Глава 25
11 августа 2025 г., 21:03
Вечер понедельника окутал комнату в общежитии мягким, золотистым светом. Мисаки, развалившись на своей кровати, с упоением смотрела очередную дораму в наушниках, изредка тихо хихикая. Люси же сидела за столом, склонившись над конспектами, но её мысли были далеки от формул и дат. Она то и дело бросала взгляд на свой телефон, лежавший рядом. Она знала, что мама сегодня ходила на важный, контрольный приём к врачу, и это напряжённое ожидание тонкой, натянутой струной звенело в воздухе.
Когда телефон наконец завибрировал, и на экране высветилось заветное «Мамочка», её сердце пропустило удар. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах, и приняла вызов.
— Мам? Привет. Ну что? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой комок.
Мисаки на мгновение оторвалась от экрана и, вытащив один наушник, с беспокойством посмотрела на подругу.
— Принцесса моя, здравствуй! — голос Лейлы в трубке звучал непривычно звонко, почти ликующе. В нём не было и тени обычной усталости. — У меня самые лучшие новости во всей вселенной!
Люси замерла, её рука, державшая ручку, застыла над тетрадью.
— Он сказал, что я его самая лучшая и послушная пациентка! — щебетала Лейла, и в её голосе слышались слёзы счастья. — Восстановление идёт превосходно! Рука почти как новая! И… Люси, ты слышишь? Он разрешил мне снова играть!
Последние слова прозвучали как тихий, но всепоглощающий колокольный звон.
— Играть?.. — эхом повторила она, и её собственный голос показался ей чужим.
— Да! Да! Представляешь?! Конечно, сначала понемногу, без перегрузок, но… он сказал, что нет никаких противопоказаний! Я снова смогу прикоснуться к своей арфе!
В этот момент Люси медленно отложила ручку. Она откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, и из её груди вырвался долгий, дрожащий выдох, которого она, кажется, не делала несколько месяцев. Огромный, ледяной камень, давивший ей на сердце, просто растаял, оставив после себя лишь звенящую, тёплую пустоту. Она не заплакала. Она просто сидела, вслушиваясь в счастливый голос мамы, и её губы сами собой расплылись в тихой, светлой улыбке.
— Мам… это… это замечательно, — прошептала она, и её голос был полон безграничного облегчения. — Я так рада за тебя.
Мисаки, увидев, как напряжение покинуло лицо подруги, как расслабились её плечи, всё поняла. Она беззвучно улыбнулась и, не желая мешать, снова надела наушник, но звук в дораме сделала тише, просто наблюдая за подругой с тёплой, искренней радостью.
— Я же говорила, что всё будет хорошо! — смеялась в трубку Лейла.
Они проговорили ещё минут десять. Лейла с восторгом рассказывала о планах, а Люси просто слушала, и её тихая улыбка становилась всё шире. Когда она положила трубку, в комнате стояла тишина. Но эта тишина была другой. Она была лёгкой, наполненной воздухом и светом. Впереди была целая неделя, полная учёбы и тренировок, но теперь Люси знала, что справится с чем угодно.
Они проговорили ещё минут десять. Лейла с восторгом рассказывала о планах, а Люси всё так же стояла у окна, и на её губах постепенно расцветала тихая, светлая улыбка.
Когда она положила трубку, в комнате стояла тишина. Но эта тишина была другой. Она была лёгкой, наполненной воздухом и светом. Люси медленно обернулась. Тревога, которая была её постоянной спутницей, исчезла, оставив после себя лишь чистое, звенящее чувство счастья. Впереди была целая неделя, полная учёбы и тренировок, но теперь Люси знала, что справится с чем угодно.
