Чёрное сердце воина

— я ухмыльнулся и отвесил издевательский поклон. — Увидимся на поле боя.

POV Перси. Вернувшись на корабль, я незамедлительно рухнул на мягонький диван и попытался расслабиться. Сердцебиение всё ещё зашкаливало, и чувство гнева всё ещё клокотало где-то под рёбрами, но уже не так настойчиво и не до нервного срыва. Остальные разбрелись по каютам или куда-то ещё, рядом со мной скрипнула пружина, оповещая о том, что кто-то присел рядом. Я был слишком занят самокопанием, чтобы узнать кто это был. — Ну ты как чувак, в порядке? — Всё просто чудесно, — сарказм в моём голосе не заметил бы только ленивый. — Ты серьёзно? Просто ты не выглядишь особо счастливым и… — Сарказм, Люк. Это был сарказм. — блондин закатил глаза, тем самым показывая всё, что он думает о моём зловредном характере. Не добившись этим жестом от меня никакой реакции, друг отвесил мне дружеский (я ему это ещё припомню) подзатыльник. — Тогда сделай лицо попроще! От твоей кислой мины у всех портиться настроение. Я, конечно, понимаю, что поводов для радости особо нет, но можно хотя бы не делать вид, что ты сидишь на поминках? — Закрой «хлеборезку», пожалуйста. — Как грубо… — Я же сказал, пожалуйста. — Кастеллан насмешливо ухмыльнулся и наконец отстал от меня. Прикрыв глаза, я попытался расслабиться и абстрагироваться от реальности. Но, видимо, не в этой жизни… На сей раз мимо не смогла пройти Бьянка, которой видимо стало скучно, а тут как раз я подвернулся под руку. — Если ты решил постигнуть «дзен», то ты неправильно сидишь. — я медленно приоткрыл правый глаз, недовольно взглянув на девушку. Та в ответ скрестила руки на груди, уставившись на меня в ожидании. В ожидании чего? Чуда? — Бьянка, тебе делать нечего? Иди, куда шла. — проворчал я, поняв, что в покое меня никто не оставит. — Ну почему же нечего? Просто, когда мой друг в депрессии, я считаю своим долгом помочь ему. — я открыл второй глаз, тяжело вздохнув. — Я не в депрессии, и у меня всё нормально. — спокойно солгал я и даже попытался улыбнуться, но мышцы лица словно одеревенели. Видимо, остальные тоже это заметили, и в мою игру одного актёра никто не поверил. — А врать ты так и не научился… — заметила Калипсо, хрустя аппетитным красным яблоком. Мне достался уже второй подзатыльник за день, на этот раз от Бьянки. Да что ж за день то такой? Не зря у меня с утра нос чесался. — Так, а теперь на чистоту! Как ты на самом деле себя чувствуешь? Ты можешь доверять нам, я серьёзно. — Я в порядке! Единственное, что я сейчас чувствую, это голод и раздражение. А так как бить женщин не в моём стиле, я лучше схожу поем. — Я почти уверена, что он всё ещё нам лжёт, — опять вмешалась Калипсо, состроив невинное личико. Я метнул на неё яростный взгляд, показывая всем своим видом, что ей лучше помолчать. — Ещё немного, и я пересмотрю свои приоритеты, касательно не бить женщин… — богиня лишь презрительно хмыкнула и продолжила есть яблоко, не обращая больше на меня внимания. — Она просто переживает за тебя, Перси. Мы все переживаем, ведь ты нам не чужой… И если тебе плохо, то не нужно держать это всё в себе, лучше поделиться с друзьями! — я резко хлопнул по дивану ладонью. — Не смей произносить этого имени! Перси Джексон мёртв! Его больше нет! Он умер в тот день, когда его предали все, кому он доверял, когда его родной отец вонзил ему нож в спину, оставив влачить жалкое существование в проклятой Бездне! — после сей гневной тирады повисло неловкое молчание. Кто-то наверняка хотел что-нибудь сказать, но у всех хватило мозгов промолчать. Тяжело дышу, стиснув зубы. Сердце колотится как сумасшедшее, явно намереваясь проломить ребра и выскочить наружу. Чувствую, как проигрываю эту схватку за своё сознание. В голове взрываются петарды, и их гулкому шуму вторят сотни разных голосов. Они кричат, шепчут, рычат и воют, я не могу понять ни слова из всей какофонии звуков. Знаю лишь то, что они хотят вывести из равновесия, ослабить и подчинить своей воле. И в такие моменты я чувствую, как уровень адреналина в моей крови начинает зашкаливать, а желание разрушать достигает критической точки. И разрушить в первую очередь хочется свою голову, чтобы больше не слышать эти голоса, как чёртов псих. Чувствую чью-то руку на своём плече, невесомое прикосновение. Затем я услышал голос. Он не был таким, как те, что разрывали мою черепушку своими бессвязными воплями. Этот голос был нежным и вместе с тем строгим. Он заглушил собой прочие крики. «Успокойся», — приказал голос. Виски всё ещё пронзает нестерпимой болью, в глазах темнота, только цветные точки мелькают, поэтому несколько раз с силой тру веки дрожащими руками, в глазах по прежнему тьма. Думаю, если бы я