Глава 5
7 января 2020 г., 16:52
Перед началом тренировки в воздухе спортзала висело нечто большее, чем просто предвкушение игры. Это была нервозность, и исходила она от одного человека. Люси Хартфилия, словно пойманный в клетку зверёк, мерила шагами площадку. То она останавливалась, чтобы до боли вгрызться в кончик ручки, то замирала посреди зала, прикусив палец в лихорадочных раздумьях. Нервная энергия, казалось, так и искрилась вокруг неё.
Большинство не придало этому значения, списав всё на очевидное — волнение перед тренировочным матчем, до которого оставался всего день. Несколько ребят пытались её подбодрить, но девушка лишь отмахивалась с натянутой улыбкой: мол, всё в порядке, не беспокойтесь.
Но это была ложь. В её голове, как заевшая пластинка, крутились ядовитые слова Мориске. Она отчаянно надеялась, что Кютаро просто пошутил, ведь это было так в его духе — выбить её из колеи, наслаждаясь её замешательством. Но что, если нет? Что, если слухи действительно поползли по школе? Мысль о том, что в эти грязные интриги втянут не только её, но и самого Сейджуро, была невыносима.
— Всем привет! — громогласный и жизнерадостный голос разорвал её тревожные мысли. В зал, сияя улыбкой, ворвался Котаро, мгновенно переключив всё внимание на себя.
При виде его Люси почувствовала, как внутри закипает праведное негодование.
— Хаяма-сан! — она подошла к нему, и её голос звенел от сдерживаемого раздражения.
— Я же просила вас не приходить на тренировку!
— Прости-прости, — Хаяма виновато улыбнулся и вскинул руки в примирительном жесте.
— Но я не мог не прийти. Тренер и Акаши устроили бы мне такую взбучку… Ты же не хочешь моей смерти, да, менеджер?
В этот момент позади неё возникла тень, и Люси вздрогнула, почувствовав знакомое присутствие. Акаши. Он, по всей видимости, слышал их разговор.
— Так что случилось? — голос капитана был ровным, но в нём слышалась сталь. Взгляд его рубиновых глаз требовал немедленного и честного ответа.
Прежде чем Котаро успел отмахнуться своей обычной шуткой, Люси шагнула вперёд. Она протянула Акаши сложенный вдвое лист бумаги.
— С утра у Хаямы-сана была сильная мышечная судорога, Акаши-сан, — доложила она чётко, как на экзамене. — Это официальная справка от медсестры. Она настаивает на полном отдыхе сегодня.
Затем она повернулась к Котаро, и её взгляд стал строгим, почти материнским.
— Медсестра сказала, что это не случайность, а сигнал. Если и дальше будете так усердствовать и есть всякую гадость, в следующий раз это может случиться прямо во время матча. И тогда последствия будут куда серьёзнее. Я за вас переживаю! — закончила она на одном дыхании.
Пока она говорила, с жаром пересказывая утреннюю лекцию, ей на секунду показалось, что в глазах капитана, внимательно следивших за ней, мелькнуло что-то похожее на одобрение. Впрочем, это было лишь мимолётное ощущение, потому что он тут же шагнул вперёд, вставая между ней и Хаямой.
— Прекращайте шум, — его слова поставили точку в споре. Он взглянул на Котаро. — Раз есть риск, значит, будем перестраховываться. Сядь на скамейку и наблюдай за тренировкой. Это не обсуждается.
Хаяма покорно кивнул и с мученическим вздохом поплёлся в свой угол. Сползя по прохладной стене, он вытянул “травмированную” ногу. Ну и скукотища. Следуя совету капитана, он заставил себя поднять взгляд на площадку.
Ребята носились по залу, выкладываясь на полную. Акаши гонял их до седьмого пота, но чувствовалась в этом какая-то абсолютная точность. Это была не адская нагрузка основы, а именно то, что им было нужно сейчас. «Он не сжалился, — пронеслось в голове у Котаро, — он просто всё рассчитал. Точно гений».
Его взгляд сам собой нашёл фигуру капитана, и на губах появилась усмешка — смесь легкой зависти и искреннего уважения. Ракузану с ним невероятно повезло. Акаши был тем маяком, который заставлял каждого прыгнуть выше головы, стать лучше, сильнее.