🏀 🏀 🏀
Эта новость стала для Люси глотком свежего воздуха. Тяжёлый камень, давивший на сердце, наконец-то упал, и мир снова обрёл краски. Эта лёгкость сопровождала её всю последующую неделю, особенно заметно проявляясь в обеденные перерывы, которые неожиданно перестали быть одинокими. Всё началось с Хаямы. Он словно поставил себе цель обедать исключительно в их компании. Вот и сегодня, он, словно невзначай, оказался у их с Мисаки столика с подносом в руках. — Ой, Мисаки-чан, Люси, привет! Какое совпадение, — сказал он с улыбкой, которая была настолько широкой и бесхитростной, что в её случайность было невозможно поверить. — Все места заняты, не против, если я здесь? Мисаки весело фыркнула, но её глаза сияли. — Если пообещаешь не съесть нашу порцию, то садись, Хаяма-кун. Люси пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Их обед превратился в маленькое, уютное представление. Хаяма, сев напротив Мисаки, тут же начал свою неуклюжую, но очаровательную атаку. — Мисаки-чан, у тебя сегодня такая заколка красивая, — начал он, указывая палочками на её волосы. — Тебе очень идёт. — Правда? Спасибо, — она кокетливо поправила прядь. — А я вот думаю, что тебе бы пошла форма другого цвета. Например, ярко-розовая. Ты был бы похож на фламинго. Хаяма на секунду опешил, а потом расхохотался. — Эй! Я вообще-то комплимент сделал! — А я — дельный совет, — подмигнула она. Люси, наблюдая за этим театром двух актеров, тихо давилась от смеха своим рисом. Она видела, как Хаяма пытается быть серьёзным, но его взгляд постоянно сбивается на улыбку Мисаки. Он рассказывал смешные истории с тренировок, спрашивал её о любимой музыке, и каждый его вопрос был пропитан искренним, почти детским интересом. На следующий день их уютное трио ожидало пополнение. Они с Мисаки едва успели сесть за свой столик, как увидели направляющуюся к ним двух товарищей. Впереди шёл сияющий Хаяма, а за ним, словно огромная, добродушная тень, следовал Небуя. Его поднос был нагружен так, будто он собирался кормить небольшую команду. — Привет всем! — весело крикнул Хаяма и без всяких предисловий плюхнулся рядом с Мисаки. Небуя с грохотом опустил свой поднос на стол, заставив тарелки подпрыгнуть, и уселся рядом с Люси. — Эйкичи, ты собираешься съесть всё это один? — с неподдельным ужасом в голосе спросила Мисаки, оглядывая его гору еды. — Мышцам нужен белок, — пробасил он с набитым ртом, уже отправляя в себя огромный кусок жареной курицы. — Котаро сказал, что вы, девчонки, тоже за правильное питание. Решил к вам присоединиться. Хаяма, который и был виновником этого вторжения, лишь невинно улыбнулся и пожал плечами, мол, «а что я мог поделать?». Их стол мгновенно превратился в эпицентр шума и энергии. Небуя ел с таким аппетитом и энтузиазмом, что это было заразно. Хаяма же, пользуясь моментом, полностью переключил своё внимание на Мисаки. Он отодвинул свой поднос, чтобы быть к ней поближе, и начал что-то оживлённо рассказывать, наклоняясь к ней и понижая голос, словно делясь величайшей тайной. Мисаки смеялась, иногда шутливо отталкивая его, когда он подходил слишком близко, но её глаза сияли. Люси наблюдала за ними с тёплой улыбкой. Она чувствовала себя комфортно в этом добродушном хаосе. Она спокойно ела свой обед, изредка вставляя замечания в их общую беседу, когда Небуя, например, пытался доказать, что десерт — это тоже важный источник энергии для мышц. Атмосфера была лёгкой, и время летело незаметно. К концу недели их столик стал напоминать неформальный филиал баскетбольного клуба. Это уже не вызывало удивления. Наоборот, стало привычной, уютной рутиной. Но сегодня их компанию ждало пополнение, которое внесло нотку элегантного хаоса. К их шумному столу, с грацией аристократа, подошёл Рео Мибучи. В руках у него был поднос с до смешного скромным обедом: небольшой салат, кусочек рыбы на пару и стакан зелёного чая. Он