Если бы этот день был последним в твоей жизни...

В течении еще какого-то времени, Зоро просто продолжал стоять и отрешенно смотреть на крышку люка, с оглушительным, в царящей вокруг тишине, грохотом захлопнувшуюся за стремительно сбежавшим из вороньего гнезда поварешкой, после того, как тот его поцеловал… поцеловал… кок его… кок его поцеловал?! Осознание сего, казалось бы, простейшего факта, зеленоволосой головой происходило медленно и неторопливо. Старпом поморщился и запустил пятерню в короткий ежик волос. Весь мир сошел с ума, или же эта веселая участь досталась лишь ему? Хотя, с такой-то командой и с таким капитаном, странно, что он вообще продержался так долго от нападок небезызвестной людям болезни по имени «шиза». И за что это ему такое счастье привалило, позвольте спросить? Ну да, он, конечно же, далек от образа ангела во плоти, но не настолько же он успел нагрешить? Или это Завитушка сходит с ума? Мечник слегка нахмурился, припоминая все те странности и необычности в поведении бровастого идиота за последние несколько дней. Что-то, определенно, было не так с их блондинистой истеричкой, и он был просто обязан выяснить, что же именно. Решив уделить в последующие пару дней более пристальное внимание к их повару, для выяснения причин для поце… для более неадекватного, чем обычно поведения накама, Зоро подхватил с подноса последний рисовый шарик, тут же запихивая его в рот, повесил мокрое полотенце на крючок для его дальнейшей просушки, натянул футболку и покинул воронье гнездо – все же сегодня была его очередь дежурить – а даже несмотря на топографический кретинизм, который мечник в любом случае не признавал, Нами была непреклонна и не позволяла старпому отлынивать от ночного дежурства, находясь в открытом океане, объясняя это тем, что провести прямую линию между носом льва и стрелкой логпоса, закрепленного у штурвала сможет даже младенец – и рыжая ведьма с утра ему спуску не даст, если они ночью вляпаются в очередную заварушку. * * * Санни Го мягко покачивался на волнах непривычно тихого в это утро океана, считавшегося самым опасным и непредсказуемым во всем мире, и нес необычную во всех отношениях команду пиратов навстречу их заветным мечтам, веселью и приключениям. Погода по прежнему была теплой и безоблачной, но пока порадоваться этому факту мог лишь, отчаянно клюющий носом и зябко – утреннюю прохладу и сырость на океане никто не отменял – кутающийся в плед, Усопп, несколькими часами ранее сменивший у штурвала старпома. Зоро сонно моргнул и нехотя приоткрыл один глаз, оценивая обстановку. Спустя мгновение, парень отлепился от стекла, к которому прислонился во сне и, смачно зевнув, поднялся на ноги и потянулся всем телом, разминая затекшие мышцы. Бросив взгляд на безмятежную, уходящую в неведомую даль линию горизонта, фехтовальщик вновь покосился на все еще закрытую дверь камбуза. Ророноа не давало покоя странное поведение накама, и он почти всю ночь не сомкнул глаз, гадая над его причинами и поглядывая на вход в обитель повара, ожидая его появления, но, так и не дождавшись его. Сейчас же из трубы на крыше тянулась к небесам тонкая струйка дыма, указывая на то, что кок времени даром не теряет и уже вовсю занимается приготовлением ужина для своих накама. Зеленоволосый нахмурился – Завитушка проторчал в кухне всю ночь. Паршивый кок всегда, с самого своего появления в команде, был чертовой занозой в заднице. Психически-неуравновешенный истерик-блондин, бездумно волочащийся за любой попавшейся ему на глаза юбкой и не раз ставящий из-за этого под угрозу не только свою жизнь, но и жизнь своих накама, вечно цепляющийся к нему, Зоро, из-за какой-то очередной бессмысленной ерунды, порой доводил мечника до высшей степени раздражения или нервной икоты, как минимум, одним только своим присутствием. Ну а последняя неделя стала просто апогеем безумия поварешки, и кульминацией был тот вчерашний… хммм… Черт! С какого вообще перепуга ксо-кок полез к нему с поцелуями? Зоро совершенно не подходил на роль «прекрасной