И, кажется, новенькая менеджер чувствовала то же самое. Котаро проследил за ее взглядом, неотрывно следившим за Акаши, пока та раздавала бутылки с водой. В нем было то же самое, что и у всех них. Безоговорочное восхищение.
— Хаяма-сан, — юноша очнулся от своих мыслей, когда к нему подошла Хартфилия. Он с лёгкой улыбкой посмотрел на неё. — Раз вы сегодня отдыхаете, могу я вас кое о чём попросить?
Она с сомнением посмотрела на него, а затем перевела вопросительный взгляд на Акаши, который стоял неподалеку. Капитан понял её без слов. Короткий, едва заметный кивок был разрешением.
— Я весь во внимании, менеджер, — Котаро встал с пола и отряхнулся. — Но сначала позволь спросить.
Девушка с любопытством взглянула на него, кивнув.
— Ты с утра со мной на «ты» обращалась, — с улыбкой сказал Хаяма, — зачем опять эти формальности?
— Я… я была напугана, тогда было не до них, — Люси виновато поклонилась. —
Простите за грубость.
— Да ладно тебе! — он дружески хлопнул её по спине, отчего та выпрямилась, удивлённо глядя на него. — Мне, наоборот, так проще. Чувствую себя в своей тарелке. Так чем помочь?
— А, да, — Люси достала из кармана олимпийки сложенную купюру и небольшой листок.
— Я хотела попросить тебя сходить в аптеку и купить всё по этому списку. Это понадобится для матча.
Котаро взглянул на список и с улыбкой поднял глаза на девушку.
— Ну как я могу тебе отказать?
Ее благодарность была такой бурной, что Люси, не удержавшись, схватила его за руку. Ее ладонь была горячей, а хватка — на удивление крепкой. Хаяма невольно дернулся и отвел взгляд, чувствуя, как теплеют уши.
Он проводил ее взглядом. Странная все-таки девчонка. Немного взвинченная, суетливая, но ее рвение было таким искренним. То, как она переживала за команду и старалась быть полезной, вызывало простое и понятное уважение. Да, она ему определенно нравилась.
Погруженный в эти мысли, он и не заметил, как дошел до аптеки за углом кампуса. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевые тона, и прохладный вечерний ветер приятно холодил разгоряченную кожу. Протянув список молодой женщине за прилавком, Котаро через пару минут получил небольшой бумажный пакет с медикаментами.
На обратной дороге голод дал о себе знать, и он заскочил в магазинчик за онигири. И вот, когда он стоял у кассы, отсчитывая монеты, его словно молнией ударило. Идея! Гениальная в своей простоте! На лице расцвела широкая, предвкушающая улыбка. Сменив курс, он почти бегом направился не в свой зал, а в святая святых — к первому составу.
Дверь была приоткрыта. Котаро осторожно заглянул внутрь: Мибучи и Небуя отрабатывали броски под пристальным взглядом тренера. Выманить их сейчас — без шансов. Тогда он отступил в тень коридора, достал телефон и, с хищной ухмылкой набирая текст, изложил свою блестящую затею в общем чате.
«Они точно согласятся!» — подумал он, с силой нажимая на кнопку «отправить».
