Так будем мы вместе

Начались выходные. В эти два дня должна была случиться знаменательная встреча родителей жениха и невесты. Долго не могли прийти к единому мнению по поводу места встречи. Ждановы считали, что удобнее всего было бы собраться в каком-нибудь ресторане, а Пушкаревы настаивали, что удобнее, чем у них дома, места не найти. Катя, конечно, могла предложить один небольшой, уютный ресторанчик, но при упоминании его названия глаза будущего супруга наливались кровью (и это несмотря на то, что хозяин ресторана уже успел плавно переместиться из одной столицы в другую), потому, чтобы не случилось ненужных жертв и разрушений, Катерина предпочла оставить эту гениальную мысль при себе. И все же обедать в один из выходных дней им пришлось именно в ”Мармеладоff”. Идея исходила от Елены Александровны, которая успела сродниться с кухней Мишиного ресторана и залом, радующим ее неискушенный глаз своим интерьером. Ждановы старшие, пребывая в неведении относительно причин горячей нелюбви сына к этому новому и уже известному в Москве месту, выслушав его иронично высказанное предложение, не задумываясь, согласились (раз уж это место стало популярным, и оно, по каким-то причинам, устраивает родителей невесты — почему бы и нет). Андрею оставалось только с недоумением смотреть на родителей, не уловивших его настроения. Ну, ”Мармеладоff” так ”Мармеладоff”. Какая, в конце концов, разница, где познакомятся будущие родственники? Да и Борщов сейчас далеко, так что нет никаких причин для недовольства. Но оно почему-то было и неприятно шевелилось где-то в районе диафрагмы, пока Пушкаревы почти по-хозяйски, как ему виделось, устраивались за большим столом. Чинно и немного настороженно перезнакомились. Сделали паузу для того, чтобы изучить меню и заказать обед, после чего несмело начали разговор о детях, сидящих друг от друга в некотором отдалении. С разговоров об их детстве и юности, успехах в учебе и на производстве плавно перешли к обсуждению грядущего события — свадьбы своих отпрысков, явно заскучавших к этому моменту. Катя чувствовала себя не совсем уютно и чуть виновато, наблюдая сдвинутые брови любимого, правильно подозревая, какие мысли роятся в его голове. Только, видимо, не до конца она изучила своего будущего мужа и не все его мысли сумела прочитать по недовольному виду и насупленным бровям. А он, как только посмотрел в любимые глаза, забыл сразу и про Борщова, и про его ресторан, и даже про две пары родителей, вежливо улыбающихся друг другу. В голове сразу возникло и никак не отпускало желание украсть Катерину - и пусть они тут сами разбираются, как, где, в какой компании праздновать свадьбу детей. Они-то с Катей уже решили, что им пышных торжеств не нужно, да и многочисленные гости тоже ни к чему. Им бы их самих вполне хватило — это же их, и только их, праздник! Но без свидетелей и, как минимум, родителей такое событие, по традиции, обойтись не могло. К сожалению. Сожаление это относилось, безусловно, не столько к родителям и паре свидетелей, сколько к трудно произносимому количеству незнакомых людей, которых его мама непременно сочтет необходимым пригласить на свадьбу единственного сына (как жаль, что у него нет ни брата, ни сестры). Андрей смотрел на Катю, видел только ее и мучительно пытался придумать предлог (и на сегодня, и на весь последующий месяц, что им предстояло прожить в ожидании торжественной регистрации их брака), чтобы сбежать от неусыпного контроля будущего тестя и уединиться с ней. Ничего умного и хоть немного правдоподобного в голову не приходило. Пришлось сидеть за столом в нелюбимом ресторане, принимать посильное участие в разговоре о предстоящей свадьбе и изнывать от невозможности хотя бы просто прикоснуться к Кате. Вот кто ее надоумил сесть так далеко от него? И при этом так мило краснеть и быть такой невероятно красивой? Она смущенно улыбалась, слушая споры родителей по вопросам места проведения банкета, меню, свадебного платья и остальных абсолютно не нужных ей, но таких важных почему-то для их мам мелочей, и только изредка вставляла пару слов или просто кивала, когда к ней обращались то одна, то другая из мам. Собственно, обсуждение именно свадьбы вели больше мамы жениха и невесты, папы же пока только внимательно слушали их, но ни спорить, ни соглашаться с женщинами не спешили — их время еще наступит. Сейчас же главы семейств сосредоточили свое внимание на еде и неспешном разговоре о почти уже семейной фирме. Андрей, надеясь, что оставив их без внимания, родители не заметят и их исчезновения, сделал знак Кате, кивнув на выход из ресторана. Она страшно вытаращила глаза, незаметно посмотрев на отца, и с сожалением покачала головой. - Кать, - решив, ”пан или пропал”, Андрей встал из-за стола, - пойдем прогуляемся — такая хорошая погода. - Куда это вы собрались? - мгновенно среагировал Валерий Сергеевич. - Пап, мы погуляем, пока вы пообщаетесь, - подыграв любимому и состроив невинные глазки, улыбнулась Катенька отцу. Пушкарев уже вознамерился вернуть на место утративших всякое почтение к старшим молодых людей, когда на их сторону неожиданно встал Павел Олегович. - И правда, пусть идут. Чего им с нами, стариками, сидеть? - Он посмотрел на Пушкарева и приподнял уголки губ в улыбке, словно призывая того в сообщники. - Дело молодое. Валерий Сергеевич недовольно крякнул, но оспаривать слова старшего Жданова не решился и лишь пожал плечами, молча давая свое согласие. Еще не веря в свое везение, Катя и Андрей робко переглянулись и вдруг одновременно сорвались с места и почти бегом, словно боясь, что их вот-вот остановят, устремились к выходу из ресторана, у самой двери сплетая руки в замок. За столом переговоров все смолкли — вид счастливых взрослых детей на короткое время лишил родителей дара речи.