Маргит

Вечер воскресенья, завтра на работу, пару часов назад я не знал, что делать дальше со своей женой-овощем и позвонил начальнику, чтобы сообщить ему, что завтра приду к обеду. Я давно взял на вооружение приём: сказать с вечера, что опоздаешь по семейным обстоятельствам, а потом утром позвонить и сказать, что не придёшь вообще. Это воспринимается начальством более гладко, чем просто постановка перед фактом, что пропустишь целый день. Пару часов назад мне было вообще на всё наплевать. Все эти проблемы с работой представлялись сущей мелочью по сравнению с состоянием супруги. И вот гора с плеч: Аделина проснулась после казавшихся вечностью двух дней сна! — Странное всё-таки ощущение, — сказала она, — вроде пятница была, а уже завтра тебе на работу уже. — Я предупредил Василия Петровича, что завтра приду к обеду, поэтому у нас есть ещё время с утра. Аделина пощупала поясницу и осмотрела покрывало. — Что это? Сперма чтоли? Я покраснел и не знал как себя вести. Адель посмотрела на меня как мама, застукавшая сына за онанизмом. — Да ладно ты. Не парься, — махнула рукой она. — Ну трахнул — значит трахнул. Молодец! — Ну как трахнул… скорострельнул… а ты потом дрочила. Я тебе ещё отлизать собирался, но не успел. — Отлижешь, не волнуйся, — усмехнулась супруга, — только уже не сегодня. А чой-то ты скорострельнул? — Да ты вела себя очень сексуально, я перевозбудился и не выдержал. — Вот только надо было убраться и одеть меня. — Ты спала. А будить не имело смысла. Лежишь и лежишь. Мы выключили свет и легли спать. — О чём ты меня ещё спрашивал? — внезапно спросила Аделина откуда-то из темноты с другой стороны кровати, после чего развернулась ко мне и положила руку на грудь. — Ну когда я была в этом… как его… фальшь-сне. — Хм… Ну например, как и на что ты дрочила, когда я уезжал в командировки в Антарктиду. — Фу, блин, — раздражённо буркнула она. — Ты мне поведала много интересного. Например… — Стоп! — перебила меня Аделина. — Какой ты мерзкий. — Почему? — Спрашивал — молодец. Не рассказывай! Не надо. Воспользовался моим состоянием и всё узнал. Самому-то приятно было? — Задавай мне вопросы, я тоже не всё отвечу честно. — Это не то, условия ведь не равны. А, плевать! Давай спать, — сказала она и отвернулась на свою сторону. Проснулся я в почти в десять утра. Аделина принесла мне кофе в постель. — Кстати, где сама Маргит? — спросил я. — В зале в кресле сидит как обычно. А что тебе от неё надо? — Да вот спал в неудобной позе, мышца затекла и болит, — говорил я, разминая шею. — Ты лучше скажи, как нам быть теперь? — А какие у нас есть варианты? Жить дальше и надеяться, что Маргит всегда будет с нами. — Ты сам-то в это веришь? Я посмотрел с грустью в окно, выдержал паузу и выдавил из себя: — Нет, не верю. — Тогда давай составим план действий, — с энтузиазмом начала Аделина, — что делать когда Маргит пропадёт и я начну чувствовать, что начинается ломка. Меня охватила тревога и страх перед будущим. — А что если Маргит пропадёт навсегда? — дрожащим голосом сказал я. Аделина посмотрела на меня с бесконечной печалью. Её глаза покрылись плёнкой слёз и отражали блики света. В меня вглядывались две зелёные бездны отчаяния. Она сморгнула влагу с глаз, отвернулась и уткнулась в подушку. Маргит сидела в зале как статуя на кресле. Голая в своём полу резиновом теле без половых признаков. Я попросил её помочь с «одеревеневшей» шеей и через пару секунд боль как рукой сняло. Когда я уходил на работу, Аделина лежала в кровати, закутавшись в одеяло. Она никак не среагировала на мои слова о том, что я ухожу на работу, хотя в таких случаях она обычно провожала и целовала меня перед уходом. Уходя, я закрыл дверь своим ключом. Когда вернулся с работы, она встретила меня в отличном настроении. Видимо после дозы. Тема фальш-сна и ломки стала запретной. В следующий раз когда пропала Маргит, мы уже были готовы. После того как Аделина почувствовала ломку, я связал её и положил на кровать. — Ты говорил, что я кричу громко. Может заткнешь мне рот чем-нибудь, а то соседи услышат, подумают