Менеджер. За чертою правил

      Эта фраза, этот жест — протянутая рука и задорный блеск в глазах — подействовали на Мисаки лучше любого ободрения. Уныние как рукой сняло. Она вложила свою ладонь в руку Люси, и та с силой потянула её за собой.       — Принимаю твой вызов! — крикнула она, и её голос снова звенел от азарта.       Они подошли к огромному, сияющему всеми цветами радуги танцевальному автомату. Закинув сумки на ближайшую скамейку, они одновременно встали на металлические платформы. Яркий свет от экрана залил их лица, и в его неоновых отблесках они переглянулись с заговорщическими улыбками.       Мисаки выбрала одну из самых быстрых и сложных J-pop мелодий. Заиграли первые, зажигательные аккорды, и мир вокруг перестал существовать.       Это был их танец. Их территория.       Поначалу их движения были простыми, но с каждой секундой ритм ускорялся, а стрелки на экране превращались в сплошной, непрерывный поток. Но они не сбивались. Их ноги порхали по платформам с невероятной лёгкостью и точностью. Топот их кед о металл сливался с битом музыки, создавая свой собственный, гипнотический ритм. Это была не просто игра. Это было представление.       Они двигались в идеальном, почти сверхъестественном синхроне, но при этом каждая оставалась собой. Мисаки танцевала с лёгким кокетством, её движения были изящными и артистичными. Она придерживала край своего кремового платья свободной рукой, чтобы оно не взлетало слишком высоко, и этот жест, вместо того чтобы сковывать, лишь добавлял её танцу грации и шарма. Она кружилась, её юбка взмывала, как лепесток цветка, но она всегда успевала вовремя вернуться на платформу, чтобы поймать следующую ноту.       Люси же была чистой энергией. Она отдавалась танцу полностью, без остатка. Её движения были резкими, чёткими и полными какой-то дикой, первобытной радости. В какой-то момент, от резкого поворота головы, резинка не выдержала, и её небрежный пучок распался, рассыпав по плечам волну светлых волос. Они летали в такт её движениям, хлестали по лицу, но она этого даже не замечала. Её щёки пылали, грудь высоко вздымалась от тяжёлого, сбитого дыхания, а в глазах горел огонь чистого, незамутнённого веселья.       Они смеялись, толкая друг друга плечами, когда одна из них совершала ошибку. Они переглядывались, ловя ритм в глазах друг друга, и без слов понимали, когда нужно сделать следующий сложный прыжок. Звук их синхронного топота был таким громким и уверенным, что постепенно начал привлекать внимание.       Проходящие мимо подростки останавливались, чтобы посмотреть. Сначала с любопытством, потом — с открытым восхищением. Они не просто нажимали на стрелочки. Они танцевали. Они показывали, как нужно играть в эту игру — не ногами, а всем телом, всей душой.       Первым от своей игры оторвался Хаяма. Он услышал знакомый смех, обернулся и замер. Он смотрел на Мисаки, и его обычная дурашливая улыбка сменилась чем-то другим. Восхищением. Он видел не просто красивую девушку. Он видел сгусток энергии, живую, яркую, уверенную в себе. Он видел, как она смеётся, и этот смех был предназначен не ему, а её подруге, её танцу. И от этого она казалась ещё более недоступной и привлекательной.       Следом за ним обернулся и Небуя. Его челюсть слегка отвисла. Рео, оставив баскетбол в покое, подошёл ближе, и на его лице играла тёплая, понимающая улыбка. Он видел не просто танец. Он видел магию настоящей дружбы.       Даже Акаши, стоявший у своего автомата, оторвал взгляд от летящих в кольцо мячей. Он смотрел на Люси. На то, как разметались её волосы, как блестят её глаза, как она смеётся — свободно и беззаботно. Он никогда не видел её такой. Не скованной, не анализирующей, не пытающейся быть кем-то. Просто… счастливой. И этот образ, такой простой и такой неожиданный, отпечатался в его памяти с невероятной чёткостью.       Музыка достигла своего крещендо и резко оборвалась. Девушки, тяжело дыша и смеясь, сошли с платформы, оперевшись друг на друга, чтобы не упасть от усталости. Вокруг них на мгновение повисла тишина, а затем раздались аплодисменты. Не только от их друзей, но и от случайных зрителей, ставших свидетелями этого маленького чуда.       — Я победила! — торжествующе заявила Мисаки, хотя её голос срывался от нехватки воздуха.       — Всего на десять очков! — возразила Люси, утирая со лба капельки пота. — Требую реванша!       — Только если на кону будет поход в то кафе с пирожными, — хитро подмигнула Мисаки, и её глаза, несмотря на усталость, сияли.       К ним подошли парни. Хаяма смотрел на Мисаки с таким откровенным, почти щенячьим восторгом, что это было даже немного смешно.       — Мисаки-чан, это… это было невероятно! — выпалил он, и его обычная лёгкость куда-то испарилась. — Я никогда не видел, чтобы кто-то так танцевал.       Мисаки, поймав его восхищённый взгляд, почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Она победила не только в игре.       — Что ж, развлекательная программа окончена, — с элегантной улыбкой произнёс Рео. — И, судя по вашему виду, вам обеим не помешает немного отдохнуть и выпить чего-нибудь холодного.       — Точно! Я угощаю! — тут же подхватил Хаяма, радуясь возможности проявить себя.       Вся компания, весело переговариваясь и обсуждая особо удачные моменты танцевальной дуэли, направилась к ряду автоматов с напитками. Прохладные банки с соком и чаем приятно холодили разгорячённые ладони. Неловкость, витавшая в воздухе ещё час назад, окончательно рассеялась, уступив место лёгкой и непринуждённой дружеской атмосфере. Они нашли несколько свободных стульев у стены, сдвинули их в импровизированный круг и устроились там, продолжая болтать и смеяться.       Люси сидела, прихлёбывая холодный зелёный чай, и чувствовала, как по телу разливается приятная усталость. Она наблюдала за своими новыми друзьями. Хаяма, всё ещё под впечатлением, пытался пародировать одно из танцевальных движений Мисаки, за что тут же получил от неё шутливый подзатыльник. Небуя с серьёзным видом рассказывал, что мог бы станцевать лучше, если бы на платформе можно было использовать силовые приёмы. Рео с элегантным видом попивал какой-то экзотический сок и с видом мудрого наставника комментировал их перепалку.       Это было шумно, немного по-детски, но невероятно тепло. Люси поймала себя на мысли, что ей хорошо. Просто и безоговорочно хорошо.       Она бросила быстрый, почти незаметный взгляд на Акаши. Он сидел не в стороне, а был полноценной частью их импровизированного круга. Он не был центром шумной беседы, как Хаяма, но и не молчал. Когда Небуя с серьёзным видом начал доказывать, что смог бы побить рекорд девушек, если бы ему разрешили использовать силовые приёмы, Акаши с абсолютно невозмутимым лицом вставил:       — Твоя масса, Эйкичи, и так является силовым приёмом. Боюсь, автомат бы этого не выдержал.       Эта фраза, произнесённая его ровным, спокойным тоном, вызвала новый взрыв хохота. Небуя надулся, а Рео театрально прикрыл лицо рукой, качая головой.       В уголках губ Акаши пряталась едва заметная, расслабленная усмешка. Он был здесь, в этом моменте, вместе со всеми. Он «подкалывал», комментировал, участвовал. Его участие было тихим, точечным, но от этого не менее весомым. И от вида этого спокойного, ироничного, включённого в общую беседу Акаши у Люси внутри что-то приятно потеплело.       Время шло. Постепенно первая волна эйфории прошла, разговоры стали тише, смех — реже. Шум и непрерывное мигание автоматов, которые поначалу казались такими весёлыми, теперь начинали утомлять, давить на виски. Усталость после долгой недели навалилась на всех разом, и в их маленькой компании повисла комфортная, сонная тишина.       Именно этого момента и ждала Мисаки. Она видела, что компания начинает расходиться. Это был её шанс. Набравшись смелости, пока адреналин от танцев ещё не выветрился, она решительно встала и подошла к Хаяме.       — Хаяма-кун, — её голос прозвучал на удивление твёрдо.       Он поднял на неё вопросительный взгляд.       Мисаки, не говоря ни слова, смело взяла его за руку. Его ладонь оказалась тёплой и немного грубой от постоянных тренировок. Он удивлённо посмотрел сначала на их сцепленные руки, а потом на её лицо.       — А теперь у нас будет настоящее свидание, — с лукавой, победившей улыбкой заявила она. — Извините, но я украду его у вас.       