sunshine on my back

Иной раз настолько погружаюсь в себя, что если вдруг встречаю знакомого, то это для меня своего рода шок, с которым я не сразу справляюсь. Кадзуо Исигуро

Он делит офисный блок со Станнисом, и в этом основная причина его желания убивать посреди рабочего дня. Дело не только в том, что мужчина — самый скучный человек, из всех кого Петир знает, он — педиатр, и поэтому нет ничего необычного в ораве кричащих малышей, угрюмых подростков и кучи их родственников, кому не посчастливилось попасть сюда. Не то, чтобы Петир не понимал умом, почему мужчина выбрал эту область хирургии, учитывая тысячи других удручающих её частей. У Бейлиша нет детей, поэтому он просто не может прочувствовать, каково это наблюдать за страданиями своей дочери и не иметь возможности ей помочь. Он видел Ширен за ручку со своим отцом в коридоре, знает, что Станнис видит своё собственное чадо с лицом, покрытым ожогами, каждый день. Петир не особо нравственный человек, но и не чудовище. Так, ладно, он рассматривает убийство сегодня более серьёзно (и уже начал составлять план, у него есть кое-что на одного работника похоронного бюро, а в больнице нет нехватки оружия), только потому, что из-за того, что кабинет Станниса всего через стену, Санса Старк сидит в коридоре снаружи. Она на скамейке напротив его двери с маленькой девочкой, наклоняется к ребёнку, поджав свои длинные ноги, чтобы увидеть, что малышка неуклюже показывает ей в своей книжке. По крайней мере, Санса его ещё не заметила. Ему совсем не нужно видеть её в первый раз после Нового года в компании малыша, вся ситуация и без трёхлетки в качестве свидетеля довольно жалкая. Петир уже готов вернуться в кабинет, закрыть дверь и спрятаться, пока она не уйдёт, когда девочка резко поднимает голову и смотрит прямо на него. Санса реагирует мгновенно, её голос приостанавливается, и она прослеживает взгляд ребёнка. — «Может, нам стоит рыть прямо вниз», — сказал Дэйв, — декламирует она, глядя вниз на книгу. Петир видит, как краснеют её щеки, пока она переворачивает страницу, не дожидаясь, когда малышка сделает это сама. Та в свою очередь вдруг хватает её за руку, заострив внимание на её кладдахском кольце. Девочка смотрит вверх с искренним любопытством. — Вы женаты? — шепчет она, переводя взгляд с Сансы на Петира. Санса нервно смеётся, слишком высоко и напряженно, и прежде чем она успевает ответить, Петир произносит: — Твоя подруга слишком молода для замужества, — он пытается улыбнуться над детским вопросом и не может вспомнить, когда в последний раз добровольно разговаривал с ребёнком: каждая встреча с Робином больше похожа на пытку. Но эта девочка ведёт себя лучше, чем Аррен, она просто спокойно сидит, не кидая книгу через весь коридор, и Петир приходит к выводу, что, возможно, не так уж плохо иметь её здесь — её присутствие дарит ему изящный шанс для избежания разговора с Сансой. — Но она взрослая! — настаивает малышка, в её тоне нет ничего кроме здравого смысла. Она поворачивается обратно к Сансе, решительно аргументируя: — Ты носишь взрослую одежду. Санса ярко улыбается, и в этот раз это абсолютно естественная реакция, а не вынужденный смех. — Я взрослая, — её голос низкий и доверительный. — Но я не могу выйти замуж. Пока. — Почему? Петир уже начинает уходить, решая, что это идеальное время: они обе отвлечены беседой. — Ну, я ещё не влюбилась. Нужно очень любить кого-то, чтобы пожениться, — даже ускорив шаг, он слышит звук открывающейся двери и монотонный голос Станниса, зовущий пациентку на осмотр. — Посмотри, видишь своих родителей! Здрасте! Они любят друг друга, поэтому поженились. Через минуту Санса уже прощается со