что-нибудь и полицию вызовут. — А чем заткнуть-то? — Ну блин, возьми чистый носок из шкафа и напихай внутрь тряпья. Я замешкался. Связанная Аделина дрыгнулась, будто пыталась толкнуть меня. — Давай не тормози! Когда я ещё разрешу тебе заткнуть мне рот кляпом из носков? Я открыл ящик шкафа, где лежало её нижнее бельё, и начал искать носки, которые она надевала реже других. Пока я рылся в вещах и пихал трусы в носок, в неё вселился дьявол: глаза налились кровью, она начала орать и брыкаться. Задача запихнуть ей в рот импровизированный кляп резко усложнилась. Пришлось потрудиться. В прошлый раз она не так сильно сопротивлялась, а в этот она очень сильно укусила мой палец. Пошла кровь, пришлось перевязать бинтом. Утром я позвонил на работу и взял отпуск за свой счёт. Первый день прошёл очень насыщенно. Я пытался смотреть с ней фильмы, но Аделина воспринимала их буквально. Ужасы, триллеры и боевики вызывали у неё сильный страх и бурю эмоций. Насмотревшись фантастику, она хотела купить супер устройства и компьютеры из фильмов или же летать на космических кораблях, потому что там красиво. Про фэнтези и говорить не стоит. При просмотре мелодрам она совершенно искренне сопереживала и плакала горькими слезами, а при просмотре постельных сцен возбуждалась так сильно, будто год не занималась сексом. Мобильным телефоном тоже довольно забавно вышло. Она обращалась с ним так, как будто видит его в первый раз, но менее чем за час научилась им пользоваться: звонить, пользоваться приложениями, посещать сайты в интернете. Чтобы она не накуролесила лишнего, я вытащил из телефона SIM-карту и аккумулятор, а своим телефоном строго-настрого запретил пользоваться. Также я не помедлил проверкой её способности к уборке. Я дал ей в руку веник и показал на пол: она начала подметать. Потом вручил тряпку для вытирания пыли — она методично начала протирать все гладкие и полированные предметы мебели. Также она без каких-либо проблем сменила постельное бельё и идеально ровно заправила кровать. Потом я приказал ей, чтобы она прибралась на кухне. Аделина скрупулезно расставила все тарелки и чашки на полках, начисто протёрла столешницу и до блеска вымыла раковину. Если не считать одну мелочь: перед этим мне пришлось самому вымыть посуду. Насколько я понял, процесс уборки доставляет ей некоторое особое удовлетворение, поэтому этот навык отложился более глубоко, чем навык мытья посуды, который тяготит её. Вечером надо было оплатить коммунальные услуги. Личный кабинет банка сообщил о том, что пароль давно не менялся и в целях безопасности надо его сменить. Я сменил пароль; он как все банковские пароли был сложный, поэтому записал на бумажке. Важные пароли я записываю по хитрому: по диагонали на большом расстоянии пишу символы, а потом рядом с каждым символом дописываю спереди и сзади ещё по пять-шесть букв и цифр. Посторонний человек, взглянув на неё, увидит несколько слов составленных из бессмысленного набора букв, но я всегда смогу выделить из них нужную последовательность. На столе накопилось много всякого мусора и всяких бумажек. Я повернулся на кресле в сторону кровати и спящей на ней жены. — Адель, — сказал я чуть громче обычного. — Вытащи пакет с мусором из ведра на кухне, убери со стола все бумажки, кинь их в пакет, а потом сам пакет положи у двери. Потом протри стол тряпкой. Через пару секунд супруга открыла глаза будто и не спала вовсе. Казалось, что она просто лежит с закрытыми глазами. Сидя на краю кровати, она проморгалась, а потом пошла на кухню. Положив бумажку с паролем в выдвижной ящик компьютерного стола, я ушёл в туалет. Выйдя из туалета, увидел пакет с мусором у двери. Осмотрел пакет, вроде ничего лишнего не выкинула. Вышел лестничную площадку и выбросил пакет в мусоропровод. Я вернулся в комнату и сел за компьютер. Вытащив бумажку из ящика, с горечью осознал, что на ней записан старый пароль. Листки были очень схожи и я их перепутал. Попробовал сменить пароль, но там потребовалось знать старый пароль. Восстановление пароля через SMS запрещено. Чтобы сменить пароль, не