И, не дав ему опомниться, она потянула его за собой в сторону выхода из аркадного зала, оставив позади ошеломлённых, но улыбающихся друзей. Хаяма, спотыкаясь, поплёлся за ней, на его лице было написано такое комичное сочетание шока, смущения и чистого счастья, что Люси не выдержала и тихо рассмеялась.       — Вот это поворот, — только и смогла сказать она, глядя им вслед.       — Что ж, по крайней мере, у кого-то этот вечер закончится романтично, — с загадочной улыбкой произнёс Рео, поднимаясь со своего места. Он бросил быстрый взгляд сначала на Люси, а потом на Акаши. — Эй-чан, — он похлопал Небую по плечу, — а мы с тобой идём дегустировать те новые протеиновые коктейли. Нельзя же упускать такую возможность.       — Коктейли? Сейчас? — непонимающе пробасил Небуя, но, увидев решительный взгляд Рео, послушно поднялся.       Рео, уводя своего огромного друга, на прощание едва заметно подмигнул Люси. Этот жест был настолько быстрым и мимолётным, что его мог заметить только тот, кто внимательно смотрел.       И вот, посреди шумного развлекательного центра, у затихшего танцевального аппарата, остались только они двое. Гул игровых автоматов и весёлые крики вокруг создавали странный фон для их внезапной, оглушающей тишины.       Люси устало выдохнула и присела на ближайшую скамейку, на которой всё ещё лежала её сумка.       — Кажется, Рео сделал это специально, — пробормотала она, скорее для себя, чем для него. Она подняла на Акаши уставший взгляд. — Ну что, по домам?       Акаши молчал секунду, глядя не на неё, а куда-то в сторону, на мелькающие огни игровых автоматов. В его голове, вероятно, шла сложная аналитическая работа: день окончен, задача выполнена, логичный следующий шаг — разойтись. Но что-то в этой логике давало сбой. Что-то иррациональное.       Он повернул голову и посмотрел на неё. На её чуть растрёпанные после танцев волосы, на лёгкий румянец на щеках, на её уставшую, но расслабленную позу.       — Я проголодался, — сказал он.       Фраза прозвучала абсолютно внезапно и немного неуклюже. Это было не приглашение. Это была простая констатация факта, которая в этой оглушающей тишине между ними приобрела совершенно иной вес.       Люси удивлённо моргнула, глядя на него.       — А?..       Он не стал ничего объяснять. Просто встал и посмотрел на неё сверху вниз. Это был немой, но очевидный вопрос. Он не говорил «пойдём со мной». Он просто ждал её реакции, давая ей полную свободу выбора, словно проверяя, поймёт ли она этот его странный, невербальный ход.       Люси смотрела на его серьёзное, но ожидающее лицо. И она поняла. Это был его способ. Неуклюжий, математически выверенный, но абсолютно искренний. Его способ «быть чуть ближе», не называя вещи своими именами.       На её губах появилась тёплая, понимающая улыбка.       — Я тоже, — сказала она, поднимаясь и подхватывая свою сумку. — Кажется, видела неподалёку неплохую раменную.       Раменная оказалась именно такой, какой и должна быть: маленькой, шумной, с густым, аппетитным паром, вырывающимся из кухни. В воздухе витал насыщенный аромат свиного бульона, соевого соуса и жареного чеснока. У входа стоял старенький, но исправно работающий автомат для заказа билетов, весь обклеенный фотографиями блюд.       Люси уверенно подошла к нему. Она была здесь пару раз с Мисаки и знала, что к чему. Акаши же остановился рядом, с лёгким недоумением разглядывая мигающие кнопки и иероглифы. В мире дорогих ресторанов, где столик бронируют за месяц, а меню подаёт официант, таких машин не было. Он, который мог просчитать любую партию в сёги, оказался в замешательстве перед простым автоматом с едой.       Этот момент был до смешного милым. Люси почувствовала, как внутри разливается нежность. Она на мгновение стала ведущей в их паре.       — Здесь всё просто, — тихо сказала она, чтобы её было слышно сквозь шум. — Сначала выбираешь рамен, — она указала на кнопку с картинкой аппетитного тонкоцу, — потом добавки, если хочешь. А потом оплачиваешь и забираешь билетик.       Она сделала свой заказ, и автомат с жужжанием выдал ей маленький талончик. Затем она отступила на шаг, давая ему место. Он молча, с серьёзным видом, повторил её действия. Его пальцы, привыкшие к изящным движениям на доске для сёги, нажимали на большие пластиковые кнопки с какой-то особой, сосредоточенной грацией.       