Дань, это ты?
27 августа 2016 г., 22:09
— Пап, смотри, какую рыбину я поймал! — сказал Даня, накинув сеть на Лизу. Миша посмотрел на происходящее и улыбнулся. Вдруг Рэнделл скидывает сеть с девушки и, держа ее в обоих руках, начинает медленно подходить к отцу.
— Даня, не стоит, не на… — но сеть уже накинута на Мишу, а Даня лишь залез под нее и стал тереться носом, и иногда целовать шею и ключицы отца. В шутку, конечно же. Лиза стояла и смотрела на это все, громко смеясь. Юноша залезает головой под свитер, находящийся на Мише, и целует его живот. Смех Совергона сменяется молчанием. Он стал тяжело дышать, кровь приливала к голове все сильнее. Это заметила Лиза, которая убежала в дом. Рэнделл услышал топот ног и прекратил это занятие, смотря Мише прямо в глаза. Это тому показалось странным, от чего тот вылез из-под сетей и убежал вслед за своей девушкой.
Той же ночью Миша никак не мог уснуть, ибо громадная грусть свалилась тому на голову, цепляясь широкими лапами за мысли, давая думать только о том, что мучило его все эти годы.
Миша надеялся, что Даня не подумал ничего такого, когда он чуть ли не целовал его тело, поймав сетями. Но Лиза все видела… Ведь не просто так она убежала?
Комната Миши и Дани находились рядом так, что можно было слышать даже шепот соседа, если прислушаться. Миша сел на край кровати и обнял подушку, слыша то, как в соседней комнате Даня и Лиза занимались весьма непристойными делами.
Охи-вздохи, все дела. Даже кровать скрипела под сплочением двух тел на мгновение. Они тяжело дышали, но, как я уже говорила, даже шепот можно было различить, сидя в соседней комнате:
— Погоди, кажется, он проснулся, — сказал Даня, и они затихли на несколько секунд. Миша сжал сильно край подушки и неровно вздохнул от подступивших к горлу слез.
***
На кухне сидела Лиза, смотря на Мишу, который стоял у окна и смотрел в морские дали. Миша не говорил ни с кем и ничего не ел уже давно. Щеки, и без того впалые, выделялись на его бледном от недостатка витаминов лице. Такая добрая-добрая грусть, еще чуть-чуть — и я точно свихнусь. — невольно вспоминаются строки из песни. Только вот у нашего героя грусть не добра вовсе: она, как ошейник с шипами вовнутрь, сжимала горло мужчине, и ему становилось тяжело дышать. Она приносила ему боль, но тот старался этого не показывать. Плохо это у него получалось. — Ну скажи ты хоть что-нибудь! — прикрикнула на мужчину Лиза, не выдержав. Миша лишь взглянул на девушку своего сына и отвернулся.***
Миша и Даня возвращались с моря вдвоем: Миша нес вещи парня, а тот был закутан в громадных размеров полотенце. Подходя к дому, они встретили пожилую старушку, которая, посмотрев на Даню, спросила: — Дань, это ты? — казалось, она не верила своим глазам. Это была мать Рэнделла. Того, мертвого.