зная старого, надо идти в отделение банка. Психуя, я ругался матом и бормотал под нос что-то нечленораздельное. Аделина подумала, что я к обращаюсь к ней. — Я не поняла. Мне что-то надо сделать? — спросила она. — На бумажке был пароль. Да куда тебе… — я махнул рукой на неё. — Ты всё равно не поймёшь. — Там было несколько разных паролей, какой из них тебе нужен? Я потупился. А ей какая разница? Что за глупый вопрос? — Мне нужны они все, — отмахнулся я от неё. — Первый пароль: «эф» заглавная, «а» строчная, пять, «кью» маленькая, три, девять, ноль, «бэ» строчная, «ю» строчная, три. Второй… Самая первая первая последовательность на листке начиналась с «Fa5», это я отчётливо помнил, так как написал её последней. — Постой, постой. Ты не выкинула бумажку? — перебил я её. — Выкинула. — Тогда откуда ты знаешь эти символы? — Я их видела. Ладонью я закрыл глаза и, массируя пальцами виски, пытался осознать происходящее. — Ладно, давай сначала запишем их. Супруга продиктовала мне все последовательности, я записал их на листок. С третьей попытки у меня получилось подобрать пароль от личного кабинета в онлайн-банке. Тащиться в отделение банка не придётся, у меня отлегло от сердца. Оплатив счета, я повернулся к Аделине. Она сидела смирно со стеклянным взглядом смотря в окно. — Значит ты их видела и запомнила? — спросил я жену, отчего та повернулась ко мне, словно робот, который отозвался на команду. — Да, конечно. Если я вижу, значит запоминаю. Разве так не должно быть? Я поэкспериментировал: записывал на бумажке различные слова, буквенно-цифровые комбинации, показывал различные картинки. Она в мельчайших деталях запоминала всё, что хоть на секунду попадалось её взгляду. Потом поэкспериментировал со слуховой памятью, быстро проговаривая стихотворения и буквенно-цифровые последовательности — результат такой же. Разумеется, память у неё не абсолютная: примерно через десять минут она забывала детали и её воспоминания становились идентичны стандартным человеческим. Но если регулярно заставлять её вспоминать и использовать информацию, то феноменальная детализация её воспоминаний остаётся на прежнем уровне. Почти фантастические способности Аделины воодушевили меня и я лёг спать в хорошем настроении. Утром я вспомнил слова Маргит о том, что человека в фальш-сне можно чему-нибудь научить. Начал с самого простого и безобидного: с макраме. Благо мы не выкинули учебники Клары с картинками и подробными схемами. Менее, чем через полчаса она смогла вязать сложнейшие узоры из верёвок и в точности скопировала три самые сложные поделки из самоучителя. Я вспомнил про синтезатор, который купил несколько лет назад. Как и полагается в подобных случаях, научившись нескольким стандартным приёмам и мелодиям, я забросил его. Дальнейшее обучение требовало более глубокого изучения темы, на что у меня банально не хватило энтузиазма. Вытащив из кладовки музыкальный инструмент, я посадил за него Аделину. Поставил рядом самоучители и инструкцию к синтезатору. Показал видео, где человек исполняет мелодию из опенинга сериала «Игра престолов». Аделина долго всматривалась на видео, попутно пытаясь нажимать на клавиши и воспроизвести мелодию. — Там другой аппарат и не всегда понятно на какие кнопки нажимает тот человек, — сказала она, после нескольких неудачных попыток. — Ты делаешь неправильно, повторять не надо, а надо научиться играть по нотам. Вот прочитай книгу и инструкцию к синтезатору. Изучи всё, и исполни такую же мелодию. Потом я показал ей ноты и аккорды для этой мелодии, через несколько секунд она сказала, что запомнила их. Спустя полтора часа из кухни я услышал, как она успешно воспроизвела мелодию. Это меня сильно порадовало. Я дал ей ещё ноты. Поэкспериментировал. Попробовал заставить её воспроизвести неизвестную мелодию без нот, а только по аудиозаписи. С заметными трудностями, она всё-таки смогла и это. Ну что ж, не всё так плохо. В моём распоряжении оказался супер обучаемый биоробот с феноменальной памятью, которого ещё и трахать можно. С высокой предосторожностью я попробовал