Они сели за узкую стойку у стены, отгороженную от остального зала небольшой ширмой. Это было их маленькое, уединённое пространство в этом бурлящем котле. Через пару минут перед ними поставили две дымящиеся пиалы с раменом.       Насыщенный, ароматный бульон, идеально ровные кружочки тясю, золотистый желток маринованного яйца — всё выглядело невероятно аппетитно.       — Приятного аппетита, — в один голос произнесли они и принялись за еду.       Некоторое время они ели в комфортной тишине, нарушаемой лишь аппетитным хлюпаньем и стуком палочек о керамику. Шум раменной создавал идеальный фон, который не давил, а, наоборот, позволял не заполнять каждую паузу неловким разговором. Люси чувствовала себя на удивление спокойно. Напряжение дня окончательно отступило, уступив место приятной усталости и теплу от горячего, насыщенного бульона.       — Тактика Мисаки была весьма рискованной, — вдруг произнёс Акаши, прерывая молчание. Он отложил палочки, сделав глоток воды.       Люси подняла на него взгляд от своей пиалы.       — Тактика? — удивлённо переспросила она.       — Раскрыть себя так прямо и так быстро, — пояснил он, и в его голосе не было осуждения, лишь холодный аналитический интерес. — Она добровольно отдала инициативу в руки Хаямы. Он мог испугаться такого напора и отступить. Это был ход с непредсказуемыми последствиями.       Люси на мгновение задумалась, размешивая лапшу. Он видел в действиях Мисаки продуманный, хоть и рискованный, манёвр. А она видела совсем другое.       — Не думаю, что это была тактика, Акаши-сан, — мягко возразила она. — Мне кажется, она просто… очень устала ждать и притворяться. И набралась смелости, чтобы сделать шаг вперёд. Это был не ход в игре, а… порыв.       — Хм. Эмоциональный импульс, — он задумчиво постучал пальцем по стакану. — Удивительно, что он оказался настолько эффективным. — На его губах промелькнула тень усмешки. — Хотя, зная Хаяму, его реакция была вполне предсказуемой. Он не из тех, кто долго думает над сложными ходами. Прямой вызов — это то, что он понимает лучше всего.       Люси улыбнулась. Они смотрели на одну и ту же ситуацию, но видели её совершенно по-разному. Он — как партию в сёги, где важны стратегия и расчёт. Она — как сцену из романа, где правят чувства и смелость. И в этой разнице взглядов не было противоречия. Наоборот, было что-то, что делало их разговор полным и объёмным.       — Наверное, иногда самые простые и честные ходы оказываются самыми правильными, — тихо сказала она, скорее для себя, чем для него.       Она снова взяла палочки и, увлечённая разговором, наклонилась над своей пиалой, чтобы подцепить кусочек тясю.       — Хотя, если честно, я немного завидую её смелости. Я бы, наверное, так не смогла. Она сначала делает, а потом думает. А я…       В этот момент одна из светлых прядей, выбившихся из её небрежного пучка ещё во время танцев, соскользнула ей на лицо и опасно качнулась прямо над ароматным бульоном.       Акаши, который внимательно её слушал, замер. Его взгляд упал на непослушную прядку, выбившуюся из её причёски. Мысль была молниеносной: ещё мгновение — и она окажется в супе. Нельзя этого допустить.       Обычный парень, вероятно, протянул бы руку и изящно убрал бы эту прядь ей за ухо. Но Акаши Сейджуро не был обычным парнем.       Прикоснуться к ней? Здесь, в этой шумной раменной? Это было слишком сложно, слишком неловко, слишком… глупо. Все привычные сценарии, подсмотренные в фильмах или книгах, испарились из головы. Он просто не знал, как поступать в таких случаях. Поэтому выбрал единственное, что ему оставалось. Действовать прямо. Без лишних сантиментов.       — Люси.       Она подняла на него вопросительный взгляд, всё ещё не замечая нависшей угрозы.       — Твои волосы, — сказал он абсолютно ровным, констатирующим тоном, словно сообщал ей время или результат матча. — Они сейчас будут в супе.       Он кивнул в сторону её чаши. Люси проследила за его взглядом, увидела предательскую прядь, висящую в миллиметре от бульона, и её щёки мгновенно вспыхнули. Она так увлеклась, что совершенно потеряла бдительность.       — Ой! — она торопливо попыталась убрать волосы рукой, но та была жирной от бульона.       