Глава 40
14 сентября 2025 г., 18:12
Для Кютаро Мориске обеденный перерыв был не отдыхом, а необходимой биологической процедурой. Процедурой, которую он предпочитал проводить в условиях, близких к лабораторным: максимальная тишина, минимальный человеческий контакт. Школьная столовая Ракузан была прямой противоположностью этим условиям. Это был бурлящий котёл. Гудящий улей. Человеческий зоопарк во время кормёжки.
Он вошёл в помещение, и на него тут же обрушилась стена звука: лязг подносов, гул сотен голосов, пронзительный смех. Кютаро поморщился, словно от физической боли. С подносом, на котором дымилась стандартная порция карри с рисом, он начал свою ежедневную, унылую миграцию в поисках тихого угла. Его взгляд методично сканировал ряды столов. Занято. Занято. Слишком шумно. Занято.
И, конечно же, единственное свободное место, зияющее, как ловушка, было именно там. За «тем» столом. Эпицентром всего того, что Кютаро презирал в людских скоплениях.
Он остановился, глядя на них. Хаяма Котаро, размахивая руками, в которых была зажата куриная ножка, что-то оживлённо доказывал Небуе Эйкичи. Сам Небуя в ответ лишь одобрительно чавкал, поглощая свою двойную порцию с энтузиазмом голодающего медведя. А рядом, создав свой собственный, непроницаемый пузырь концентрированной драмы, сидели они. Акито Мисаки и Хартфилия Люси.
Кютаро взвесил свои варианты. Поесть стоя, как изгой? Или сесть в самое сердце этого цирка? Он тяжело, мученически вздохнул. Горячий карри победил.
— Привет, — буркнул Кютаро, опуская поднос. Это была уступка хорошему настроению Хаямы и собственному желанию съесть горячий обед.
— Что такой хмурый? — не унимался Котаро. — Опять всю ночь статистику считал?
— Что-то вроде того, — неопределённо ответил Кютаро и принялся за еду, решив, что на этом его социальная миссия на сегодня окончена. Он умело отключился от весёлой болтовни Хаямы, но тихий, напряжённый шёпот девушек почему-то пробивался сквозь его внутренний барьер.
Он принялся за еду, пытаясь выстроить вокруг себя звуконепроницаемый кокон. Он сосредоточился на вкусе карри, на том, как рис тает во рту. Но что-то мешало. Не громкий смех Хаямы. Не сосредоточенное чавканье Небуи. Что-то другое. Тихий, напряжённый шёпот, доносившийся с его стороны стола.
— …и он не берёт трубку! — голос Хартфилии был едва слышен, но в нём было столько сдерживаемого яда, что он легко пробил его ментальный щит. — Я звонила три раза. Ни он, ни его помощник. Они просто игнорируют меня.
— Успокойся, — так же тихо отвечала Мисаки, её голос был натянут, как струна. — Он специально это делает. Провоцирует. Не ведись на это, Люси, пожалуйста.
«О, драма. Какая неожиданность», — саркастично подумал Кютаро. Он не собирался вникать, но эта сцена отложилась в его голове как любопытный факт. Он уже почти вернулся к своему карри, когда почувствовал это.
Неприятное покалывание на затылке. Едва уловимое, но настойчивое ощущение, что кто-то смотрит. Не просто бросает случайный взгляд, а сверлит его. Пристально. Изучающе. Это нервировало.
Он медленно, словно нехотя, оторвался от тарелки и поднял голову. Его взгляд скользнул по ближайшим столам — ничего. Тогда он посмотрел дальше, через весь гудящий зал. И нашёл его.
За столиком у окна, один, сидел какой-то парень. Кютаро его раньше не видел. Выглядел он как типичный смазливый выскочка из Токио — дорогая стрижка, идеальная форма, уверенный вид. Его поднос был почти нетронут. И он смотрел. Прямо на них.
Кютаро нахмурился. Он проследил за взглядом незнакомца. Целью была не Мисаки, не Хаяма. Целью была Хартфилия. Взгляд парня был спокойным, сфокусированным, без тени враждебности. Это было чистое, холодное наблюдение. Как у фотографа, выжидающего идеальный кадр. Или у хищника, который не торопится, зная, что добыча никуда не денется.
«Отлично. У неё появился сталкер», — беззлобно подумал Кютаро. Эта новая, неизвестная переменная делала и без того сложную ситуацию ещё более запутанной.