смерил их компанию долгим, театрально-осуждающим взглядом, который остановился на горе еды перед Небуей. — Эйкичи, — произнёс он с трагической ноткой в голосе, ставя свой поднос на край стола. — Глядя на твой обед, я начинаю понимать, почему динозавры вымерли. Никакого чувства меры. Небуя, как раз собиравшийся откусить очередной кусок, замер и с недоумением посмотрел на Рео. — Но это вкусно, — пробасил он, как будто это был самый весомый аргумент в мире. — А ты чего тут забыл, Мибучи-сан? — спросила Мисаки с лукавой улыбкой. — Соскучился по нашему обществу? Рео сделал глоток зелёного чая и, выдержав театральную паузу, с лёгким вздохом ответил: — Ага. Без этих балбесов, — он кивнул на Хаяму и Небую, — как-то… скучно. Эта фраза, произнесённая с его фирменной смесью снисхождения и нежности, вызвала новую волну смеха. Люси, слушая их перепалку, чувствовала, как на душе становится ещё теплее. Апогеем стал приход Кютаро. Он появился словно из ниоткуда, с подносом в руках, и его взгляд методично обшаривал переполненную столовую. Найдя их стол, он на мгновение замер. На его лице отразилась сложная гамма чувств: от лёгкого раздражения до обречённости. Но других свободных мест действительно не было. С тяжёлым вздохом он подошёл и молча, с абсолютно невозмутимым видом, поставил свой поднос на стол, заняв единственный оставшийся стул рядом с Люси. — О, Мориске! И ты с нами! — радостно воскликнул Хаяма. — На запах нашего веселья пришёл? — Здесь было единственное свободное место, — буркнул Кютаро, не поднимая глаз, и с головой ушёл в свой обед, демонстративно игнорируя всеобщий хаос. Но Люси, сидевшая рядом, видела то, что было скрыто от других. Она видела, как он краем глаза следит за их шумной перепалкой, и как уголки его губ едва заметно дёргаются, когда Рео в очередной раз картинно вздыхает, глядя на тарелку Небуи. Он притворялся, что ему всё равно, но он был здесь. Он слушал. Он был частью этого. И Люси, сидя посреди этого добродушного балагана, слушая спор Рео о вреде углеводов и громкий смех Хаямы, впервые за долгое время почувствовала себя абсолютно на своём месте. Это было шумно, немного безумно, но это была её команда. Её друзья. И она была их частью. Единственным, кого здесь не хватало, был их капитан. Она наклонилась к Рео, который как раз с видом мученика смотрел на то, как Небуя уплетает третий десерт. — Рео, — тихо спросила она, чтобы не услышали остальные. — А где Акаши-сан? Я его совсем не вижу на обедах. Рео тяжело вздохнул, но не от вида десерта, а от мыслей о работе. — Ох, Лю-чан, не напоминай, — так же тихо ответил он, потирая виски. — У них в студсовете сейчас настоящий завал. Готовятся к мероприятию, а из-за проблем с местом проведения всё приходится переделывать с нуля. Сей-чан, как президент, буквально живёт в кабинете. Думаю, он там и обедает, если вообще успевает поесть. Люси кивнула, и на её губах появилась тёплая, понимающая улыбка. Так вот в чём дело. Он не избегал их. Он просто был по уши в делах. Эта простая и понятная причина принесла ей облегчение. Она снова откинулась на спинку стула, и мысль о нём, работающем в тишине кабинета, пока они здесь шумят, почему-то грела её изнутри не меньше, чем горячий чай в её стакане. У каждого была своя игра. И она была рада быть частью его команды, даже если сейчас они находились на разных площадках. Пятничный вечер окутал школьную территорию прохладой и тишиной. Тренировка закончилась, и команда, уставшая, но довольная, неспешно брела по дорожке к общежитию. В воздухе пахло влажной землёй и прелыми листьями — осень окончательно вступала в свои права. Люси шла чуть позади шумной компании, слушая их весёлую перепалку, и на её губах играла лёгкая улыбка. Всё было хорошо. Спокойно. Именно в этот момент её телефон зазвонил. «Мамуля». — Привет, мам! — ответила она, и её голос был полон тепла. Она чуть замедлила