Пока она неловко пыталась решить эту маленькую проблему, Акаши совершил следующий логический шаг. Он молча взял со стойки чистую бумажную салфетку и положил её на стол рядом с её рукой. Он не протянул её лично, не стал суетиться. Он просто предоставил инструмент для решения проблемы.       Это было до смешного неуклюже. И в то же время — невероятно трогательно. Он не знал, как проявить заботу, но он её проявил. Он заметил. Он предупредил. Он помог, как умел.       — С-спасибо, — пробормотала она, беря салфетку и окончательно справляясь с волосами.       Она быстро заправила непослушную прядь за ухо и старалась больше не смотреть на него, чувствуя, как горит лицо. А он, словно ничего и не произошло, спокойно вернулся к своему рамену, считая проблему успешно решённой.       Они доели свой рамен почти в молчании. Не потому, что разговор иссяк, а потому, что после маленького инцидента с волосами в воздухе повисла уютная, но немного смущённая тишина.       Когда они вышли из тёплой, пахнущей бульоном раменной, их окутала прохлада ночного города. Фонари заливали улицы мягким оранжевым светом, а на тёмно-синем небе уже проступили первые, самые яркие звёзды. Шум торгового центра остался позади, здесь было тихо и почти безлюдно.       Они остановились на тротуаре. Наступил тот самый неловкий момент прощания.       — Спасибо… за ужин, — первой нарушила молчание Люси, переминаясь с ноги на ногу. — Было очень вкусно. Наверное, мне уже пора в общежитие.       Она ожидала, что он сейчас вежливо кивнёт, и они разойдутся в разные стороны.       Акаши окинул взглядом потемневшую, пустынную улицу.       — Уже темно, — сказал он ровным, констатирующим тоном. — Я провожу тебя.       Это не было вопросом. Это не было романтическим предложением. Это было простое, логичное решение, продиктованное соображениями безопасности. Словно он оценивал ситуацию на площадке и принимал единственно верное тактическое решение.       Люси на мгновение замерла, удивлённая такой прямотой. Но в этой его деловитости не было холодности. Была лишь спокойная, почти незаметная забота.       — Но… тебе ведь в другую сторону, — пролепетала она.       — Всего пара кварталов, — так же невозмутимо ответил он, словно это был неоспоримый факт. — Это не проблема. Пойдём.       Он не стал ждать её ответа, а просто пошёл в сторону её общежития, уверенный, что она последует за ним.       Они шли рядом по тихой ночной улице. Их шаги гулко отдавались в тишине. Прохладный вечерний воздух приятно холодил разгорячённые после раменной щёки. Люси украдкой посмотрела на него. В свете фонарей его профиль казался высеченным из мрамора — идеальный, строгий, но сейчас, в этой умиротворяющей тишине, он не выглядел холодным. Он выглядел… спокойным. И от этого спокойствия ей самой становилось легче дышать.       — Ты давно танцуешь? — вдруг спросил он, нарушив молчание. Его голос был ровным, в нём слышался не праздный, а скорее исследовательский интерес.       Люси удивлённо повернула к нему голову. Она не ожидала, что он вообще обратил на это внимание, кроме как на часть общего веселья.       — А? Нет, я не занималась им серьезно, — она смущённо улыбнулась. — Это просто… наше с Мисаки развлечение.       Она посмотрела на дорогу впереди, и её взгляд потеплел от воспоминаний. Она намеренно замедлила шаг, и её сердце пропустило удар, когда она почувствовала, что и его темп стал таким же неспешным. Он не торопился.       — Мы с ней дружим ещё с начальной школы, когда жили в Токио, — продолжила она, и ей отчаянно захотелось, чтобы эти несколько кварталов до её общежития растянулись на километры. — После уроков часто сбегали в такой же аркадный зал недалеко от школы. Могли часами там пропадать, пытаясь побить рекорды друг друга. Это была наша маленькая традиция.       — Понятно, — кивнул он. Он тоже смотрел вперёд, на медленно приближающиеся огни её общежития, и в его голосе прозвучала нотка, похожая на задумчивость. — Ваша синхронность движений. Она была слишком хороша для импровизации. Это результат многолетней практики.       