🏀 🏀 🏀
Люси пристально смотрела на Сейджуро, пытаясь уловить в его поведении хоть какую-то ниточку, связанную с теми неприятными слухами. Она бросала осторожные намёки, но он, казалось, был непроницаем, а спросить напрямую у неё не хватало духу. За время тренировки она сделала два вывода. Первый: капитан ничего не знает. Второй: ему всё равно. Она отчаянно надеялась на первый вариант. Второй был бы не просто стыдным — он был бы обидным. В конце концов, поняв тщетность своих попыток, она с усилием отбросила тревожные мысли на второй план. Есть задачи поважнее. Сконцентрировавшись, она с головой ушла в работу — наблюдение и ведение отчётности игры. Акаши стоял рядом, его плечо было всего в нескольких сантиметрах от её. Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой, и эта близость мешала, заставляя сердце биться чаще и провоцируя на нелепые ошибки в записях. Он внимательно следил за её работой, изредка бросая короткие, но ценные советы, поправляя недочёты. — У тебя всё лучше и лучше получается, Хартфилия, — внезапно произнёс он. Его голос, обычно ровный и сдержанный, прозвучал на удивление тепло. Люси подняла на него глаза. Он смотрел не на её планшет, а прямо на неё, и на его губах играла открытая, искренняя улыбка. — Тренер предупреждал, что ты легко всё схватываешь, но я всё равно удивлён. Ты влилась в суть за поразительно короткий срок. Девушка замерла. Похвала. От него. Она не помнила, чтобы он вообще кого-то хвалил так просто и прямо. Она впервые видела его улыбку так близко — не сдержанную усмешку, а настоящую, живую. Её щёки мгновенно вспыхнули, и она чувствовала этот жар, но не могла отвести взгляда, словно заворожённая. Он видел, как загорелись её щеки, как замер на нём её восторженный взгляд. Эта искренняя, почти детская реакция на простую похвалу была… неожиданной. И, на удивление, приятной. Прежде чем он успел развить эту мысль, гармонию момента разрушил бесцеремонный голос. — С возвращением меня! — довольный Котаро, словно ураган, обрушился на них, закинув руки им на плечи. В его руках был пакет из аптеки. — Миссия выполнена! Акаши, едва заметно закатив глаза, молниеносным и отточенным движением скинул его руку. Люси, очнувшись от наваждения, сделала то же самое, аккуратно отодвигаясь и бросая на Хаяму неодобрительный взгляд. — Прости-прости, — Котаро виновато почесал затылок. — Не удержался. Кстати, Акаши, менеджер, не хотите после тренировки в кафе? Сестричка Рео с Эйкичи тоже придут. — Я не против, — к удивлению Люси, Сейджуро согласился почти сразу. Раньше он бы ни за что не пошёл, но тот день с Поколением Чудес и первый в его жизни бургер что-то изменили. Он понял, что в этих простых посиделках, в бессмысленной болтовне и общем смехе есть своя ценность. Это не было в духе Акаши Сейджуро, наследника и гения, но ему это, как ни странно, нравилось. — Менеджер? — Котаро перевёл взгляд на Люси, которая погрузилась в раздумья. — Я благодарен за утреннюю помощь, так что угощаю! Не смей отказываться, я не всегда такой щедрый! — Не думаю, что мне там место, — с неловкой улыбкой ответила она, и лицо Хаямы вытянулось в непонимании. — Ну… я ведь даже в клубе не состою официально, и мы едва знакомы… — Почему это? Сейчас ты в клубе, и ты наш менеджер. Разве этого мало? Заодно и познакомимся поближе. Так ведь, Акаши? — Хаяма с энтузиазмом похлопал девушку по спине, не заметив, как она снова поморщилась. Сейджуро молча кивнул. Этот кивок стал последним аргументом. — Хорошо. Я пойду, — решительно сказала Люси, — но плачу за себя сама. Ты уже сделал мне одолжение, так что мы квиты. Котаро хотел было возразить, но она встретила его взгляд с такой твёрдостью, что он сдался. — Иначе не пойду. На этом и порешили. После тренировки Люси помогла убрать зал, а затем отлучилась в общежитие. Быстро переодевшись в привычную школьную форму, она отправилась к месту встречи. Выйдя из здания, она попала в объятия прохладного вечера. Один из фонарей у выхода предательски не работал, и густая тень от ветвистого дерева в свете соседнего фонаря казалась живой, рисуя в воображении силуэт