своей маленькой подругой, и Петир слышит её чересчур звонкое: «Доктор Баратеон». Она быстро догоняет его. — Я сегодня поеду на автобусе, — говорит она, почти затаив дыхание, но на её губах ухмылка. — Шиа приболела, и ей пришлось пропустить смену, поэтому она позвонила и попросила заменить её. Общественный транспорт не так плох, как я думала. Хотя и намного медленнее. Её речь бессвязна, слова слишком торопливы, и он бы ничего понял от такой скорости, если бы не привык. В детстве Кэт делала так же после ссоры или другого драматического события, притворяясь бодрячком и делая вид, что ничего не случилось. На самом деле, Петир не может вспомнить, чтобы хоть кто-то из Талли извинялся перед друг другом или перед ним, у них было негласное соглашение не поднимать эту тему до следующей ссоры. — Дай знать, когда в следующий раз будешь здесь, я подвезу тебя, — отвечает он, решая подыграть. На её тихий кивок и неспособность думать о чём-то ещё, он продолжает разговор, не желая заставлять её страдать в тишине, как планировал сначала. — Ты собираешься работать с детьми после школы? Она качает головой, передёрнув плечами. — Не думаю, что мне хватит терпения. Он хмурит брови, кинув на неё беглый взгляд. — О какой специальности ты тогда думаешь? — Не знаю. Я ещё не решила. Может, перевестись на английскую литературу? — смеётся она пренебрежительно. — Просто чтобы убедиться, что меня точно не возьмут никуда на работу. Петир рассеянно согласно гудит, пытаясь решить, куда идти дальше. Если он пойдёт на обед, как и хотел, то нужно пригласить Сансу, а он не совсем уверен выдержит её сомнения. Как бы она не пыталась делать вид, что всё в порядке, он видит, что заставляет её нервничать. Боже, ему, действительно, не следовало её целовать. — Как ты понял, что хочешь быть врачом? — спрашивает Санса, выдернув его из размышлений внезапным вопросом. Он фыркает от смеха, запоздало понимая, как это выглядит вне контекста. — Никто не спрашивал меня об этом уже много лет, — признаётся он, нажимая на кнопку лифта. — Я спрашиваю, — простой ответ. — Ну… как бы объяснить? Ладно, твоя сестра ходит в частную школу, так? — на её согласие он кивает, проходя в кабину. — Так вот, если ты спросишь любого ребёнка с бюджетного места, кем родители хотят видеть их в будущем, знаешь, что они ответят в девяти из десяти случаев? Не юристом, не генеральным директором, не бухгалтером… — Врачом. Ты на самом деле выбрал эту профессию, чтобы сделать отца счастливым? — Частично, — ухмылка украшает его губы. — Частично из-за денег. То, что я неплох в этом, тоже не помешало. Санса кивает, обдумывая полученную информацию. Для кого-то из состоятельной семьи, поддерживающей любое твоё решение (её сводный брат — художник, ради всего святого), она, кажется, понимает этот ответ лучше, чем большинство. Раньше, отвечая на вопрос о выборе карьеры, он отвечал высокопарно: он хочет помогать людям, спасать жизни, в то время как правда была более приземленной и эгоистичной. Больше ему не хочется пустословить. — Слушай, я собираюсь пообедать, так что… — Слава богу, я умираю от голода, — перебивает Санса, слегка покачнувшись, когда лифт останавливается. — Не завтракала этим утром. Петир слегка пожимает плечами и достаёт небольшую коробочку из кармана. — Будешь «Альтойд»*? Она смотрит на его ладонь и, на удивление, смеётся. Он хмурит брови. — Что-то не так? — Ничего, просто теперь понятно, — словив его непонимающий взгляд, Санса конкретизирует: — Ты… — она колеблется, покрываясь румянцем от осознания собственной ошибки. — Твоё дыхание всегда пахнет мятой. Он кивает, пряча улыбку, и поворачивается в сторону кафетерии. — Приятно слышать.