Он сказал это как факт, как вывод из проведённого анализа. Он не сделал ей комплимент в духе «вы потрясающе танцевали». Он оценил результат и подвёл под него логическую базу. И эта его манера была для Люси уже такой знакомой и понятной. Она не обижалась на отсутствие «романтики». Наоборот, ей было приятно, что он заметил и проанализировал даже такую мелочь.       — Можно и так сказать, — усмехнулась она. — Просто когда мы вместе, мы не думаем о шагах. Просто двигаемся.       Они подошли к воротам общежития. Момент, который Люси так старательно оттягивала, всё-таки настал. Она остановилась, не зная, что сказать дальше.       — Ну… вот и пришли, — тихо произнесла она, переминаясь с ноги на ногу. — Спасибо, что проводил.       Акаши тоже остановился. Он не ответил сразу, а посмотрел на часы на своём телефоне. Абсолютно бессмысленный, функциональный жест. Он просто тянул время, сам до конца не понимая, зачем.       — Ещё не так поздно, — наконец сказал он, убирая телефон. Его взгляд скользнул по дорожке, уходящей в темноту. — Прогуляюсь ещё немного перед сном.       Он снова не предложил ничего напрямую. Но его намерение было ясным, как звёзды над их головами. Он не хотел, чтобы этот вечер заканчивался.       Сердце Люси подпрыгнуло от тихой, робкой радости.       — Я… я бы тоже ещё немного прошлась, — сказала она, и её голос был полон надежды.       Он коротко кивнул, и в уголке его губ промелькнула едва заметная тень улыбки. Они развернулись и пошли дальше, вглубь тихого, спящего квартала, уходя от ярких огней общежития. Они не знали, куда идут. И это было неважно. Главное — они шли вместе.       Они шли по тихим, спящим улочкам, залитым мягким светом фонарей. Шум города остался где-то позади, и теперь их единственными спутниками были стрекот сверчков и гулкое эхо собственных шагов. Они не говорили много. Тишина между ними была комфортной, наполненной не неловкостью, а общим, спокойным ощущением момента. Они просто шли, и этого было достаточно.       Их неспешная прогулка сделала небольшой круг и снова привела их к воротам её общежития. На этот раз момент прощания был неизбежен.       — Спасибо за прогулку, Акаши-сан, — тихо сказала Люси, останавливаясь. — Вечер получился… неожиданным. Но очень хорошим.       Она посмотрела на него, и на её губах играла тёплая, искренняя улыбка.       — Но я всё равно чувствую себя немного неловко, — добавила она, теребя ремешок своей сумки. — Всё-таки, это я должна была тебя угощать. В знак благодарности за помощь с математикой.       Акаши остановился и посмотрел на неё. Его лицо в полумраке было серьёзным, но в глазах не было и тени холода.       — Этот ужин не имеет отношения к нашей договорённости о благодарности, — сказал он ровным, аналитическим тоном, словно объяснял правило из учебника.       Люси удивлённо моргнула.       — Сейчас всё было иначе, — продолжил он, и в его голосе не было ни капли иронии. — Я был голоден, и ты тоже. Мы поели. Всё просто. А вот твоё «угощение в знак благодарности» — это уже отдельный разговор, к которому мы ещё не приступали.       Она смотрела на него, на его абсолютно серьёзное лицо, и не знала, как реагировать. Он не шутил. Он раскладывал их вечер по полочкам с безупречной, почти абсурдной логикой. Он не говорил «давай встретимся ещё». Он говорил: «Наше соглашение всё ещё в силе, потому что условия не были соблюдены».       Это было так так по-акашиевски.       Вместо того чтобы смутиться, Люси почувствовала, как внутри неё разливается волна тепла. Она не выдержала и тихо рассмеялась. Негромко, но так искренне, что её смех, казалось, заставил звёзды на небе сиять чуточку ярче.       Он удивлённо приподнял бровь, не понимая её реакции.       — Прости, — сказала она, отсмеявшись. — Ты прав. Абсолютно логично.       Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде больше не было ни тени страха или неловкости. Только чистое, светлое счастье.       — Тогда… до следующего раза, Акаши-сан.       — До следующего раза, Люси.       Он коротко кивнул и, развернувшись, спокойно пошёл в сторону своего дома.       Люси смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в ночной темноте. Она не знала, когда наступит этот «следующий раз». Но теперь она знала, что он обязательно будет. И это ожидание было самым приятным чувством на свете.