меллорин» и с девушкой его не смог бы спутать даже и слепой. Боковым зрением мечник отметил движение на верхней палубе и поспешил скрыться за стеной, продолжив пристально следить за показавшимся из камбуза блондином, цепко находя и отмечая для себя все странности в его внешности и поведении. После того, как кок обвел взглядом пустующую палубу корабля, не забыв отметить спящего за штурвалом канонира и темные провалы окон вороньего гнезда и поняв, что находится один, натянутая улыбка парня тут же угасла, а плечи заметно поникли. Повар как-то весь сжался, ссутулился и, вытащив из кармана пиджака пачку излюбленных им сигарет, губами вытянул из нее одну и прикурил. Но даже теперь он не походил на себя – стоял полубоком к двери, ведущей в камбуз, опираясь бедром на перила, ограждающие верхнюю палубу, медленно и как-то отрешенно подносил сигарету к губам, без видимого удовольствия делал затяжку и затем так же машинально выдыхал отравленный дым, безразлично уставившись в бескрайнюю вышину неба. Парень был болезненно бледен, в глазах не было привычной озорной искорки, а под ними залегли сине-фиолетовые тени, волосы, мягкий золотистый цвет которых не могла скрыть даже самая темная и мрачная ночь, казались тусклыми и безжизненными. Несмотря на начинающийся яркий и солнечный день, облик повара виделся мечнику серым, абсолютно бесцветным, будто вырезанным из другого дня, такого например, как тот, когда они узнали, что Робин их «предала». Ророноа недоуменно нахмурился, продолжая тайком разглядывать кока. На такого Бровастика было отчего-то очень больно и грустно смотреть. Это из-за него? Из-за Зоро Завитушка выглядит сейчас подобным образом? Нет. Не то. Определенно не то. Вчерашний поцелуй тоже сыграл свою немаловажную роль и внес свою лепту, чтобы привести боевого кока мугивар к подобному состоянию, но его вклад отнюдь не был решающим. Тут крылось что-то еще, и это что-то продолжалось уже дней пять, начиная с того самого утра, когда повар начал сходить с ума. Мечнику нестерпимо захотелось докопаться до истины и узнать, что же скрывается в душе этой безмозглой Завитушки. Выяснить, а потом популярно, с применением любимых катан, если это потребуется, втолковать этому идиоту, насколько он был не прав, когда предпочел скрыть истину от своей команды и стереть с его лица это забитое выражение и вновь заставить гордо расправить плечи и открыто взглянуть на мир. Как же это все было не правильно сейчас. Черт подери, как же не правильно! Где тот чертов, вечно его бесящий кок, лениво растягивающий губы в усмешке и не упускающий ни единого случая его поддеть и посмеяться? Где этот большой любитель жизни и женских прелестей всех представительниц слабого пола в этом мире? Где тот заносчивый и гордый, самовлюбленный и надменный кретин? Где тот парень, который никогда и ни при каких обстоятельствах не сдавался? Кто этот забитый жизнью блондин, что стоит сейчас на верхней палубе их корабля? Кто он? И где тогда их Мишенебровый? Стоило только последней мысли промелькнуть в зеленоволосой голове, как этот призрак встрепенулся и преобразился буквально на глазах – горделивая осанка расправила широкие плечи, на лице расцвела улыбка, готовая посоперничать в своей ослепительности с улыбкой самого капитана, в мгновение ока вспыхнул интерес в голубых глазах, тут же сменившийся градом розовых сердец в адрес показавшейся из своей спальни рыжей ведьмы и проснулась эта дурацкая манера кока заискивать перед любой симпатичной девушкой с целью угодить и выполнить все прихоти очередной капризной леди. Зоро раздраженно закатил глаза, но все же отметил, что таким поварешка нравился ему куда как больше. После того, как Бровастик и навигатор скрылись в камбузе, и дверь мягко закрылась за ними, готовая, впрочем, тут же распахнуться по воле любого из потихоньку просыпающихся, выползающих на свет и радостно встречающих новый день команды, первый помощник капитана отметил еще одну немаловажную деталь – кажется и всю прошедшую неделю Завитушка только лишь разыгрывал