кого-то, затаившегося в темноте. «Такое нужно чинить немедленно», — с лёгким раздражением подумала Люси, ускоряя шаг. К счастью, кафе находилось всего в пяти минутах ходьбы, и она добралась без приключений. Заведение, хоть и было простым, встретило её тёплым светом и уютным гулом голосов. Запах свежесваренного кофе смешивался с ароматом жареной картошки. Нужный столик она нашла сразу — его выдавал громкий голос Котаро, который уже о чём-то яростно спорил с Небуей. — Простите, я немного припозднилась, — с тёплой улыбкой сказала Люси. Разговор за столом мгновенно стих. — Нет, юная леди, мы даже заказ не сделали, ты очень вовремя, — спокойно ответил Мибучи, указывая на свободное место на диванчике. — Садись, погрейся. Вечером уже холодно. Люси благодарно кивнула и присела на самый краешек. Сердце снова забилось быстрее — рядом, буквально в двадцати сантиметрах, сидел Акаши и молча изучал меню. Разговоры возобновились с новой силой. Котаро завёл шарманку о вредных учителях, и его поддержал только Небуя. Люси с улыбкой слушала их препирательства, пока Акаши, оторвавшись от меню, с усмешкой не бросил: — Если хотите, могу составить для вас индивидуальные упражнения по учёбе. Котаро тут же умолк, словно язык проглотил, и скорчил такую страдальческую мину, что Люси не выдержала и тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Наконец-то подошёл официант, и компания быстро сделала заказ. Когда принесли первые блюда, Хаяма с боевым кличем набросился на свой бургер. Люси же, вместо того чтобы смущённо ёрзать, с интересом наблюдала за этой сценой. Она была менеджером, и это — тоже часть её работы: понимать привычки игроков. Она отметила про себя, что рацион Котаро действительно вызывает опасения. — Менеджер, ты чего застыла? — пробасил Хаяма с набитым ртом. — Мы тебя не съедим, так что налегай! Люси подняла на него бровь. Первоначальная неловкость уступила место профессиональному беспокойству. — А тебе, Хаяма-сан, я бы посоветовала налегать на что-нибудь другое, — её тон был спокойным, но с ноткой назидания. — Твои утренние судороги не на пустом месте появились. — О, юная леди, совершенно права! — тут же вмешался Мибучи, изящно отпивая свой молочный коктейль. — Ко-чан, ты не можешь строить красивое и сильное тело на одном фастфуде! — Но, сестричка Рео! — заскулил Котаро, проглотив кусок. — После тренировок нет сил готовить что-то нормальное! — Сил нет?! — громыхнул Небуя, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнули стаканы. — Это потому что у тебя мышечная масса недостаточная! Мышцам нужен белок, а не эта жирная булка! Посмотри на себя, одни кости и сухожилия! — Я не костлявый, я лёгкий и быстрый! — мгновенно взвился Хаяма, сверкая глазами. — В отличие от тебя, неповоротливая гора мяса! — Что ты сказал?! — Рацион влияет на выносливость, Котаро, — тихо, но веско произнёс Акаши, не отрываясь от своего чая. Спор тут же утих. Слово капитана было законом. Хаяма лишь протяжно застонал и с несчастным видом уставился на свой бургер, который вдруг перестал казаться таким аппетитным. — И ты туда же, Акаши… Все рассмеялись, и напряжение окончательно спало. Люси слушала их бессмысленную перепалку и внезапно поймала себя на мысли, что улыбается. По-настоящему. Впервые за долгое время она чувствовала себя… частью чего-то. После закрытия литературного клуба в её жизни образовалась пустота. Она и не думала, что сможет найти своё место здесь, среди этого хаоса, гула голосов и запаха картошки фри. Она начала вставлять свои пару слов, спорить, смеяться вместе со всеми. Когда наевшихся ребят начали одолевать зевки, стало ясно, что пора расходиться. Прощание было шумным и весёлым. Все желали друг другу хорошего отдыха, продолжали подкалывать Хаяму, а капитан, прощаясь, не забыл строго напомнить всем о завтрашней явке на тренировку. Дверь в общежитие закрылась за ней с тихим щелчком за секунду до того, как смотрительница повернула ключ. Люси прислонилась к прохладной стене, тяжело выдыхая. Она и не заметила, как пролетело время. Четыре часа. Казалось, они посидели от силы час. Уголки её губ сами собой