Он проглотил последний кусок и решительно поднялся. Всё. С него хватит.
«Завтра, — твёрдо решил он, унося поднос. — Точно заставлю себя сделать бенто. Нужно место, где можно спокойно хотя бы покушать.
Он бросил последний взгляд на парня у окна. Тот всё так же сидел, не двигаясь. Просто наблюдал. И Кютаро не мог избавиться от неприятного ощущения, что сегодняшний день только что стал гораздо сложнее.
🏀 🏀 🏀
Пустой класс после обеденного гула встретил Кютаро тишиной. Глубокой, почти осязаемой. Он закрыл за собой дверь, и шум столовой остался где-то в другой, раздражающей вселенной. Он прошёл к своей парте у окна — его личная территория, его наблюдательный пост — и с физическим наслаждением опустился на стул. Спина откинулась назад, ноги вытянулись в проход. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокое окно, рисовал на полу тёплые, ленивые прямоугольники, в которых беззвучно танцевали пылинки. Вот оно. Покой. Он достал из кармана телефон. Корпус был прохладным, приятно-тяжёлым в руке. На экране мигало уведомление. Он с лёгкой гримасой открыл чат. Сестра: Ты опять всю ночь не спал из-за своего турнира? Кю, ты себя доведёшь. Я беспокоюсь. Он медленно выдохнул, закатив глаза. Её беспокойство. Всегда такое навязчивое, всегда с ноткой снисхождения, словно он был не способным аналитиком, как себя считал, а хрупким ребёнком, которого нужно контролировать. Этот турнир был его всем. Он сам попросил у неё доступ к данным, и теперь она вела себя так, будто сделала ему величайшее одолжение. Кютаро: Не преувеличивай. Я в норме. Он уже собирался убрать телефон, когда на экране появилось новое облачко текста. Сестра: Сегодня ужин у нас. Отец хочет тебя видеть. В семь. Кютаро раздражённо вздохнул. Её отец. Это всегда означало одно — очередной допрос и новые инструкции, замаскированные под семейную беседу. Его независимая жизнь в общежитии была для них чем-то вроде временной причуды, и они при каждом удобном случае дёргали за поводок, напоминая, кто здесь главный. Но была и хорошая сторона. Он вспомнил стейк, который их повар готовил на прошлой неделе. Сочный, идеальной прожарки, тающий во рту. Ради такого можно было и потерпеть. Кютаро: Понял. Надеюсь, повар в настроении. Он отложил телефон и прислонился головой к прохладному стеклу, прикрывая глаза. Он хотел впитать эту тишину, насладиться каждой её секундой, прежде чем снова придётся погружаться в мир людей. И именно в этот момент его покой был нарушен. До него донеслись голоса. Приглушённые, напряжённые, доносившиеся из коридора прямо под его окном. Он раздражённо поморщился, не открывая глаз. Неужели даже здесь нельзя побыть в тишине? Но голоса не исчезали. Один из них был ему знаком. Он лениво приоткрыл один глаз. Это был тот самый парень из столовой, «сталкер». Он догнал Хартфилию, которая, очевидно, пыталась от него уйти. Её спина была прямой и напряжённой, как натянутая струна. — Хартфилия-сан, постой! — голос у парня был приятный, но сейчас в нём слышались отчаянные нотки. — Нам нужно поговорить. — Нам не о чем говорить, Исикава-сан, — голос Люси был как лёд. Ни следа той мягкости, что он иногда слышал во время её споров с Хаямой. Это был голос, которым отдают приказы. — Ты не так всё поняла! Я не… — Я всё поняла правильно, — отрезала она, даже не повернув головы. — Пожалуйста, оставь меня в покое. Она развернулась и быстрым, почти чеканным шагом пошла прочь по коридору, оставив его одного. Парень смотрел ей вслед, и на его идеальном, смазливом лице отразилась такая смесь досады и беспомощности, что это было даже забавно. Он провёл рукой по волосам и тихо, так, что Кютаро едва расслышал, выругался себе под нос. Кютаро откинулся на спинку стула, и на его губах появилась медленная, хищная усмешка. Он тихо хихикнул. «А это…» — подумал он, чувствуя, как утреннее раздражение сменяется живым, аналитическим интересом, — «…довольно интересно». Гораздо интереснее, чем скучная статистика и предсказуемые семейные ужины.🏀 🏀 🏀