мог разглядеть что-то сквозь эту чернильную завесу, я бы узнал обладательницу этого голоса. Впрочем, прохладная ладонь, ударившая мне по щеке, неплохо ответила на этот вопрос. Тот же голос вновь отдал приказ: «Приди же в себя, парень! Не слушай их, ты сильнее!» Нежный голос и хлёсткие пощёчины не особо сочетались вместе, поэтому на короткое мгновение даже чужеродные голоса пришли в недоумение и затихли. Впрочем, они довольно быстро пришли в себя и удвоили усилия, в попытке взорвать мне мозг. Внезапно наступает тишина. Неестественная, давящая на сознание тишина. Как будто отключили все ощущения, я не могу ни видеть, ни слышать, ни осязать. Хотя нет, кое-что я всё же слышу… Слышу, как дышу. Чувствую, как бьётся моё сердце. Ощущаю давление в голове, которое постепенно сводит меня с ума. Я чувствую, как сознание медленно обволакивает пелена густого тумана, он мягко обнимает меня за плечи, проникая в каждую клеточку измученного тела, нежно прикрывает отяжелевшие веки, обещая вечную тишину и спокойствие. Часть меня хочет поддаться этой тьме, уснуть и больше ничего не чувствовать. Другая же, наоборот, побуждает очнуться от вязкого дурмана и сражаться. Ведь ничего не чувствуют только мёртвые, а я умирать пока не собираюсь. Вот только темнота не желает упускать новую игрушку, она тянет свои неосязаемые, невидимые глазу щупальца, медленно затягивая глубоко во мрак. Удар. Левую щёку обжигает от неожиданной хлёсткой пощёчины. Темнота отдергивает свои щупальца обратно, но это не надолго. Было такое ощущение, словно я лежал в мягкой кровати, укрытый тёплыми одеялами и ужасно хотелось спать. А затем поток ледяной воды прямо в лицо. Эта «вода», конечно, ненадолго отрезвила, но обернувшаяся вновь густым туманом темнота подобно тёплому одеяло окружала со всех сторон, готовая в любой момент обернуться непроницаемым коконом вокруг моего тела, лишить воздуха и сознания. Погрузить в долгий, бесконечный сон… — Открой глаза! Не смей засыпать! — чей-то тихий голос доносился до меня как сквозь толщу воды. Я уже не мог понять, откуда он доносился и чего хотел от меня. Чей это голос?.. Я слышал его раньше? Не помню… Я думал, что знаю. Но теперь я ни в чём не уверен. Кажется, я начал что-то говорить в слух. Что-то вроде: «Хочу спать…» После этого кто-то обхватил меня за плечи и начал трясти как грушу, повторяя одно и тоже слово: «Проснись, проснись, проснись!» Это было не очень то вежливо, особенно, когда мне так сильно хотелось спать. Я чувствовал, как моё тело медленно склонилось в бок. Как обессиленные руки соскользнули с коленей. Как длинные щупальца вязкой темноты в моём сознание подхватили моё падающее тело. Голоса вокруг я слышал совсем плохо, а затем они и вовсе затихли. Моя персональная маленькая битва закончилась, проиграв убаюкивающему туману. Глотаю воду во рту, прикрывая веки. Вслушиваюсь в рычащий шепот, рвущий тишину, темнота вокруг сгущается, комками оседает в груди, засоряет дыхательные пути как пыль, что витает в воздухе, поднимается с пола от малейшего движения.  — Обернись.  — Нет. Сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как холодок пробегает по спине, когда что-то царапает мои ноги. Он, она или оно… что они хотят? Хотят жить. Где они хотят жить? В моём теле. И кто бы они не были, они не успокоятся пока не получат своего. Либо они, либо я. — «Впусти меня», — мужские, женские, детские голоса — всё смешивается в единую отвратительную жуткую какофонию звуков. Медленно открываю глаза, с опаской оборачиваясь. Пристально смотрю в темноту за спиной и понимаю: темнота смотрит в ответ. Опускает руки, считая каждый свой вдох, словно боясь, что в какой-то момент способность втягивать в легкие кислород пропадет. Стою полубоком, всматриваясь, пронизываясь тишиной, после чего вновь слышу нечеловеческий голос. Всё это только в моей голове. «Впусти меня». Шаг назад. Кто-то из темноты делает шаг ко мне. Ещё шаг. Отступаю, напряженно сжимая ладони в кулаки. Оно выходит навстречу медленно, играет на нервах специально, чтобы сломить. Чтобы мой разум полностью открылся перед темнотой. Они хотят жить. А чтобы жить, им нужно тело, полностью им подвластное. Перси резко дергается, срываясь с места, когда из темноты к нему выползает нечто на корточках, раскинув руки в стороны. Он даже не пытается рассмотреть Его, Её. Он не знает, кто это. Не отворачивается, боясь повернуться спиной к существу, что медленно отделяется от темноты, будто является её частью. Мычит. Шепот в голове усиливается, как и ветер, что бьет по ногам, чуть не сбивая с них. И чувствует, как ледяная рука, подобно ножу, пронзает кожу спины, вынуждая прогнуться. Темнота поглотила моё сознание без остатка.

