Жизнь продолжается

Всю ночь ему снилось, как он раздевает новобрачную — свою единственную, свою любимую Дефне. Он расстегивал ее восхитительное платье, которое тут же, соскользнув с хрупких девичьих плеч, опадало к ее ногам. Однако под ним оказывалось новое платье, не менее прекрасное, но совершенно неуместное и вызывающее лишь недоумение своим появлением. Омер с трудом справлялся с застежкой на очередном белоснежном великолепии, но под ним обнаруживал новый наряд невесты. Опадавшие белой пеной платья волшебным образом исчезали, но новым, появляющимся из ниоткуда, не было конца. К утру он весь покрылся потом от нескончаемых бессмысленных попыток освободить наконец Дефне от одежды, но благословенное пробуждение, которое могло вырвать его из лап кошмара, почему-то все не спешило к нему. Измученная бессонной ночью в холодной брачной постели, Дефне, словно сомнамбула, спустилась вниз приготовить завтрак. Что бы ни произошло между ними, как бы ни был зол на нее Омер, необходимость в приеме пище никто не отменял. Любимого мужа она застала разметавшимся по дивану в гостиной, одетым все в ту же одежду, которая была на нем накануне. На лбу его проступила испарина, а на щеках горел нездоровый румянец. «Человек не заболевает, пока не заболеет его душа,» - всегда говорила ей бабушка. Душа Омера была не просто больна — она была смертельно ранена. И рану эту нанесла она сама. Стало быть, и вылечить должна она. Первым делом она решила помочь ему раздеться и заменить одежду на более удобную. Подойдя к дивану и коснувшись прохладной ладошкой разгоряченного лба мужа, она заметила, как дернулись его веки, а потом он медленно открыл глаза. - Наконец-то, - это были первые слова, произнесенные мужчиной. А затем он вдруг стремительно сел и обнял ее, уткнувшись лицом ей в живот. - Я думал они никогда не закончатся, - продолжал удивлять ее Омер непонятными действиями и речами. Однако она тут же все списала на бред во время лихорадки. - Омер, тебе лучше раздеться и принять душ. Он поднял на нее подернутые болезненной пеленой глаза и нахмурился. Несмотря на высокую температуру, новоиспеченный муж, как поняла Дефне, начал вспоминать события прошедшего вечера. Как бы ему хотелось не помнить о нем. Перед ним стояла самая восхитительная женщина из всех, что он когда-либо знал, и эта женщина принадлежала ему. Его тянуло к ней с небывалой силой, но простить ей обман длиною в год, в котором, как оказалось, были замешаны все его близкие, он был пока не в силах. Руки, все еще оплетавшие стройный стан, вдруг упали. Дефне стояла перед ним в напряженном ожидании, затаив дыхание. Когда он отпустил ее, она с сожалением вздохнула и повторила: - Омер, тебе стоит переодеться. Он не стал с ней спорить и нетвердой походкой больного отправился наверх. Дефне не решилась последовать за ним, чтобы не дать ему упасть, если такое случится, и только продолжала вслушиваться, пока в душе не зашумела вода. Пока муж был наверху, она успела сварить суп, все время вспоминая, как уже делала это однажды для него. Тогда она могла лишь мечтать, что когда-то станет женой Омера, но мечты эти были так радужны и прекрасны, что совсем не соответствовало теперешнему их состоянию. Омер долго не спускался, и Дефне забеспокоилась. Она обнаружила мужа спящим на их постели. Он, как ни странно, обнимал ее подушку и выглядел при этом вполне довольным для своего болезненного состояния. Как было бы прекрасно снова ловить его влюбленный взгляд на себе, слышать его сладкие признания... У Дефне защемило в груди и защипало в глазах от несправедливости судьбы, сыгравшей с ними злую шутку. Она могла бы стоять и любоваться спящим Омером, пока он не проснется, но боялась, что он почувствует ее взгляд, и поскорее ушла — больному мужу сон был необходим. Момент его пробуждения она пропустила. Омер все еще выглядел слабым, когда появился в гостиной. Дефне, как настоящая заботливая жена и хозяюшка, усадила его на диван и принесла поднос с лечебным варевом. Ее внимание было Омеру и приятным, и тягостным одновременно. С одной стороны, он еще не разобрался в чехарде своих чувств к ней; с другой — никому другому он не смог бы настолько довериться в момент собственной слабости. Только ее взгляд, только ее прикосновение, только ее улыбка способны были снова вернуть его к жизни. Суп был вкусным. Таким же, какой он уже ел из ее рук раньше. Воспоминания о том дне приятно шевельнулись в душе, и Омер вспомнил, что этим утром они должны были лететь в свадебное путешествие. - Дефне… наш самолет… - оторвавшись от еды, едва проговорил Омер. - Забудь. Куда ты полетишь в таком состоянии? - обеспокоенно глядя на мужа, ответила Дефне. - И это… в свадебное путешествие летают счастливые молодожены, не такие, как мы, - добавила она совсем тихо. - Ты несчастна? - Омер пристально взглянул ей в лицо, словно желал прочитать ее мысли. - Я не могу быть счастливой, когда несчастен ты. Омер был довольно слаб, чтобы продолжать разговор на эту тему, а потому промолчал. Перед ним стояла, остывая, тарелка с супом, к которому он и вернулся.