Оазис

Well, my momma has told before You're the one, you're the one Now the felling is gone, you're alone Leave him alone, leave him alone

      Карл слишком хорошо изучил людей для своего возраста. Внимательный взгляд был устремлен в проем дверей, где виднелся край кровати, на котором спала девушка.       Он не доверял никому. А после того как часть его мира с правой стороны оказалась менее доступна, он стал более осторожным. Единственный глаз стал лишь дополнением к полному комплекту чувств, который он выработал, находясь в этом мире. Мире, который человечество поставило раком. Люди слишком зазнались и вернулись к истокам - так думал парень. Машин становилось всё меньше. Изготовление пуль казалось нереальным, где каждый второй оказывался психологом или художником. И поэтому человечество возвращалось обратно, к тому первобытному человеку с дубинкой, который боится светящихся глаз в темноте, хотя сидит всё ещё возле яркого огня. Возле первой ступеньки к цивилизации.       Нет, Карл не разделял людей на нужных и ненужных, не ставил один род деятельности выше другого. Но от пары тройки инженеров или химиков, бродящих где-то между красивых домиков Александрии, он бы не отказался.       Человечество само загнало себя в капкан, поставленного на более крупную дичь. Возможно, инопланетных существ, которых они так долго ожидали, снимая очередной блокбастер, а потом просматривая за пачкой попкорна и теплой бутылкой пива. Но факт остается фактом, нужно было в кратчайшие сроки научится видеть без глаз. Осознать, как чувствовать мир каждой клеточкой тела. Понимать, что опасность дышит тебе в затылок, ещё до того, как услышать хруст веток под ногами ходячего или человека.       Будь у Карла хоть доля власти, он бы без разбора стрелял в каждого, кто подходит ближе, чем на сто метров к их мнимому дому.       Александрию тяжело назвать домом после стольких месяцев скитания. После вылизываний остатков собачьей еды со стенок банки. После стольких смертей, которых они могли избежать, вовремя убив опасность, дышащую уже в лицо, а не спину.       Иисус его научил, что пленник может выбраться из любой тюрьмы, если очень этого захочет. Загнанный в угол становится опасен – истина, высеченная у него в голове, стучащая в висках от страха быть убитым самим же пленником.       Поэтому, отказавшись от обеда, он продолжал следить за новоприбывшей. Взрослые не всегда посвящали его в свои «великие» планы, что очень удручало парня. Однако его отец намекнул, что у них с этой девушкой своего рода договор. И если она за спасение, по какой-то причине, непонятной для общества, решит смыться – стрелять на поражение. Но это рассматривалось как крайний вариант развития событий. Пока Рик попросил лишь приглядеть за ней, пока та не очнется. Младший Граймс тяжело вздохнул. Он не верил в эту «благотворительность» от незнакомки. И не он один, стоит подметить. Ведь она-же-из-группы-Нигана, и плевать, что её оттуда изгнали. В понимании Карла, это место не имеет пути назад. Попав под власть их лидере, ты заключаешь договор с тем ещё чудовищем. При том не на лучших условиях для пострадавшей стороны.       А тут оказывается, что её просто отпустили. Подробности история умалчивает. Парень встает и тихо идет в другую комнату, где спала девушка. Он методично сжимает и разжимает руку, лежащую на рукоятке пистолета. Излюбленный жест отца, перекочевавший через гены подростку. Казалось, маленькая общая деталь, а как она важна стала сейчас.       Карл медленно скользит взглядом от пластикового мешка с препаратом по трубке, переходящей в иглу, до белой руки девушки. Подмечает тяжелое дыхание, плотно сомкнутые губы, глазные яблоки, бегающие под сомкнутыми веками, и полоску шрама в районе подбородка.       Мог бы он её убить? Карл не раз задавал себе этот вопрос. Но просто забирать чью-то жизнь, а самому продолжать ходить по этой земле – жестоко. Граймс уже разворачивается в дверях, чтоб оказаться подальше от всего, что вызывает у него сомнение, как девушка резко подрывается с кровати. Она садится и начинает глубоко вдыхать воздух, словно её только что душили. Потирает рукой шею и переводит затуманенный взгляд на парня. - Всё хорошо? – Карл больше спрашивает для себя, чем из-за волнения за состояние девушки.       Та кивает головой, переводя взгляд на руку, к которой была подведена капельница. - Давно я в отключке? – рыжая облизывает пересохшие губы. По ощущениям, для неё прошел месяц или больше. Она словно выпала из реальности на неопределенное количество дней. Наконец-то расслабилась и получила долгожданный отдых. - Два дня, не считая сегодняшнего. У тебя было воспаление легких… - Карл не разбирается в медицине. Но что-то похожее он слышал от их местного врача. - Ты Карл, верно? – девушка старается быть спокойной, слегка улыбаясь, на удивленный взгляд парня. - Да… А ты меня знаешь? – Грймс старается не выдать настоящих эмоций. Для него это теперь, как игра. На самом же деле его очень пугает факт, что она знает его имя. Хотя, когда сейчас осталось не так много людей, такое не странно. Такое уже, как обыденность. - Видела пару раз… Когда моя группа бывала здесь… - выдала она не самое лучшие объяснение, - кстати, меня зовут Люси.       