***

POV Зоя. Переместившись обратно к кораблю, я видела, как Перси, ни сказав ни слова, быстро зашёл на борт. Остальные поспешили следом за ним. Я вошла последняя, автоматическая дверь за моей спиной плавно закрылась, летательный аппарат был готов покинуть опасное место. Когда я прошла в единственное просторное помещение, которое стало неофициальным залом для совещаний и отдыха, вся команда была уже в сборе. Ворон с напряжённым видом сидел на диване, сложив руки на коленях. Его пустой и отрешённый взгляд смотрел в одну точку, мыслями он явно был не здесь. Лука сидел рядом с другом на том же диване, пальцы его нервно отбивали непонятный ритм по деревянному подлокотнику, а обеспокоенный взгляд часто метался в сторону подозрительно молчаливого парня. Девчонки копались в холодильнике в поисках съестного и, судя по довольно улыбающейся Санни, которая нашла большое спелое яблоко, им было сейчас явно не до душевных терзаний Персея. Я могла бы сесть на диван, ведь место там ещё было, но не стоило обострять и так напряжённую ситуацию. Поэтому я тихо стояла в сторонке, цепко наблюдая за остальными. Пол под ногами качнулся, это означало, что заработал двигатель, и наш летательный аппарат взмыл вверх. — Ну ты как, чувак, в порядке? — не выдержал Лука и озвучил мучивший меня уже минут десять вопрос. — Всё просто чудесно, — съязвил по привычке Перси, даже не взглянув на собеседника. — Ты серьёзно? Просто ты не выглядишь особо счастливым и… «Ты что, не видишь, что он не хочет разговаривать?!» — хотелось мне крикнуть бестолковому Кастеллану. Но я сдержалась. Далее последовал короткий обмен «любезностями», и Лука, видимо, наконец поняв, что ходит по «тонкому льду», решил заткнуться. Давно пора бы. Наступило недолгое затишье перед бурей. — … ну почему же нечего? Просто, когда мой друг в депрессии, я считаю своим долгом помочь ему, — только замолчал Лука, как тут же решила о себе напомнить Алмаз. — Я не в депрессии, и у меня всё нормально. — отозвался Ворон уставшим голосом. Не нужно было быть ясновидящем, чтобы понять, что это ложь. От этого его «нормально», просто несло отчаянием и злостью. Да и выглядел он выжатым как лимон. — Так, а теперь на чистоту! Как ты на самом деле себя чувствуешь? И без сарказма, пожалуйста. Ты можешь доверять нам, я серьёзно. — Алмаз действительно выглядела обеспокоенной, и внутри что-то неприятно кольнуло. По какому праву она вообще смеет у него это спрашивать? Какого чёрта она изображает из себя такую заботливую, что она хочет этим добиться? Проклятие… звучит так словно я ревную! Неожиданно ловлю себя на том, что обессиленно сжимаю кулаки и сверлю темноволосую недовольным взглядом. Ревность… звучит как несмешная шутка. Мои противоречивые мысли прерывает возмущенный возглас Ворона. — Я в порядке! Единственное, что я сейчас чувствую, это голод и раздражение. А так как бить женщин не в моём стиле, я лучше схожу поем. — Я почти уверена, что он всё ещё нам лжёт, — я была согласна с Санни, он действительно лгал, но от того, что они ему это говорят, легче ему не станет. Девушки переглянулись, и я поняла, что они сейчас дружно начнут на парня «давить». Две эти девицы могли работать вполне слаженно, если хотели. — Ещё немного, и я пересмотрю свои приоритеты, касательно не бить женщин… — я смотрела на этот разворачивающейся передо мной «спектакль», практически затаив дыхание. Даже не так: это больше походило на теннис. Только вместо мячика они бросались словами, и эта «игра», в конечном итоге, просто не могла закончиться хорошо. Кому-то придётся уступить в этой схватке, а учитывая гордый и неуступчивый характер всех троих, будут жертвы. Ставлю