир настолько привыкает, что почти пропускает телефонный звонок. Ему не нужно даже смотреть на экран, чтобы понять, кто звонит. — Доктор Бейлиш! — Санса почти кричит в трубку, он слышит, как она говорит с кем-то, прежде чем продолжить: — Доктор Бейлиш, мне нужно уехать, хорошо? Хорошо? Мама будет в бешенстве. — Санса, — произносит он и повышает голос, чтобы было слышно сквозь музыку: — где ты? — Я сказала, что не пойду на большую вечеринку. И мне нужно уехать, а у тебя есть машина, да? — её голос внезапно падает, сменяясь шуршащим звуком, и Петир практически видит, как она убеждает кого-то, что у неё есть машина. — Ты меня заберёшь? Он наклоняется и выключает телевизор. — Где ты? — он почти не слышит адреса. Петир не знает, что должен чувствовать от её звонка сегодня ночью, и отбрасывает эти мысли прочь, бормоча в трубку: — Я скоро буду. — Спасибо, спасибо, ты мой спаситель, — её голос гораздо спокойнее, но на фоне всё ещё слышится приглушенный грохот музыки, крики людей, и тихое, мягкое дыхание Сансы, пока звуки, наконец, не затихают, оставляя его наедине с гудками.

Пятница, 1 января Где ты? [1:48] В холле [1:48] Я тебя вижу! Машу рукой [1:49]

Сколько бы Санса не болтала в машине, она замолкает, когда они подъезжают к его дому. — Ты точно не против? — спрашивает она, держа руку на дверной ручке. Её голос и ладони устойчивей, чем раньше. Петир задаётся вопросом, почему она привыкла пить вот так? Умелое обращение с алкоголем было вынужденной мерой в общении с Ланнистерами? Он бы не удивился. — Я уже позвонила маме и сказала, что останусь у Мар. — Я не против, — произносит он, желая, чтобы голос не дрогнул на конце. Санса улыбается, открывает дверь и неуверенно выходит из машины. В жёлтом свете фонаря от цвета её волос и красного платья кажется, что она горит. Он помнит их первую встречу — её яркие волосы, бледные глаза в противовес тёмным, более жестким чертам братьев и сестры. Разница была столь очевидна, заставляя Сансу выделяться. Если это вообще возможно, она становится ещё тише, когда Петир открывает дверь в свой дом и кладёт ключи в серебристую чашу. Она осторожна, когда рискует и идёт дальше, цокая каблуками по деревянному полу. Свет везде выключен, и единственное освещение приходит с улицы сквозь открытые жалюзи. Деревья отбрасывают странные тени, прыгающие и перекатывающиеся от малейшего ветра. — Я найду что-нибудь, в чём ты можешь поспать, — произносит Петир, и Санса резко оборачивается и смотрит на него через всю комнату, словно забыла, что он тоже тут. — Спасибо, — выдавливает она, дав клатчу соскользнуть с плеча и упасть на пол, гремя содержимым. — Извини… за вторжение. Петир ухмыляется от колебания в её голосе и дрожащих пальцев, когда она скрещивает их вместе, играя с кладдахским* кольцом на правой руке. — Ты нервничаешь, Санса? Что-то в его тоне разжигает в ней искру, и Санса аккуратно поднимает голову, сужает глаза, словно оценивая его. Будто может съесть живьём. — Я не нервничаю, — говорит она почти легкомысленно и садится на диван, устраиваясь поудобней. Когда она произносит следующие слова, её голос твёрже: — С чего бы? Вам известно что-то, чего я не знаю, доктор Бейлиш? — Конечно, нет, милая, — он улыбается шире от вызова в её взгляде. — И, пожалуйста, зови меня Петир.