обучить Аделину «плохим» навыкам, а именно тем, которые могут навредить или убить её. К моему изумлению, она всячески этому сопротивлялась и обучение становилось невозможно. Значит, некоторый контроль за собственной безопасностью всё-таки остался, инстинкт самосохранения остаётся в силе. Я вспомнил про героя из фильма «Человек дождя»: он был аутистом, но при этом обладал феноменальной памятью и способностью считать в уме большие числа. Аделина в состояния фальшь-сна сложные расчёты производить не может, но зато обладает не менее феноменальной обучаемостью. Вдобавок она ещё и беспрекословно выполняет приказы. Всё-таки дела не совсем плохи: она не беспомощный овощ и её можно приспособить для чего-нибудь полезного. Главное найти это полезное. После обеда мне всё-таки надо было съездить на работу, написать заявление на отпуск за своё счёт и выдумать какой-нибудь бред, чтобы начальство не волновалось и не начало искать нового сотрудника на моё место. Потом в гипермаркете надо закупиться продуктами и хозтоварами. Оставлять одну Аделину на несколько часов я побоялся. Скорее всего она бы смирно спала на кровати, но неизвестно, что могло бы произойти за это время. Вдруг кто-то постучится в дверь? К тому же она случайно может услышать слова прохожих с улицы и выполнить то, что они говорят; а услышать она может что угодно. Я нашёл в интернете видеоинструкцию по завязыванию узлов, а также инструкцию по самосвязыванию с какого-то порносайта. Я посадил её перед монитором и сказал: — Смотри и учись, а когда посмотришь свяжи саму себя. Свяжи себя очень надёжно, чтобы сама никак не могла развязаться. Через пятнадцать минут я вернулся в комнату и увидел полностью скованную Аделину. Она лежала на полу, руки сзади, ноги тоже подогнуты назад. Я осмотрел узлы: все очень надёжные и при этом довольно странные, но в тот момент я не придал этому значения. Чтобы проверить надёжность, я приказал ей распутаться. За пару минут брыкания и пыхтений бедняжка покрылась слоем пота, но выпутаться из собственного бандажа не смогла. Я положил её на кровать и приказал лежать смирно. — Называй меня «мой господин», — добавил я ради смеха. — Да, мой господин, — безэмоционально отчеканила жена. Выходя из квартиры вспомнил, что я не учёл момента вдруг её захочется в туалет. Я вернулся в комнату и приказал: — Если захочешь в туалет, то не терпи и не жди меня, делай это прямо в трусы. Даже если захочешь по-большому. На обратном пути я застрял в пробке и проторчал в ней почти полтора часа. Когда я вернулся, я сразу же забежал в спальню. Жена спала на кровати практически в том же положении. Пришлось попыхтеть, чтобы развязать её: все узлы и переплетения были очень сложные и запутанные. Только в этот момент я понял, что весь её бондаж состоял из смеси узлов из видео инструкций и переплетений из учебника по макраме. На третий день я решил выгулять Аделину. Сухое и почти безветренное октябрьское утро благоволило моей инициативе. Я сильно волновался по поводу того, что мы могли встретиться с моими или её знакомыми и попасть в неловкую ситуацию. К счастью, всё прошло без проблем, если не считать курьёза в супермаркете, когда я велел ей ждать меня у выхода, на что она ответила мне: «Да, мой господин». Причём так, что это услышали кассирша и покупатели стоявшие рядом в очереди. Судя по взглядам и выражениям лиц, они, мягко говоря, были удивлены нашим диалогом. В целом же, во время прогулки её настроение было приподнятым, если термин «настроение» вообще применимо к её состоянию. Она скорее выражала некоторый искренний восторг и радость от прогулки на свежем воздухе. Вернувшись домой, я велел Аделине полностью раздеться. Потом приказал надеть шерстяные перчатки, потом шерстяные гольфы выше колен. И те, и другие были связаны из толстой пряжи, не кололись и были приятны на ощупь. Потом я велел ей надеть её длинный вязаный свитер с высоким и толстым воротником. Аделина превратилась в невинную куклу из шерсти: гольфы, перчатки, свитер, который доставал до гольф и не оставил ни одного неприкрытого