поползли вверх. Вначале было неловко, почти мучительно — сидеть так близко к ним, к Сейджуро, чувствовать себя чужой на этом празднике жизни. Но потом усталость и голод взяли своё, и она, сама того не заметив, расслабилась, позволив этой шумной, хаотичной атмосфере увлечь себя. Всё прошло так легко только благодаря Котаро. Он был неугомонным сердцем этой компании, её вечным двигателем, не дававшим никому заскучать. Был момент, когда он с хитрой ухмылкой замолчал, выжидая, пока кто-нибудь наберёт полный рот еды. А затем, в самый неподходящий момент, выдал какую-то нелепую шутку. Попался только Небуя. Он фыркнул, и фонтан колы оросил его футболку и стол. Как потом объяснил Рео, Эйкичи всегда бурно реагировал на детский юмор Хаямы. В итоге довольным остался только Котаро, а остальные, включая Люси, испепеляли его осуждающими взглядами, пытаясь сдержать смех. Она снова улыбнулась, уже идя по тихому коридору. Такую компанию ещё поискать нужно. Если бы не баскетбол, они бы вряд ли стали друзьями. Слишком разные, почти несовместимые. Но одна общая страсть связала их, и этого, как ни странно, оказалось достаточно. Удивительно, как спорт может создать почти семейные узы. Слово «семья» кольнуло где-то в груди, напомнив о её собственной, настоящей семье, и о том, кому она давно обещала позвонить. Телефон зазвонил в сумке, словно прочитав её мысли. Люси лениво потянулась к сумке, брошенной у кровати. Экран ослепил её, заставив зажмуриться. Одним глазом она всё же разглядела имя на дисплее. Усталость мгновенно испарилась, сменившись тёплой, искренней радостью. Привстав, она приняла вызов, и родной, чуть уставший голос заполнил тишину комнаты: — Привет, моя принцесса. Как поживаешь? Как тебе новая школа? — Как же я рада тебя слышать, мам! — улыбка не сходила с её лица. — Со мной всё замечательно. Лучше ты расскажи, как ты? Как твоё… состояние? — Хах, — в голосе матери прозвучала знакомая ироничная нотка. — Ну, последнюю неделю я была подопытным кроликом. К сожалению, моё состояние не улучшается, препараты больше не помогают. Было решено… сделать операцию. С каждым словом улыбка медленно таяла с лица Люси. Радость сменилась ледяным ужасом. В горле встал колючий ком, дышать стало трудно. В голове, одна страшнее другой, начали проноситься картины больничных коридоров, беззвучных мониторов, белых халатов… Она не на шутку испугалась. Лейла почувствовала этот страх даже через сотни километров, через молчание в трубке. — Эй, не переживай, Люси, — поспешила она успокоить, и в её голосе появилась нарочитая бодрость. — Это совершенно безобидная операция, жизни точно ничего не угрожает. Ты лучше скажи, как тебе школа? В клуб вступила? А то я тут столько всего пропустила. Отец твой вечно в делах, забежал сегодня на пять минут и снова умчался. Представляешь, как с ним сложно! — Ха, он в своём репертуаре, — Люси заставила себя усмехнуться, но смех получился сдавленным. Она замолчала на мгновение, собираясь с духом. — Мам, я верю, что всё пройдёт хорошо, но я… я всё равно очень боюсь за тебя. А как же твоя работа? Твоя арфа? На том конце провода повисла тишина. Тяжёлая, полная невысказанной боли. Люси вслушивалась в это молчание, пытаясь угадать, что сейчас чувствует мама. Как же ей хотелось быть рядом, обнять её крепко-крепко и разделить эту ношу. — Я не могу отказаться, — наконец произнесла Лейла, и её голос дрогнул. — Меня предупредили, что на этом моя карьера может закончиться. Но… — она сделала паузу, набирая в лёгкие воздух, — если я не пойду на этот риск, то на арфе можно ставить крест уже сейчас. А если и хирурги не помогут… что ж, такова судьба. Зато буду больше времени уделять своей любимой семье. В конце фразы она попыталась улыбнуться, и Люси услышала эту улыбку. Улыбку сквозь слёзы. Её мама не теряла духа, даже стоя на краю пропасти. И от этого становилось только больнее. — Люси, давай, рассказывай, я вся во внимании, — сменила тему Лейла. — Хм… — Люси на секунду задумалась. — Учиться в Ракузан непросто, но я справлюсь. И да, я нашла клуб. Прохожу испытательный срок, чтобы стать менеджером баскетбольной