шаг, позволяя ребятам уйти немного вперёд. — Люси! Принцесса моя! У меня новость! Нет, не новость — бомба! — голос Лейлы в трубке звенел от такого восторга, что, казалось, мог расколоть стекло. Она была в абсолютной эйфории. — Что случилось? — рассмеялась Люси, чувствуя, как её заражает мамино настроение. — Меня пригласили выступить! Не просто выступить, а на большом благотворительном концерте в Токио! В том самом зале, помнишь, мы ходили туда на Венский оркестр? Моё первое настоящее выступление после… всего! Это моё триумфальное возвращение на сцену! Правда пока только на одну композицию… Люси остановилась как вкопанная посреди пустой аллеи. Радость за маму волной захлестнула её, такая сильная и всепоглощающая, что на мгновение перехватило дыхание. — Мама! Это же… это невероятно! Я так тобой горжусь! — воскликнула она, и её собственный голос дрожал от счастья. — Я знала, что ты порадуешься! — смеялась Лейла. — Слушай, это завтра вечером. Люси, ты обязана приехать! Я хочу, чтобы ты была в зале. Мне нужна твоя поддержка в этот день больше всего на свете. Я оставлю для тебя билет на входе, самое лучшее место. — Конечно, мам! Конечно, я приеду! Я бы ни за что такое не пропустила! Она уже собиралась попрощаться, но её взгляд метнулся вперёд. Компания ребят как раз дошла до развилки, где дорожка к общежитиям пересекалась с той, что вела к главным воротам школы. Хаяма и Небуя, громко смеясь, свернули налево. Рео помахал им и тоже направился в сторону своего корпуса. Акаши остановился на мгновение. Он не пошёл за ними. Его путь лежал в другую сторону. Прежде чем свернуть на свою дорогу, он на долю секунды обернулся и посмотрел в её сторону. Он стоял под светом фонаря, и его фигура казалась спокойной и немного одинокой. Их взгляды встретились. Он коротко, почти незаметно, кивнул ей — простой, вежливый жест прощания. Затем он развернулся и спокойно пошёл прочь, в сторону выхода. Именно в этот момент, глядя на его удаляющуюся спину, Люси замерла. Её палец завис над кнопкой отбоя. В голове, словно вспышка молнии, родилась идея. Смелая. Безумная. Невероятно рискованная. «Наше соглашение всё ещё в силе, потому что условия не были соблюдены». Слова Акаши прозвучали в её памяти так отчётливо, будто он стоял рядом. Концерт классической музыки. В одном из лучших залов Токио. Завтра вечером. Это было не просто «угощение». Это было событие. Элегантное, красивое… и совершенно безумное предложение. Она лихорадочно пыталась найти причину, оправдание своему внезапному порыву. «Это же не свидание, — билась в голове паническая мысль. — Это просто… благодарность. Культурное мероприятие. В этом нет ничего такого. Ничего личного». Но это была ложь, и она это знала. Это была поездка в другой город. Это было приглашение, сделанное за день до события. Это было слишком… рискованно. Что, если он откажется? Что, если он сочтёт её сумасшедшей? Он же точно скажет «нет»! Её сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Внутри боролись ледяной ужас и отчаянный, всепоглощающий импульс. Она видела, как его фигура становится всё меньше, и понимала, что если она не решится сейчас, в эту самую секунду, то не решится уже никогда. Она сделала судорожный вдох, зажмурившись. — Мам… — её голос прозвучал чуть тише, но твёрдо. Она сделала паузу, собираясь с духом. — А… можно два билета? На том конце провода повисла короткая, но очень многозначительная тишина. — Два? — медленно переспросила Лейла, и Люси почти физически ощутила, как на лице её мамы расцветает хитрая, всё понимающая улыбка. — Конечно, принцесса. Будет сделано.🏀 🏀 🏀