пятьдесят баксов на то, что девчонки в конце концов выведут его из себя и он размажет их по стенке. Словесная дуэль меж тем продолжалась и, кажется, набирала обороты. — Она просто переживает за тебя, Перси. Мы все переживаем, ведь ты нам не чужой… И если тебе плохо, то не нужно держать это всё в себе, лучше поделиться с друзьями! — Алмаз быстро приложила ладонь ко рту, поняв, что только что сказала. А сморозила она и впрямь глупость, и все, кто хоть немного знал Ворона, сейчас смотрели на него с опаской. Как на бомбу, у которой начался отсчёт. Ведь они знали радиус взрыва и кого эта ударная волна заденет, а кого сотрёт в порошок. — Не смей произносить этого имени! Перси Джексон мёртв! Его больше нет! Он умер в тот день, когда его предали все, кому он доверял, когда его родной отец вонзил ему нож в спину, оставив влачить жалкое существование в проклятой Бездне! — словесное сражение достигло своего апогея, бомба детонировала. Я уже и забыла, как гневно, а главное громко Перси может кричать. И думаю, мне только что проиграли пятьдесят баксов. — Я не хотела… я… прости… — пролепетала темноволосая, бросая на Ворона испуганный взгляд. Она хочет сказать что-то ещё, но понимает, что её слова уже ничего не изменят. Она уже всё сказала. Она переводит отчаянный взгляд на Санни, и та всё понимает без слов. Они в полной растерянности. Они не ожидали увидеть подобное, поэтому смотрят на меня, рассчитывая, что я как-то начну решать проблему, поэтому откашливаюсь, вытирая ладони о край штанов. Намёк понят. Медленно подхожу к дивану и замираю на месте напротив парня, с тревогой смотрю Перси в глаза, замечая, как расширились зрачки, а изумрудный цвет сменился ярко-синим. Его сердце так бешено билось, что я могла услышать этот стук на другом конце комнаты, а взгляд метался куда угодно, но только не на моё лицо. Осторожно касаюсь ладонью его плеча и сжимаю губы, уже не находя в себе сил, чтобы хмурить брови, поэтому мускулы лица слабнут. — Успокойся. Не могу точно разобрать его слов, лишь неразборчивый шёпот, который он словно выдавливает из себя сквозь зубы. Но несколько слов я всё-таки понять смогла: «проклятие… битва… прелестно… боль…» — и это ещё имело какой никакой, но смысл, но причём здесь «прелестно»? Что это всё могло значить? Не успеваю до конца обдумать мысль, как рука на автомате отвешивает пощёчину. — Приди же в себя, парень! Не слушай их, ты сильнее! — он продолжает что-то бормотать, смотря на меня невидящим взглядом. Я не знаю, что за битва сейчас происходит у него в голове, но я знаю, что только ему одному под силу усмирить своих демонов. Он наконец перестал излучать неестественный синий цвет, и я позволяю себе немного расслабиться. Он всё ещё здесь. Но я рано радовалась, свечение вернулось, практически ослепив меня. Пришлось снова ударить. — Открой глаза! Не смей засыпать! — Хочу спать… — прошептал Перси, закрывая глаза, его тело вдруг обмякло, и он повалился на диван. В таком состоянии ему нельзя было засыпать, могло случиться всё что угодно. Я не могла этого допустить. — Проснись, проснись, проснись! — причитала я встряхивая его за плечи, в отчаянной надежде привести в чувство. Я вижу, как его зрачки быстро движутся под плотно закрытыми веками. Он поддался своим демонам, и если он не очнётся, то они сожрут его! Но это было уже неважно. Раздалась аварийная сирена, а механический голос объявил о неисправности корабля. Я слышала, как ребята пытались устранить неполадки, но у них ничего не получалось. Пол начал уходить из-под ног, и я еле успела схватиться за подлокотник дивана. Мы стремительно приближались к земле. И на мягкую посадку я не рассчитывала.