перед своими накама бурное веселье и кипящую деятельность, пребывая в мрачно-задумчивом состоянии все то время, когда никто из команды его не видел. Определенно в этом надо разобраться, и чем скорее, тем лучше. С этой мыслью старпом отлепился от стены и отправился на завтрак. * * * Весь последующий день Зоро незримой тенью присматривал за поваром, открывая при этом для себя все новые и новые странности в его поведении. В то время, когда в обозримом Завитушкой пространстве находился кто-то из команды, кок вел себя как настоящий идиот, то есть так, как и всегда. Хотя все же не совсем, парень был несколько больше необходимого эмоциональным, много веселился, улыбался, без остановки шутил или просто рассказывал какие-то истории и буквально засыпал девушек все более и более изощренными комплиментами, хотя последнее, в общем и целом, мало отклонялось от нормы в его поведении. Все то время, которое не было занято поваром для готовки – тут надо отметить, что и здесь произошли значимые изменения: каждый раз на столе в равной степени присутствовали любимые блюда каждого члена команды, а так же по нескольку новых, ранее никем из мугивар не пробованных, будто кок стремился к тому, чтобы его команда смогла отведать абсолютно все из того немаленького отнюдь списка, что он умел – блондин проводил в компании своих накама. Это, с одной стороны, не было чем-то новым или ненормальным – так или иначе пираты проводили время в обществе друг друга за разговорами, веселыми и шумными играми, охотой на морских королей и других обитателей темных вод сурового океана, опаснейшими порой приключениями, естественно, и переманиванием чужих привычек. Странность заключалась в том, что кок проводил с ребятами абсолютно ВСЕ свое свободное время, совершенно забросив излюбленные им блуждания в дебрях поваренных книг и проведение очередного эксперимента с едой в попытке создать что-то уникальное и невероятно вкусное. Старпом припомнил, что ранее Завитушку редко можно было увидеть на палубе, в основном тот в такие минуты разносил остальным еду или напитки или увивался за навигаторшей или археологом, не сумев отказать своим меллорин в очередной нелепой просьбе, это не считая драк с ним, Зоро, и с другими пиратами или с дозорными, конечно же. Не ускользнула от внимания Ророноа и вчерашняя попытка Бровастика провести время в его компании. Блондину наверняка было достаточно сложно переступить через свои принципы и гордость и прийти к нему в воронье гнездо с целью помириться… хотя… если вспомнить, чем все закончилось, то вполне вероятно, что коку это решение далось куда как легче, чем он, Зоро, думает, и вопрос здесь заключался в том, чем именно думает в таком случае повар. Но больше всего в поведении Мишеньки мечника настораживало то, что когда тот был уверен, что его никто из команды не видит, он становился отрешенным, задумчивым и несколько рассеянным. Парень мог подолгу стоять или сидеть в одной позе, невидяще глядеть перед собой или вовсе, прикрыв глаза, погрузиться в какие-то свои мысли, что-то бесконечно прокручивая в голове и беспрестанно хмурясь, так же, как и тогда, утром, стоя на верхней палубе перед камбузом. И точно так же, как и тогда, блондин мгновенно преображался, стоило замаячить фигуре кого-то из мугивар на горизонте. И вот теперь самая большая загвоздка заключалась в том, что фехтовальщик даже отдаленно не представлял себе, как можно было бы выяснить, что же именно гложет чертову Поварешку. Идти к тому с задушевными разговорами было, по меньшей мере, очень глупо – Завитушка не дурак и сразу догадается, что нужно от него мечнику. Ждать, что тот снова наберется храбрости и придет к нему сам – еще глупее, после этого внезапного поцелуя, кок к нему и под дулом пистолета не приблизиться, что явно было им сегодня продемонстрировано в виде полнейшего игнорирования, не только присутствия старпома, но и всех его попыток вывести блондина из равновесия. Продолжать наблюдения тоже казалось абсолютно бессмысленным занятием – нового он все равно уже