Густой, резиновый скрип кроссовок о лакированный паркет. Гулкие, ритмичные удары мячей. Тренировка шла своим чередом, и Кютаро, стоя у кромки площадки с планшетом в руках, впитывал этот организованный хаос. Он готовился. Не к игре, нет. К сбору данных. Его интересовала не столько статистика бросков, сколько реакция. Реакция Хартфилии на утренний «сюрприз». И, что еще важнее, реакция капитана на её реакцию. Она делала свою работу с преувеличенной, почти вызывающей сосредоточенностью. Стояла у скамейки, не отрывая взгляда от игроков, и её ручка то и дело чиркала по листам, оставляя на полях быстрые, непонятные закорючки. Кютаро наблюдал за ней вдвойне внимательно. Он подошёл, делая вид, что сверяет показатели. — Что это у тебя, Люсьена? Новая шифровка для вражеских шпионов? Она даже не вздрогнула. — Это просто наброски по спортивному мероприятию. То, что мы не успели обсудить, — её голос был ровным, почти механическим. Скучно. Он решил сменить тактику. — А я-то думал, это ты от нахлынувших чувств к нашему токийскому гостю каллиграфию портишь, — лениво протянул он. Вот оно. Её плечи на мгновение напряглись. — Он тут совершенно ни при чём, — отрезала она, не поднимая головы. — Да ну? — Кютаро изобразил удивление. — Парень ради тебя через всю страну примчался. Разве это не льстит твоему самолюбию? Это был удар под дых. Она резко подняла на него взгляд, и в её глазах полыхнула такая ярость, что он на секунду даже почувствовал удовлетворение. — Мориске, ты мешаешь мне работать. С этими словами она развернулась и демонстративно отошла на другую сторону площадки, к скамейке запасных. Кютаро цыкнул. Скучно. И предсказуемо. Она просто закрылась. Никаких полезных данных. Он вернулся к своей основной задаче, скользя взглядом по игрокам. Оценивал, как хороший аналитик. Делал пометки. Рео, обычно безупречный, позволил себе пару лишних шагов в защите. Небуя откровенно халтурил на пробежке, но никто ему слова не сказал. Даже Сато, помощник тренера, вместо того чтобы следить за дисциплиной, стоял в углу и с кем-то разговаривал по телефону. Странно. Все были какими-то расслабленными. И капитан. Капитан сегодня был спокоен. Слишком спокоен. В прошлый раз, когда Хартфилии не было, он гонял их за каждый неверный чих, воздух в зале звенел от напряжения. А сегодня он позволял эту откровенную халтуру. Его настроение было ровным, почти… хорошим. И Кютаро знал причину. Потому что она здесь. Вернулась. Какая же скукота. Эта очевидная, приторная зависимость настроения капитана от присутствия его помощницы была такой банальной. И Широганэ тоже закрывает на всё это глаза. Что здесь происходит? Он чего-то не знает? Или это просто так влияет понедельник? Чувство, что его держат за идиота, смешанное со скукой, начало раздражать. Не получив ничего от наблюдений, Кютаро снова направился к ней. Она заметила его приближение и встретила его со скрещёнными на груди руками и едкой усмешкой. — Что, Мориске? Опять нужна какая-то подсказка? — Представь себе, да, — кивнул он, останавливаясь рядом. Он решил зайти с другой стороны. — Объясни-ка мне нюансы ротационной защиты при «смолл-болл» составе противника. Это был сложный, почти заумный тактический вопрос. Он ожидал, что она отправит его к учебникам. Но она молча взяла ручку, на чистом уголке листа с данными набросала какую-то схему и что-то быстро написала. Затем развернула блокнот к нему. Там не было ответа. Там был рисунок. Крошечная, но очень разъярённая чиби-версия её самой, которая замахивалась на него огромным, толстым учебником с надписью «ТАКТИКА ДЛЯ ТУПЫХ». Кютаро уставился на рисунок. И рассмеялся. Не саркастическим хмыканьем. А настоящим, коротким, искренним смехом, который вырвался у него против воли. Она явно не ожидала такой реакции и смутилась, пытаясь выхватить блокнот, но он был быстрее. Он наклонился к её уху, всё ещё улыбаясь, и прошептал так, чтобы никто не услышал: — Вот это — правильный ответ. Мне понравилось. Она замерла, её щеки залил густой румянец. Она попыталась сохранить невозмутимое лицо, но её выдавала дрогнувшая линия губ. Это было забавно. Ему нравилось это. Нравилось, как она реагирует, как пытается скрыть смущение за маской холодной