команды. — Баскетбольной? — в голосе мамы прозвучало искреннее удивление, смешанное со смехом. — Ты же и спорт — вещи несовместимые. Как тебя туда занесло? — Ну-у… литературный закрыли, а больше ничего подходящего не было, — неловко протянула она. — Послезавтра у меня решающий день, тренировочный матч. Если провалюсь, поиски начнутся снова, и отец… — Я уверена, что ты справишься. Особенно если тебе это действительно нравится, — нежно ответила Лейла. А потом её тон стал жёстче. — Погоди. При чём тут отец? Он опять вмешивается? Люси мысленно застонала, уткнувшись лицом в подушку. Зачем она его упомянула? — Да не особо, — еле слышно пробормотала она. — Ты же знаешь его, мам. Он просто… хочет, чтобы я чем-то занималась. — Вы опять поссорились, пока меня не было? — возмущённо спросила Лейла. — Мы не ссорились… — Люси пыталась уйти от разговора. — Просто… пришли к компромиссу. — Зная вас двоих, меня это не успокаивает! — голос матери стал стальным. — Если этот ваш "компромисс" касается твоей женитьбы, я вам обоим волосы повыдираю, а отцу ещё и усы в придачу! — Это точно не свадьба! Мам, успокойся, всё хорошо, — поспешила заверить её Люси. — Ой, кажется, скоро обход, мне нужно отключаться. Скажи, когда операция? — Сбегаешь? — с укором спросила Лейла, но потом тяжело вздохнула. — Когда анализы будут готовы. На днях уже решат. — Ты только скажи заранее. Я хочу быть рядом. Я обязательно приеду, и тогда мы обо всём поговорим, ладно? — её голос был полон тепла и обещания. Лейла согласилась. Попрощавшись, Люси положила трубку и без сил рухнула на кровать, оставшись наедине с оглушающей тишиной и своими мыслями. Она переживала за маму. За её будущее. Лейла так любила свою музыку, свою арфу. Она уже однажды пожертвовала великим будущим ради семьи. И теперь болезнь грозила отнять у неё последнее — саму возможность играть. Убить то, что занимало половину её жизни. Люси заставила себя встать. Нужно было показаться на глаза воспитательнице. И тут она заметила — в комнате было слишком тихо и пусто. Мисаки до сих пор не было. Её форма висела на вешалке, сумка стояла у кровати. Значит, она была в общежитии. Может, засиделась у подруг, смотря дорамы? Вполне возможно. Время поджимало. Громко зевнув, Люси вышла из комнаты. После обхода она сразу ляжет спать. И постарается не думать. Хотя бы до утра.🏀 🏀 🏀
На следующий день мир для Люси утратил свои краски. Он съежился до серой, гудящей точки, в центре которой была она сама. Вчерашняя лёгкость испарилась, будто ее и не было, оставив после себя выжженную пустошь тревоги. Она двигалась, говорила, дышала, но все это делал кто-то другой, а настоящая Люси осталась там, в ледяном поту кошмара. Ей снова снился тот белый, стерильный коридор, оглушающая тишина и силуэт мамы, уходящей все дальше, не оборачиваясь на ее беззвучный крик. Проснувшись с бешено колотящимся сердцем, она больше не смогла уснуть. Утро встретило ее серией мелких, но болезненных уколов. Забытые уроки, которые теперь дамокловым мечом висели над головой. Упрямое пятно от соуса на свежевыстиранной форме, которое пришлось в панике оттирать, а потом судорожно сушить феном, вдыхая запах горячей ткани. Каждый пустяк ощущался как дурное предзнаменование, еще один кирпичик в стене надвигающейся катастрофы. В спортзале стало только хуже. Гудящий улей голосов, скрип кроссовок, гулкие удары мячей — все слилось в единый раздражающий шум, от которого ломило в висках. Ноги стали ватными, руки — чужими. Она уронила стопку чистых полотенец, рассыпав их по полу. Перепутала бутылки с водой, протянув Мибучи изотоник вместо обычной воды и получив в ответ удивленно-снисходительный взгляд. Ее движения были резкими и неуклюжими, она металась по залу, как подстреленная птица, и чувствовала, как с каждой ошибкой на нее устремляются десятки глаз. Каждый промах, каждый косой взгляд казались ей безмолвным приговором: «Ты не справляешься. Ты здесь лишняя». Акаши наблюдал за этим представлением с ледяным, нарастающим раздражением. Он видел не растерянную девушку, а слабое звено. Источник хаоса в идеально отлаженном