Когда разговор с мамой закончился, Люси ещё долго стояла на пустой, залитой светом фонарей аллее, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. «Два билета». Эта фраза эхом отдавалась в её голове. Что она наделала?! Она не пошла, она почти побежала в сторону общежития, словно пытаясь сбежать от собственного импульсивного решения. Она ворвалась в комнату так резко, что Мисаки, увлечённая своей дорамой, подпрыгнула на кровати. — Люси? Ты чего так… Но Люси её не слушала. Она подлетела к кровати подруги, плюхнулась рядом и схватила её за руки. Пальцы у неё были ледяными, а ладони — влажными. — Мисаки, выручай, — её голос дрожал, и она говорила быстрым, сбивчивым шёпотом. — Помоги мне унять эту чёртову дрожь. Мисаки в панике выдернула наушники, её глаза округлились от беспокойства. — Что случилось?! На тебя напали?! Тренер выгнал?! — Хуже! — Люси с силой сжала её руки. — Мне только что звонила мама. У неё завтра концерт в Токио. И я… я попросила два билета. Чтобы пригласить его. Акаши-сана. Мисаки на секунду замерла, а потом из её груди вырвался восторженный писк. — Да ты!.. — Мне страшно, Мисаки! — перебила её Люси, и в её глазах стояли слёзы паники. — Мне ужасно страшно ему писать! Я сейчас сидела и смотрела на его контакт в телефоне, и у меня руки так тряслись, что я не могла напечатать ни буквы! Что мне делать? Это же такая глупость! Он точно откажется! — Так, тихо, дыши! — Мисаки крепко взяла её за плечи, заставляя посмотреть на себя. — Во-первых, это не глупость. Это очень смелый поступок! Во-вторых, ты ничего не потеряешь! Если откажется — ну и ладно, зато ты будешь знать, что хотя бы попыталась. А если… — она хитро улыбнулась, — а если согласится? Она видела, как в глазах Люси страх борется с надеждой. — Давай так, — решительно сказала Мисаки, принимая на себя роль командира. — Ты сейчас идёшь и умываешься холодной водой. Потом я завариваю нам мятный чай. А потом мы вместе сядем и напишем ему это сообщение. Я буду твоей рукой, если твоя будет трястись. Договорились? Люси посмотрела на свою решительную подругу, на её горящие энтузиазмом глаза, и медленно кивнула. — Договорились. Она встала и пошла в ванную, а Мисаки, с видом стратега, планирующего решающее наступление, направилась к чайнику. Через десять минут они сидели на кровати Люси, скрестив ноги. Между ними стояли две дымящиеся кружки с мятным чаем. Успокаивающий аромат немного снял первоначальную панику, но руки у Люси всё равно подрагивали. Телефон лежал на одеяле между ними — маленький чёрный прямоугольник, заряженный колоссальным напряжением. — Ну что, готова? — тихо спросила Мисаки, отставив свою кружку. Люси сделала большой глоток чая и медленно кивнула. — Не думаю, что я когда-нибудь буду к этому готова, но тянуть дальше — ещё хуже. Она взяла телефон. Его корпус показался ей ледяным. Мисаки придвинулась ближе, заглядывая через плечо, готовая в любой момент вмешаться. Люси разблокировала экран и открыла чат с ним. Пустой. Она на мгновение замерла, глядя на его имя. Акаши Сейджуро. — Давай, просто «привет», — подбодрила её Мисаки. — Это несложно. Люси сделала глубокий вдох. Её большой палец завис над клавиатурой. «Привет, Акаши-сан. Прости за беспокойство.» Она напечатала это быстро, на одном дыхании, боясь передумать. — Отправлять? — её голос прозвучал как писк. — Отправляй! Она нажала на синюю стрелку и тут же отшвырнула телефон на другой конец кровати, словно он обжигал ей руки. Сердце колотилось где-то в горле. Она вскочила и начала мерить шагами комнату. Мисаки осталась на кровати, исполняя роль наблюдательного пункта. Прошла минута. Две. Пять. Для Люси это была вечность. — Он прочитал и игнорирует! Он решил, что я сумасшедшая! Он сейчас напишет «кто это?» или, ещё хуже, «извини, но я не давал тебе свой номер для личных сообщений», — бормотала она, накручивая себя. Бзззт. Они обе вздрогнули от резкой вибрации. Люси замерла посреди комнаты, не решаясь подойти. — Ну же, смотри! — не выдержала Мисаки. Медленно, на ватных ногах, Люси подошла к кровати и с замиранием сердца взяла телефон. Акаши: «Привет. Ничего страшного. Что-то случилось?» Его ответ был таким же — спокойным, деловым, немного отстранённым. Никаких эмоций. Но он ответил! Люси выдохнула, чувствуя, как с плеч упала хотя бы часть горы. Хуже не стало. Она села на кровать, и её пальцы, всё ещё слегка дрожа, снова забегали по экрану. Люси: «Нет, всё в порядке. Просто… у меня к тебе немного странный вопрос. Ты случайно не собираешься завтра в Токио?» Снова отправка. И снова агония ожидания, хотя на этот раз он ответил почти сразу. Акаши: «Не планировал. К чему вопрос?» Его аналитический мозг включился. Он не понимал, к чему она ведёт. — Вот оно, — прошептала Люси, глядя на Мисаки. — Сейчас или никогда. Она сделала глубокий вдох, задержала дыхание и напечатала, вкладывая в эти несколько строк всю свою отчаянную надежду. Люси: «Просто у моей мамы завтра вечером концерт. Классическая музыка. И у меня оказался лишний билет. Я подумала, что тебе может понравиться. Не хочешь… присоединиться?» Она нажала «отправить». И уставилась на экран. На то, как под её сообщением появляется статус «Прочитано». И всё. Тишина. Телефон молчал. Она смотрела на это холодное, безжалостное слово, которое могло означать что угодно. Отказ. Раздумья. Шок. Прошла минута. Вторая. Третья. Тишина в комнате стала такой плотной, что, казалось, её можно было потрогать. И с каждой секундой этой тишины её надежда таяла, уступая место ледяному, липкому ужасу. Тишина в комнате стала оглушительной. Единственным звуком был стук сердца Люси, который, казалось, отдавался эхом от стен. Она не отрывала взгляда от экрана, от этого безжалостного слова «Прочитано», которое висело под её сообщением, как приговор. — Может, он занят, — прошептала Мисаки, пытаясь её успокоить, но её собственный голос звучал неуверенно. — Он не отвечает, — так же шёпотом ответила Люси, и в её голосе звенело отчаяние. — Он просто прочитал и всё. Это отказ. Вежливый, молчаливый отказ. Боже, как стыдно… Она уронила телефон на одеяло и закрыла лицо руками. Все её смелые планы, вся её решимость рассыпались в пыль. Она чувствовала себя полной идиоткой. Зачем она вообще это затеяла? — Нет, подожди! — вдруг воскликнула Мисаки. — Смотри! Люси медленно убрала руки от лица. На экране, под её последним сообщением, появились три маленькие точки. Он печатает. Её сердце замерло. Эти три точки, пульсирующие в тишине, были одновременно и надеждой, и самой страшной пыткой. Они то появлялись, то исчезали. Он что-то писал, стирал, снова писал. О чём он мог так долго думать? «Сейчас он напишет что-то вроде «Прости, Люси, но у меня другие планы» или «Спасибо за предложение, но я вынужден отказаться». Пульсирующие точки пропали. Люси затаила дыхание. Бзззт. Сообщение пришло. Она боялась на него смотреть. — Ну же, читай! — не выдержала Мисаки. Люси сделала судорожный вдох и посмотрела на экран. Сообщение было коротким. До абсурда коротким. Акаши: «Во сколько и где?» Она перечитала его. Раз. Другой. Третий. Мозг отказывался верить. Никаких «да, я с удовольствием». Никаких «конечно, Люси». Просто два деловых, функциональных вопроса. Словно они договаривались о дополнительной тренировке. Но это было «да». Это было его, Акаши Сейджуро, неуклюжее, логичное, но абсолютно однозначное «да». — Он… — начала она, и её голос сорвался. — Что «он»?! — Мисаки уже не могла сдерживаться. — Он спросил, во сколько и где, — прошептала Люси и, наконец подняв на подругу глаза, показала ей экран телефона. Мисаки впилась взглядом в короткую фразу. На её лице медленно, очень медленно, расцвела широкая, победоносная улыбка. — Ну, я же говорила, — сказала она с видом триумфатора. Она не стала визжать. Вместо этого она крепко, до хруста, обняла Люси. — Я же говорила, что он согласится. Умница! Какая же ты у меня умница, что решилась! Она отстранилась и с гордостью посмотрела на подругу. — Так, всё, — её тон тут же стал деловым и энергичным, — у нас нет времени на слёзы. У нас есть меньше суток, чтобы