Так будем мы вместе

Андрей погрузился в глубокое раздумье, старательно делая вид, что занят: сидя на стуле за столом бывшего друга, он метал дротики в висящую слева от входной двери мишень и пытался найти оптимальный (бескровный) вариант для продолжения свиданий с Катенькой. Какое бы то ни было физическое устранение будущего свекра в его планы не входило, но что-либо действенное его мозг выдавать отказывался. Даже когда он сидел в кресле Малиновского. Вот у кого всегда (ну, или почти всегда) в запасе была масса остроумных предложений по выходу из любой ситуации. Но Малиновского рядом не было, как не было его теперь вообще в жизни Андрея, а то он бы точно что-нибудь придумал. Конечно, друга Андрею не хватало, но Малина заслужил тот удар, если так и не смог понять, чем стала для него Катя. Голова кипела от напряжения, но умных мыслей не рождала, отчего настроение резко стремилось к нулю. Да еще Шурочка, доставшаяся ему по наследству от Романа, несколько раз пыталась проникнуть в кабинет с вопросом: ”Андрей Павлович, может, Вам кофе сварить?” Андрей только зыркал на нее, отчего бесстрашная Кривенцова мгновенно исчезала за дверью. Какой тут кофе? Ему бы виски. Бутылку. Или лучше - две. Но пить никак нельзя. Это он понимал прекрасно. Мало того, что голова совсем перестанет соображать, так еще и Пушкарев… совсем оградит Катеньку от его, Андреева, внимания. Да и сама Катя… неизвестно, как отреагирует на пьяного жениха. Тааак! А вот и оно! Вернее, она — мысль! Жених, говорите? А ведь он со своим первобытным стремлением как можно чаще видеть и осязать Катю совсем не позаботился о скорейшем получении законных прав на свою возлюбленную! Вот кретин озабоченный! Оставшиеся в руке дротики мгновенно были забыты и небрежно брошены на стол, когда Андрей, минуту назад не испытывавший и сотой доли той радости, что теперь светилась в его глазах, резко вскочил с кресла и торпедой пронесся через кабинет и приемную, чуть не сбив при этом верную секретаршу, в очередной раз направляющуюся проверить, ”как там шеф”. Нигде не задерживаясь, он пролетел до самого кабинета президента и только в приемной остановился, чтобы перевести дух. Катя сидела за столом, сосредоточенная и, как показалось Андрею, грустная. Ничего, сейчас он развеет ее грусть. - Кать, ты паспорт не забыла? - без промедления начал он, входя в кабинет и приближаясь к президентскому столу. - Здравствуйте, Валерий Сергеевич, - как можно приветливее обратился он к отцу своей невесты, который с его появлением вблизи Катерины заметно напрягся в своей каморке. - Он у меня всегда с собой, - Катя робко улыбнулась любимому, а в глазах застыл немой вопрос. - Ну, Кать, ты забыла, что ли, куда мы с тобой собирались? Девушка неуверенно качнула головой и нервно хихикнула. - Тааак, ну и куда это вы собрались? - быстро пришел в себя Пушкарев и приступил к своим обязанностям охранника девичьей непорочности. - Валерий Сергеевич, так мы же сегодня хотели заявление подать, - радостно сообщил жених, а в глазах невесты появилось облегчение и заплясали смешливые искорки. - А… ну… это надо, конечно, - не нашелся, что сказать и как этому воспротивиться, подполковник. - Но потом чтобы сразу обратно, - тут же строго добавил он, чтобы не думали, что он так прост и готов купиться на их уловки. - Я подумал, что потом самое время пообедать, - честно глядя в мудрые глаза пожилого мужчины, соврал будущий зять. - Вот и поезжайте к нам. И я подъеду. Там и пообедаем, - ничуть не повелся Пушкарев на такую явную провокацию. - Елена Александровна будет только рада. Катин взгляд обеспокоенно метнулся к лицу любимого. - Да мы бы с радостью. Разве может сравниться ресторанная кухня со стряпней Елены Александровны? - вполне искренне посетовал Андрей. - Но, боюсь, мы не успеем. Обед всего лишь час, а пока это мы заявление подадим, пока к вам приедем — уже и обедать будет некогда. Так что, вы уж извинитесь перед женой, Валерий Сергеевич, но мы перекусим где-нибудь в другом месте, - Жданов приложил руку к груди, и выглядел настолько натурально расстроенным, что Пушкарев прищурился и засопел, решая, поверить тому или все-таки не стоит. - А вечером, после работы мы все вместе обязательно поедем к вам и… отметим, как следует, подачу заявления, - продолжал разливаться соловьем Андрей, как никто, умеющий заморочить голову (разве только Малиновский мог его в этом переплюнуть). - Правда, Катюш? - привлекая к себе за руку все еще стоящую по другую сторону стола Катерину, задал он ей ничего не значащий вопрос, чтобы только она не молчала и не выдала их с головой своей растерянностью и открыто ликующим взглядом. - Конечно, папа. Ну подумай сам, в это время столько пробок. Мы в них до вечера простоим, и останемся голодными. А мама меня и так ругает постоянно, что я ничего не ем. Дочка военного прекрасно знала слабые места своего сурового родителя и в нужный момент умела, казалось бы, незаметно надавить на них. Катенька с детства ела очень плохо. Это была единственная проблема родителей с умной не по годам и всегда покладистой дочкой. Поэтому любая попытка оставить девочку без очередного приема пищи рассматривалась очень суровой в этом вопросе мамой, как личное оскорбление, что плохо сказывалось на ее настроении. Больше всех страдал от этого глава семейства. - Езжайте уж. А то и на работу не успеете, - нехотя отступил Валерий Сергеевич, прекрасно понимая, что молодежь снова его обвела, но не находя достойных аргументов против их, на первый взгляд, разумных доводов. В ЗАГСе с помощью магнетического обаяния Жданова и некоторого количества денежных знаков им удалось подать заявление в рекордно короткие сроки. Обед, естественно, перенесли в его уютную квартиру, и состоял он отнюдь не из блюд французской или любой другой кухни мира.