Девушка дружелюбно протягивает руку парню. Тот секунду раздумывает, но потом протягивает свою, сжимая её ладонь. - Что за план у вас с отцом? – Граймс по-своему хитрый. Он найдет щель в мир взрослых там, где старшие меньше всего ожидают, ограждая его от всего. Он считает себя достаточно взрослым, чтоб принимать участие в жизни группы. Чтоб делать больше, чем просто следить за спящими или помогать переносить ящики с провизией. Это ему уже до чертиков надоело. Казалось, всё перевалило за грань терпения, когда ему просто захотелось сбежать из Александрии. Вместе или без Энид. Он не хотел в очередной раз от кого-то зависеть. Он хотел испытать себя. Проверить, насколько он может обходиться без помощи постороннего. - Мы собираемся пойти против Нигана, я так понимаю… - девушка задумчиво переводит взгляд за окно позади кровати.       На улице, несмотря на мелкий дождь, много людей. Дети бегают в резиновых сапогах по лужам, взрослые чинят машины или просто разговаривают между собой. И Люси становится жаль этих людей. По-настоящему и искреннее. Она видит в них ту часть, которая выжила и теперь радуется жизни. Скорее всего, даже нашла причину просыпаться по утрам. Солнце светит – и уже хорошо, и не надо ничего большего.       А она своими планами с Риком и остальными собирается вычеркнуть пару спокойных дней. Забрать чужие жизни.       На душе становится паршиво от мыслей.       Она уже слишком давно не плакала и строила из себя черствую в то время, когда окружавшие её люди не могли остановить поток эмоций. И сейчас, сжав кулаки, впившись ногтями в ладони, она с улыбкой поворачивается обратно к Карлу. - Не мог бы ты позвать кого-то из взрослых и показать, где у вас тут можно умыться? – Карл на заявление про взрослых фыркает. Его с ними даже в один ряд не ставят.       Парень кивает головой, а рукой указывает в коридор. И пока девушка не задаст ещё несколько вопросов, быстрым шагом направляется к ступенькам на первый этаж. Он уже убедился, что она, кроме ванной, никуда не уйдет. Есть в ней какая-то честность. Или же она настолько красиво врет, что ей хочется верить.       И действительно, почему бы сейчас, не упаковать рюкзак побольше и не уйти, пока её оставили одну?       А девушка тем временем, вынимает иглу из вены, поднимается на трясущихся ногах с кровати и выпрямляется в полный рост. Позвонки приятно хрустят после долго пребывания в горизонтальном положении.       В доме до ужаса тихо и спокойно. Время словно остановилось, и девушка попала в тягучую трясину. В Бермудский треугольник, который не выпустит тебя и будет защищать от всего извне. Но, на самом деле, она как раз выбралась из такого замкнутой геометрической фигуры без выхода. Просто перескочила тонкую грань, разделяющую её с внешним миром.       Люси зачерпывает ладонями теплую воду, наслаждаясь давно забытым чувством, и брызгает себе в лицо. А потом и вовсе засовывает голову под кран. Нащупывает рукой лежащий на раковине кусок мыла и начинает намыливать себя от подбородка до макушки. По ванне распространяется приятный лимонный запах, и девушка вдыхает его полной грудью. Пытается одновременно воспроизвести в голове картину, когда могла часами стоять под горячим душем и старается забыть всё, что когда-либо было в прошлом. Прошлое должно оставаться позади, каким бы приятным или плохим оно ни было.       Она поднимает голову, смотрит на себя в отражение и усмехается.       Вода капает с волос на плечи, и от этого становится немного прохладно.       Она так мечтала, чтоб Ниган умер. Перестал причинять беды окружающим. Но сейчас, когда у неё появилась возможность увидеть этого человека мертвым, ей стало по-настоящему жаль его.       Раздался стук в дверь, прерывая монотонный шум воды. - Люси, мы ждем тебя внизу, - еле слышно донеслось до девушки. - Иду, - Люси ещё раз глянула на себя в зеркало. Найти объяснения жалости к монстру невозможно. Может это запоздалый Стокгольмский синдром? Или жалость к человеку, которого ожидает смерть. - Дура… - цедит сквозь зубы девушка, смотря прямо себе в глаза.       Она никогда не понимала Кэти, которая продолжала любить своих «мужей», которые поднимали на неё руку. Не всё в этом мире объяснимо человеческими словами. Что-то происходит на уровне инстинктов. Возможно, она чувствовала в них своего роду силу и пыталась получить защиту от внешнего мира. Ведь все мы продолжаем быть теми неандертальцами, которые ищут защиту в таких же существах как они, только более сильных.       