ничего не узнает, а вот время потерять сможет и еще как. Узнать, что происходит с Завитушкой у кого-то из команды? Хороший вариант… был бы, если бы те сами были в курсе, но как показал опыт… хотя… Мечник подозревал, что недаром кок большую часть своего свободного от приготовления завтрако-обедо-ужинов и прочих перекусончиков в течение длинного дня и не менее длинной ночи времени проводит в компании Чоппера. Да и сам врач, в свою очередь, периодически так, чтобы никто не видел, смотрит на Поварешку с какой-то необъяснимой тоской и грустью во взгляде, даром, что не плачет… Наверняка, Тони известно куда больше, чем остальным, а значит надо будет подробнее порасспросить его ближе к ночи. * * * – Чоппер, – мечник аккуратно приоткрыл дверь в медчасть и позвал маленького врача. – Зоро? Проходи! – Отозвался до боли знакомый, немало удивленный столь неожиданному визиту старпома, голос. – Зоро, что-то случилось? Ты поранился? – Обеспокоенно засуетился вокруг посетителя его скромной обители олененок. Сказать, что Чоппер был взволнован и встревожен, значит, ничего не сказать, особенно в свете последних произошедших на корабле событий. Мечник никогда, даже находясь при смерти, добровольно не пересекал порог медчасти, твердо уверенный в том, что его организм и без этого справится с любой болезнью или раной, достаточно только остальным оставить его в полном покое и позволить насладиться сном, едой и выпивкой. Теперь же Ророноа, по своей собственно воле заглянувший на огонек, внушал маленькому доктору чуть ли не ужас – что же такого должно было с ним произойти за какой-то жалкий час, прошедший после ужина, что тот проигнорировал собственные убеждения? Тануки придирчиво осмотрел с ног до головы кажущегося абсолютно здоровым парня и недоуменно нахмурил бровки. – Кому-то из команды плохо? – Полу-утвердительно выдал он свой вердикт слегка опешившему от такого старпому. – Нет, то есть… да… я думаю, что да, – согласился с ним парень. Зеленоволосый никогда не был настолько же хорош, как Робин, рыжая ведьма или тот же кок, когда дело касалось необходимости тайно выведать какую-либо информацию и теперь терялся в догадках, как же именно ему узнать у синеносого врача о том, что творится с Бровастым идиотом, как с ним связан Тони и при этом очень желательно проделать все так, чтобы тот этого не заметил. Мечник, под все таким же пристальным взглядом, почесал пятерней в затылке и тяжело вздохнул – идей, как таковых у него не было с самого начала, ну не угрожать же своему накама пытками, а слова «врачебная тайна» даже для него не были пустым звуком. Эх, была ни была, да и что толку юлить и ходить вокруг да около? Легче то от этого никому ведь не станет, только нервы себе вымотают, да время потянут. Зоро прочистил горло и все равно немного хриплым голосом в лоб задал мучивший его вопрос, пристально наблюдая за реакцией олененка. – Чоппер, что происходит с коком? Малыш явственно вздрогнул, не ожидая такого вопроса, и впился взглядом в лицо фехтовальщика. Огромные несколько напуганные глаза слегка увлажнились, а губы мелко-мелко задрожали, будто Тони вот-вот собирался расплакаться. Хотя почему будто? В помещении раздался первый всхлип, затем еще один и еще. Старпом ужасно растерялся – он никогда не знал, как ему вести себя в присутствии плачущего человека, в данном случае… почти человека. – З-зоро, я… я не… не могу… сказать… – Всхлипывая чуть ли не на каждом слове, обреченно выдавил из себя врач, из последних сил стараясь сдержать непрошенные слезы. – Чоппер, я все понимаю и знаю про врачебную тай… – Нет! Не из-за… этого… – Малыш перебил мечника на полуслове. – Са… Санджи сам… просил меня не… не рассказывать… никому… я обещал… ему, что… никому… обещал… – По мохнатой щечке скатилась первая слезинка и тут же неудержимый их поток полился из глаз олененка, который натянул свою любимую розовую шляпу поглубже на голову и уже ревел в полный голос, совершенно не стесняясь того, как он может выглядеть в глазах сурового помощника капитана при этом. Мечник