механизме. Его философия не допускала подобных сбоев. Если она так реагирует на обычную тренировку перед игрой, что будет в полуфинале? В финале национальных она, чего доброго, просто рухнет в обморок прямо на скамейке. Абсурд. Ее ошибки становились все грубее, ее паника — все заметнее. Она сбивала ритм, отвлекала игроков. Это было недопустимо. На мгновение ему захотелось подойти, жестко схватить ее за плечи и встряхнуть, выбивая эту нелепую истерику. Он мысленно уже выносил вердикт: если так пойдет и дальше, ее придется отстранить. Какой толк от менеджера, который сам становится помехой на пути к победе? И чем дольше он об этом думал, тем сильнее сжимались его кулаки и тем холоднее становился взгляд. Он не терпел слабости. Ни в других, ни, тем более, в себе. К концу основной части тренировки воздух в зале, казалось, наэлектризовался от невысказанного напряжения. Акаши ровным голосом объявил, что оставшиеся упражнения пройдут на уличной площадке, пока не стемнело. Команда, чувствуя общее настроение, без лишних слов двинулась к выходу. Котаро, единственный, кто выглядел по-настоящему обеспокоенным, сделал шаг к Люси. — Менеджер, ты… Она даже не повернула головы. Просто отмахнулась и что-то невнятно пробормотала про необходимость убрать инвентарь. В ее жесте было столько отчуждения, что Хаяма замер на месте. Акаши перехватил его растерянный взгляд и коротким жестом указал на выход. «Иди. Я сам разберусь». Отдав последние указания на улице, он вернулся. Ему нужно было поговорить с ней. Как капитан, он был обязан погасить этот очаг иррациональной паники, прежде чем он перекинется на всю команду. Огромный зал опустел. Солнце садилось, и длинные тени легли на паркет. В воздухе пахло деревом, резиной и потом. Тишина давила. И в этой тишине он увидел ее. Она сидела прямо на полу в центре трехсекундной зоны, обхватив колени руками. Рядом лежал баскетбольный мяч. Она не плакала. Она просто смотрела в пустоту потухшим, бездумным взглядом, и в ее позе было столько безысходного одиночества, что у Акаши что-то дрогнуло внутри. Он остановился в проходе, скрестив руки на груди, и холодный аналитический ум вдруг дал сбой. В отражении ее отчаяния он неожиданно увидел призрака из собственного прошлого. Тейко. Бремя короны. Ледяное одиночество на вершине, где ты должен быть идеальным, непогрешимым, абсолютным. То чувство, когда весь мир давит на плечи, а ты обязан сохранять лицо, даже если внутри все рушится. Он не знал ее причин, но это чувство — отчаянное, глухое одиночество — было ему до боли знакомо. И в этот момент она перестала быть для него просто «менеджером-паникером». Она стала зеркалом. Акаши уже хотел сделать шаг, произнести выверенные, капитанские слова, когда Люси медленно поднялась. Словно сомнамбула, она подошла к кольцу. Подняла мяч, неуклюже встала в подобие стойки для броска. Плечи ссутулены, локоть вывернут, колени почти прямые — все было неправильно. Любой тренер схватился бы за голову. Но Акаши молчал. Он смотрел, как она, закусив губу, толкает мяч к кольцу. Сейчас было не до техники. Это был не бросок. Это был безмолвный крик. И впервые за долгое время он решил не исправлять, а просто слушать. Люси постояла так мгновение, собирая в кулак остатки воли. Она подняла мяч, и её губы едва слышно, словно давая клятву самой себе, прошептали: — Я обязательно справлюсь. Бросок. Мяч с глухим, уродливым стуком ударился о переднюю дужку и отскочил в сторону. Она расстроенно фыркнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от досады. — Всё будет хорошо, — повторила она чуть громче, подбирая мяч. В её голосе уже не было уверенности, только слабая надежда. — Точно. Она… она обязательно поправится! Ещё один бросок. Снова мимо. Последние слова прозвучали надломленно, почти как мольба, обращённая к пустым трибунам. «Кто? О чём она?» — Акаши, стоявший в тени прохода, напрягся. Холодная логика подсказывала, что её состояние не имеет ничего общего с предстоящим матчем. Это было что-то личное. Глубокое. Она громко цокнула языком. С каждой неудачной попыткой её отчаяние становилось почти