А Ниган такой: сильнее остальных. Заставляет окружающих чувствовать себя муравьями, взваливших на себя груз, больше них самих. Но продолжающих тащить ношу до момента, когда хребет просто не сломается от тяжести. Люси спускается вниз, на ходу выкручивая мокрые волосы. В гостиной её встречают Дэрил, Рик и Розитта, сидящая в кресле.       Она здоровается со всеми, подмечая довольно напряженную обстановку. - Что ты знаешь о Нигане, какие у него слабые места? – Дэрил, казалось, одним вопросом задал всё, что его интересует. Первым начал расспрос, скорее всего, желая его быстрее закончить. Даже в предложениях не хотелось упоминать имя. Слишком осточертел он своим присутствием в каждом свободном временном интервале. Ни-ган. И мурашки толпой бегут по коже. Не то от страха, не то от простого упоминания. - Ну… Он держит рядом с собой людей, которые никогда не пойдут против него и ему нравятся люди, которые испытывают при нем страх, - поделилась своими знаниями девушка. - Так как к нему подобраться, если вокруг него такой плотный круг страха и собачьей преданности? – Дэрил кашлянул. Ему не нравилось всё это. Безысходность, навалившаяся с каждым умозаключением в голове мужчины. Он быстрее хотел бы закончить с этим и зажить тем коротким отрезком жизни, когда всё было прекрасно. Слишком сказочно хорошо для этого мира, где смерть идет на шаг вперед от жизни. - Я к нему подберусь… - в тишине раздается неуверенный голос Люси. Девушка не может сказать, что управляет ею в данную минуту. Какая сила заставляет её пожертвовать собой, чтоб другим было лучше. Может в этом и заключается и весь смысл счастья: обрести покой, подарив хоть мнимое спокойствие для людей, что ходят рядом с тобой. - Что ты имеешь в виду? – Граймс заинтересовано глянул на девушку. - Он ждет, что встретит меня где-то на дороге, живую или мертвую. И будет безумно рад, когда я буду ползать и умолять его вернуть в группу в любой роли. Ниган потеряет бдительность… Возможно, - брови девушки сомкнулись на переносице. Ей хотелось верить в это. В то, что карты лягут так, как надо. Так, как она предполагает. Она не раз видела, как Ниган испытывал неизмеримое счастье от того, что кто-то умолял его оставить в живых или наоборот убить, чтоб не мучиться. И в эти секунды, чтоб подольше насладится этим опьяняющим чувством власти, Ниган издевался над своими жертвами, заставляя мучиться от страха. Нет, нет. От неизвестности. - Ты уверена, что сможешь туда вернуться? – Диксон глянул на неё из-под челки. Он не имеет в виду возможность. Он подразумевает то, сможет ли девушка заставить себя вернутся туда, откуда пришла. - Я же ненадолго… - Люси улыбается, когда внутри неё все переворачивается. Всем и так ясно, сколько скрывает девушка под маской. И все стараются заставить себя поверить в эту ложь. Ведь дальше всё станет лучше, нужно лишь пережить этот жуткий момент.       А она не имела право бояться. Точнее показывать свой страх. Она должна была, как в школьные годы, показывать всем, что дома у неё до жути всё прекрасно и только вчера купили новенький обеденный стол из красного дерева. Что она не подрабатывает около магазина «всё по доллару», раздавая листовки. История циклична. И это невероятно раздражает. Хотя сейчас она благодарна такой практике в прошлом. - Ну тогда… Осталось только разработать план нападения? – Граймс кладет палец на карту местности и ведет его до лагеря Нигана, четко обведенного карандашом. - Он собирался сменить место обитания. Об этом вся группа говорила в день моего изгнания, - Люси внимательно всматривается в карту. Она помнила, что они должны были разместится где-то на пожарной базе. - И?! – нетерпеливо вскрикивает Розитта. - Вот! – Люси ставит указательный палец на пожарную часть вдалеке от главной дороги, - они должны быть здесь.       Все взглянули на карту. Маленький бетонный островок, состоящий из двух зданий, разрезал опушку леса. - И, я думаю, сначала нужно убить Нигана. А группа выживших без лидера – никто. Кучка людей, спасающих каждый свою жизнь по отдельности. Нам только и нужно, что окружить их, - предложил Рик, подняв взгляд на Дэрила.       Тот согласно кивнул ему.       Дело за малым – рассказать об этом другим группам.       Люси чувствует тупую боль в висках. Она списывает это всё на болезнь, на недоедания. Но сердце предательски начинает быстро стучать. Ей кажется, что что-то всё же не получится. Не может всё быть так просто.       Под монотонный разговор она садится на пустующие кресло и утыкается взглядом в цветастый ковер. Всё что она могла чувствовать: растерянность и усталость.