был шокирован поведением их корабельного врача, если уж Тони так убивается, да еще и подумывал о том, чтобы нарушить врачебную тайну, в которую свято верил, дабы объяснить ситуацию своим накама, значит, дело и впрямь нешуточное и с Завитушкой происходит что-то воистину очень и очень серьезное. Парень подошел к доктору ближе, опустился рядом с ним на одно колено и положил свои руки тому на плечи, чуть сжимая ладони и несильно встряхивая олененка, чтобы хоть немного привести его в чувство. – Чоппер, успокойся и скажи мне, что происходит! Тони всхлипнул в последний раз и затих, по его щекам продолжали струиться слезы, плечи подрагивали, а взгляд был пустым и отрешенным, наполненным болью и переживаниями за своего пациента и друга. – Послушай меня, просто послушай! – Медленно и осторожно подбирая слова, начал старпом. – Я понимаю, что ты дал обещание и теперь его нельзя нарушать, но иногда… иногда иначе просто нельзя. Ты же знаешь, что случилось с коком, и это не входит в число хороших вещей. Знаешь, иногда люди и сами не понимают всю глубину своей беды, своей проблемы, они нуждаются в помощи, даже если отказываются от нее, и кем же мы будем, если не окажем ее? Ведь мы же не можем оставить Завитушку наедине со своими мыслями и тревогами, не можем бросить его в одиночестве, ведь мы же его накама, его семья… Так ведь? Но чтобы помочь, нам хотя бы надо знать, что именно с ним творится. Поэтому… Чоппер… скажи мне… Маленький врач заметно успокоился, теперь его выдавали лишь редкие, почти не слышные, всхлипы, да покрасневшие глаза и мокрый мех на щечках. Он пытливо и с некоторым недоверием вглядывался в зеленые глаза мечника, немного ошеломленный столь бурной реакцией Зоро и столь длинной тирадой, которую тот выдал. – Я скажу, – решился, наконец, олененок, найдя в изумрудах напротив то, что так искал. – Вы с Санджи всегда понимали друг друга лучше, чем кто-либо, и не закатывай глаза – это правда. Только… только не говори никому, пока он не позволит… – Очень тихо и быстро пролепетал врач, словно все еще сомневаясь в принятом им решении, на что мечник лишь серьезно кивнул, соглашаясь с его условием. – Санджи… он… он… умирает… – Что?! – Глаза Ророноа шокировано распахнулись. – Ему осталось… чуть больше трех недель… – Чоппер снова всхлипнул и почувствовал, что руки мечника, все еще удерживающие его за плечи сжались чуточку сильнее. Фехтовальщик продолжал все так же потрясенно смотреть на накама и постепенно в его голове все странности в поведении Завитушки начали складываться во вполне закономерную и логичную картинку. Каждая, даже самая незначительная деталька, находила свое собственное предназначенное только ей место в пестрой мозаике из слов, жестов и взглядов. Очень отчетливо, с некоторой долей если и не страха, то чего-то очень близкого к нему, старпом осознал, что все это правда, и чертов кок, действительно, умрет… умрет, даже не потрудившись сказать им ни одного чертового напутственного слова или дурацкого в своей избитости «прощай». – Зоро? – Тихий голос вывел мечника из раздумий, и он моргнул и попытался сконцентрировать внимание на стоящем перед ним доктором, что ему даже почти удалось. – Мы поможем ему! Не может быть… чтобы… чтобы… – От этой болезни нет лекарства… – Плевать! Мы все равно что-нибудь придумаем! – Тони неуверенно улыбнулся в ответ на слова, непривычно пылко произнесенные зеленоволосым демоном Ист Блю и кивнул, соглашаясь с ними и принимая их. В любом случае, теперь, когда мечник посвящен в их маленькую тайну, на душе у врача стало хоть чуточку, но легче и где-то на задворках сознания забрезжил слабый пока еще лучик надежды на то, что все обойдется, и они действительно смогут спасти Санджи. Все, услышанное старпомом этим вечером нуждалось в тщательном обдумывании и осмыслении, потому, видя, что Чоппер немного успокоился, Зоро его покинул и направился в облюбованное им еще с первого знакомства с Санни Го, воронье гнездо. Кто бы и ему подарил такую же надежду? Увы… в этом мире чудеса были редкостью…