подготовить тебя к самому важному концерту в твоей жизни! Люси, глядя на её горящие энтузиазмом глаза, наконец-то позволила себе выдохнуть. Она смеялась, и по её щекам снова катились слёзы, но на этот раз это были слёзы чистого, незамутнённого счастья. Она сделала самый рискованный ход в своей жизни. И он сработал. Весь оставшийся вечер прошёл как в тумане. Они с Мисаки обсуждали, что ей надеть, как себя вести, о чём говорить. Мисаки строила грандиозные планы, достойные лучшей дорамы, а Люси просто сидела, улыбалась и пыталась поверить в реальность происходящего. Завтра. Завтра у неё будет не просто концерт. У неё будет её личный, маленький, но такой важный триумф. Она быстро напечатала ответ с адресом зала и временем начала, добавив, что они могут встретиться у входа. Она уже собиралась отложить телефон, как он снова завибрировал. Новое сообщение от него. Сердце снова пропустило удар. Что ещё? Он передумал? Акаши: «Мы едем в один город. Логичнее будет поехать вместе. Я буду на станции Киото завтра в два у северного входа. Не опаздывай». Это не было вопросом. Это не было предложением. Это был словно приказ, замаскированный под безупречную логику. Он не спрашивал, удобно ли ей. Он просто поставил её перед фактом, выбрав самый эффективный и рациональный способ добраться до места назначения. Люси смотрела на это сообщение, и её мозг на несколько секунд отключился. Поехать. Вместе. В Токио. Несколько часов в поезде. Рядом. — Мисаки… — прошептала она, поворачиваясь к подруге с таким выражением лица, будто увидела привидение. — Что там ещё? — Мисаки тут же подскочила к ней, заглядывая в телефон. Она быстро пробежала глазами по короткому сообщению, и её собственные глаза округлились до размера блюдец. — Ого, — выдохнула она, откидываясь на подушки и присвистнув. — Твой капитан не теряет времени даром. Никаких тебе «может, поедем вместе?». Сразу — «буду там-то, не опаздывай». Командир какой. Она произнесла последнее слово с восхищённым придыханием, явно представляя себе какого-то героя из своих дорам — властного и решительного. Люси медленно опустила телефон. Паника, которая, казалось, уже отступила, сменилась чем-то другим — тёплым и немного смешным. Она посмотрела на подругу и покачала головой, на её губах появилась лёгкая, понимающая улыбка. — Я говорю себе это немного иначе, — тихо сказала она. — По-акашиевски. Она встала и подошла к окну, глядя на огни ночного города. — Чем больше я его узнаю, тем больше он кажется таким… робким. — Она обернулась, и в её глазах не было страха, лишь тёплая нежность. — Хотя я и сама не лучше. Но он… он как пингвинчик в романтических делах. Неуклюжий, серьёзный и совершенно не понимает, что делать, поэтому выбирает самый прямой и логичный путь. Мисаки, услышав такое сравнение, не выдержала и фыркнула, прикрыв рот рукой. Образ грозного капитана Акаши в виде растерянного пингвинчика был слишком комичным. — Пф-ф-ф. Ты сама не лучше, — сказала она, отсмеявшись. — Тоже мне, пингвинчиха нашлась. — И то верно, — Люси улыбнулась уже совершенно свободно. — Зная это, я все равно не уверена, нравлюсь ли я ему или же нет. Но этот ответ что-то ведь значит? Она снова подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу, глядя на россыпь далёких огней. Её улыбка медленно угасла, сменившись глубокой, тихой задумчивостью. Она не ждала ответа. Этот вопрос, полный робкой надежды и затаённого страха, повис в тишине комнаты. Мисаки, услышав его, промолчала. Она поняла, что сейчас слова не нужны. Её подруга вела свой самый важный внутренний диалог. Да, она боялась. Да, она не знала, как пройдёт завтрашний день. Но теперь, понимая его «язык», она чувствовала не только страх, но и огромное, всепоглощающее любопытство. Завтра два «пингвинчика» отправятся в своё первое, неуклюжее путешествие. И это было одновременно и ужасно страшно, и невероятно прекрасно.