места. Внешняя мягкость и невинность возбудили меня, а отсутствие нижнего белья под свитером завели меня ещё сильнее. Приказал лечь на кровать, обнять себя и сжаться в клубок. — Скажи «я мягкая и нежная», — велел я. — Я мягкая и нежная, — повторила она безэмоционально. — Ты ведь милая и слабая. Скажи это нежно, ласково и с любовью. — Я мягкая и нежная, — сказала она уже с особенным придыханием и выразительностью. Я нашёл в шкафу ещё одну пару носков. Они были махровые с длинным ворсом и под цвет свитера. Велел Аделине надеть их на руки прямо поверх перчаток. Носки слились со свитером, отчего её руки стали совсем похожи на лапки. Я надиктовывал, а она повторяла за мной: — Мяу! Я мягкая игрушка, ласковая девочка. Мурр… Мррр… Я шерстяная милашка, нежная кошечка. Твоя пушистая зайка. Муррр… Мяу… — Ты моя кошечка! Ты моя и только моя лапочка! — Я твоя лапочка! Муррррр… И только твоя… Аделина повторила это ещё два раза, обнимая себя и извиваясь на кровати. Она так сильно вошла в роль, что я сам чуть не растаял от умиления. Впрочем, использовать понятие «вошла в роль» некорректно: она стала настоящим олицетворением того, что говорила. Сказать, что я был возбуждён — это ничего не сказать. Я отошёл назад и велел ей подойти ко мне на четвереньках. Потом по моему приказу она принялась снимать с меня штаны своими беспомощными «лапками». Выглядело это неуклюже, но при этом бесконечно мило. Наконец, она опустила мои штаны и взяла в свои мягчайшие лапки мой член. Разумеется, я не выдержал напряжения и окропил спермой её лицо. Так сильно она меня никогда не заводила. Маргит вернулась вечером на третий день фальш-сна Аделины. — Я взял три дня отпуска за свой счёт, — кричал я на неё. — Если так будет продолжаться дальше, мне перестанут платить зарплату, потому что я все рабочие дни я буду прогуливать. — А значит деньги для тебя проблема? — Конечно! Без них никуда. — Сколько тебе надо на первое время? — Миллион долларов наличными! — съязвил я. Маргит вышла из квартиры. — Эй ты куда? — прокричал я ей в след, но она как будто не услышала. Вот и поговорили. Хорошо хоть проклятое божество дало Аделине дозу свехрсна и моя жена через час проснётся из небытия. Хотя бы на несколько часов… Я прошёл в спальню и прилёг рядом со спящей женой. Она лежала с удовлетворённым выражением лица, такая милая и красивая, особенно, сейчас, спящая и беззащитная. Где-то там внутри она счастлива и видит лучшее сновидение в своей жизни. Проснувшись, Аделина сильно огорчилась, что Маргит снова куда-то ушла, так как это лишь говорило о том, что скоро она снова заснёт. — Лучше бы не давала дозу, — ругалась она. — Если о себе не думаешь, то хотя бы обо мне подумай. Когда твоя жена овощ — это не очень приятное зрелище. Чтобы взбодриться, я выпил несколько чашек кофе и мы решили провести вместе эти несколько часов. Сначала обнимались, ласкались и тискались, играли, щекотали друг друга, громко смеялись. Потом Аделина решила приготовить что-нибудь вкусное, а я помогал ей в готовке. Разумеется, мы делали это голыми. Пару часов мы копошились и химичили на кухне как в старые добрые времена ещё до свадьбы. Потом очень сытно покушали. Маргит вернулась поздно ночью с рюкзаком за спиной. Впервые я увидел, чтобы она на себе носила какую-то постороннюю вещь. — Вот, сколько просил. Даже больше, — сказала она, бросив рюкзак на пол. Я открыл сумку и увидел пачки стодолларовых купюр. Целая сумка денег. — Откуда ты их взяла? Нас ведь могут убить за такие деньги! — Не переживай, это деньги какого-то мафиози с другого конца планеты. Я его расщепила на атомы. От него не осталось ни одной молекулы ДНК. — Ну что же, жизнь налаживается, — сказал я Аделине. — Твоя жизнь налаживается, а не моя! — огрызнулась она. — Адель, ты понимаешь, что ты оскорбляешь меня, говоря такие слова? Вообще-то, ты часть моей жизни. Если ты уснёшь, кто за тобой ухаживать будет? Так что не надо тут… Аделина смягчилась и извинилась. Маргит дала ей ещё одну дозу. Сам я лёг спать совершенно умиротворённый. Будущее уже не казалось мне таким печальным.