Алебастровые облака

Белесый воздух рассекают две пули, послушно входя в податливую плоть, и он, изогнувшись, смотрит в холодное равнодушное небо, раскинувшееся аквамариновым одеялом. Оно протянуло ему свои руки, ему, победившему, защитившему самое дорогое, и такому свободному, что сердце готово пробить клетку ребер, стремясь освободиться от всех оков. Почти всю жизнь он держал оружие в руках, веря, что мир можно защитить, спасти от самого себя. Парабеллум и сталь, запачканные в порохе и масле руки – он так к этому привык, что ощущал терпкий колючий запах даже после того, как едва не в кровь стирал ладони, пытаясь смыть порох, пропитавший кожу и волосы. Алебастровые облака плывут полутенями по бледно-голубому небосводу, над ними не раскроются драконовы крылья, охватив бесконечный небосвод. И он тянет к ним ладони, которые он пачкал в крови за мир, - лишь бы не умирать в этой глухоте, внезапно накатившей на него, как только палец спустил курок. Лишь бы не падать на землю. Берсальеры, миссия мира в Боснийской войне, ЦРУ – все они твердили, что все ради высшей цели: мир на Земле зарабатывается страданием и горем, кровью и захлебывающимся плачем. И он обманывал самого себя, путаясь в убеждениях и вере, слепо следуя за приказами. А главным приказом стала Коко Хекматьяр, изворотливая торговка оружием, к которой сложно подкопаться. Он изучил ее, пытаясь узнать не торговца, а личность. Смешная девчонка, безрассудная, истеричная. Вот только встретила его маска улыбки и великодушное доверие, протянутая рука и горечь в ярко-голубых глазах – Коко оказалась другой, не такой, как в рапорте: хладнокровная, спокойная и доверчивая. И, глядя в чуть припухшие веки, он впервые засомневался. Затухающий зеленый взгляд обнимает все небо, и морская вода смыкается над ним, словно негромкая колыбель, успокаивающая затихающее сердце, волнующаяся в легких горько-соленой водой. Он падает вниз, влекомый глубиной, пытаясь вспомнить что-то важное, и вновь тянет руки к тающему свету. И сейчас море тихо нашептывало ему истину, которое оно открывало только своим жертвам, затягивая в пучину, полную мириад серебристых пузырьков. - Мы еще увидимся. Шучу. И он закрывает глаза, отдавая себя во власть стихии, объявшей его своим аквамариновым одеялом, рассыпавшимся невесомой алебастровой пеной.