осязаемым. Промах следовал за промахом, мяч упрямо не шёл в кольцо, словно весь мир сговорился против неё. Это была бессмысленная, изматывающая борьба. — А-а-а! — после очередного промаха она издала сдавленный крик и схватилась за голову. Мяч глухо ударился о паркет. — Да соберись ты уже, тряпка! Смотреть на это было мучительно. В этот момент карман её куртки завибрировал, и по пустому залу разнеслась тихая мелодия звонка. Люси вздрогнула, как от удара, и судорожно выхватила телефон. Акаши замер. Уйти сейчас было бы правильно, но он не мог. — Привет, мам, — её голос внезапно стал ровным и спокойным, до неестественности. Фальшивая маска, которую он уже видел сегодня. — Прости, я в школе, тренировка… Наберу позже, хорошо? Она уже хотела сбросить вызов, но вдруг застыла. Её брови сошлись на переносице, лицо стало сосредоточенным. — В воскресенье… поняла, — задумчиво проговорила она, и её голос упал до напряжённого шёпота. — Тогда я выеду завтра. Сразу после игры. К ночи буду в Токио. Да, я договорюсь с отцом, он встретит. Утром буду у тебя. Всё, мам, потом поговорим. Она нажала отбой и тяжело вздохнула, застыв столбом и глядя в одну точку. Маска спала, оставив на лице лишь тень опустошения. Капитан больше не мог оставаться в стороне. Его тихие шаги по паркету прозвучали в оглушительной тишине зала слишком громко. — Хартфилия. Она вздрогнула и резко обернулась. В её глазах плеснулся первобытный испуг загнанного зверя. — Акаши-сан? И… как давно вы здесь? — Прости. Достаточно, чтобы понять, что дело не в игре, — неловко, но честно признался он, поднимая с пола мяч. Его взгляд был не осуждающим, а скорее… изучающим. — Что-то с твоей мамой? Ты сегодня сама не своя. Это заметили все. Она опустила голову, пряча взгляд. — Смотря с какой стороны посмотреть, — выдохнула она, и её плечи поникли под невидимым грузом. Он вопросительно поднял бровь, молча предлагая ей выговориться. И этого молчаливого приглашения оказалось достаточно. Люси медленно, словно у неё не осталось сил стоять, опустилась прямо на пол. — Жизни ничего не угрожает, — словно прорвало плотину, слова полились тихим, сбивчивым потоком. — Но она может… попрощаться со своей карьерой. Со своим главным смыслом. Она арфистка. Если операция на руке не поможет, я… я не представляю, что с ней будет. Я никогда не видела, чтобы кто-то так сильно любил то, что делает. Он внимательно слушал, улавливая в её голосе дрожь, которую она отчаянно пыталась скрыть. Он видел, как ей было необходимо выговориться, сбросить хотя бы часть этого бремени. — В воскресенье утром операция, — она подняла на него решительный, хотя и заплаканный взгляд. — Я буду завтра на матче. Я выполню свою работу. Но я не смогу остаться на сборы после, даже если это решающий день. Я уеду в Токио. Я предупреждаю вас, как капитана, Акаши-сан. — Как менеджер, ты обязана присутствовать на сборах, — ровным, холодным тоном произнёс он, и Люси сжалась, готовясь к отказу, к ледяной стене несправедливости. Но он сделал паузу, и когда заговорил снова, его голос был совсем другим. Непривычно мягким. — Но я думаю, что поддержка близкого человека куда важнее любых правил. Обсуди это с тренером сейчас же, пока он не ушёл. И поторопись. Она вскочила, словно очнувшись от кошмара. Выбежала из зала, и холодный вечерний воздух ударил в лицо, но она его не почувствовала. В груди разливалось тепло. Впервые за этот бесконечный день она почувствовала не только тяжесть, но и лёгкость. Он не просто разрешил. Он понял. И это было важнее всего. — Хартфилия! — окликнул он её с порога. Она остановилась и обернулась. Акаши стоял на том же месте, держал в руках её мяч. Он неторопливо повернулся к кольцу и, почти не целясь, совершил лёгкий, изящный бросок. Мяч описал идеальную дугу и вошёл в кольцо с тихим, чистым шорохом сетки. Звук абсолютной уверенности. — Всё будет хорошо. Люси смотрела, как мяч касается пола, и её губ коснулась слабая, но искренняя улыбка. Этот бросок. Эта фраза. Эта неожиданная поддержка придали ей сил больше, чем все её собственные отчаянные попытки. — Спасибо, Акаши-сан. Огромное спасибо.