ярости. Просто… нравилось. Он поймал эту мысль и осёкся. Тяжело вздохнул, и смех мгновенно исчез с его лица, сменившись привычной маской скуки и безразличия. Глупая мысль. Глупое чувство. Он резко выпрямился и, не говоря больше ни слова, развернулся и ушёл, оставив Люси в полном недоумении смотреть ему в спину. Кютаро вернулся к своему месту. Он чувствовал на себе пристальный взгляд тренера, но лишь хитро, одними губами, улыбнулся, не глядя в его сторону. Он прекрасно понимал, из какого теста сделан Широганэ, он слышал о нём достаточно, чтобы знать его правила. Кстати, о правилах. Было удивительно, что вообще наплели ему Хартфилия с капитаном, раз он оставил их в покое. Кютаро знал историю. И не одну. Хартфилия была далеко не первой девушкой-менеджером в этом клубе. Но всех предыдущих Широганэ мигом отшвыривал в сторону при малейшем намёке на романтику или отвлечение капитана. А тут — нет. Широганэ либо действительно поверил в её уникальный интеллект, в её «глупую эмпатию», либо… что-то ещё. И капитан. Он не просто поддерживал её. Там было нечто более глубокое, чем поверхностная симпатия. Это не укладывалось в стандартные модели. Кютаро пытался проанализировать это, но ни один из вариантов не казался ему верным. Словно в сложном уравнении не хватало ключевой переменной. Когда оглушительный свисток Широганэ объявил об окончании основной части тренировки, гул в зале не стих, а лишь сменил тональность. Общий хаос сменился сфокусированным гудением десятков индивидуальных задач. Игроки, тяжело дыша, расходились по своим станциям — кто-то к стойке со свободными весами, кто-то отрабатывать броски. Для Кютаро же начинался самый интересный этап — вскрытие. Анализ прошедшей сессии. Он уже направлялся к скамейке, чтобы забрать свой второй планшет с более детальной статистикой, когда его перехватил Рео. — Кю-чан, можно на секунду? — Мибучи выглядел слегка озадаченным, что для него было редкостью. — Взгляни на мои сегодняшние показатели по броскам. Что-то не так. Он протянул руку, сгибая и разгибая её в локте. — Рука как-то странно двигается. Будто что-то мешает, но не внутри, а… в самом движении. Не могу объяснить. Защемило что-то, наверное, хотя боли нет. Кютаро молча взял планшет Рео, пролистнул до его персональной страницы, его глаза быстро пробежались по столбцам цифр. — Статистика не врёт, — констатировал он. — Процент попаданий со средней дистанции упал на семь процентов по сравнению с прошлой неделей. Траектория полёта мяча стала чуть более пологой. Вероятно, ты подсознательно изменил угол выброса, чтобы компенсировать дискомфорт. Возможно, просто мышечная усталость. — Возможно, — неуверенно согласился Рео, продолжая разминать плечо. — В чём проблема? — раздался за их спинами спокойный голос. Это был Акаши. Он подошёл бесшумно, как всегда. Прежде чем Рео успел ответить, капитан уже окинул взглядом экран планшета в руках Кютаро, мгновенно считывая информацию. — Ясно, — сказал он. — Эйкичи, Люси, сюда. Эйкичи, который как раз собирался улизнуть к бутылкам с водой, недовольно проворчал, но подошёл. Люси, стоявшая на другой стороне площадки, тоже направилась к ним, её лицо было сосредоточенным и непроницаемым. — У Эйкичи сегодня тоже проблемы с таймингом под кольцом, — продолжил Акаши, теперь уже обращаясь ко всем. — Люси, твои наблюдения. Кютаро, твои данные. Сравним. Кютаро подошёл к Люси. Она протянула ему свой блокнот. Он ожидал увидеть аккуратные таблицы, но вместо этого наткнулся на её привычный, организованный хаос: цифры, графики и эти её странные закорючки на полях, которые он уже начал понемногу расшифровывать. Он заметил, что рядом с фамилией Мибучи тоже стояла пометка. — Новая система стенографии? — Мориске не удержался от язвительного комментария. Люси бросила на него короткий, раздражённый взгляд. — Я думаю, у Рео проблема не только в усталости, — сказала она, игнорируя его подколку. — Он начал делать лишнее, едва заметное движение плечом перед броском. Словно пытается придать дополнительный импульс, пытаясь компенсировать дискомфорт при броске. Это сбивает всю механику. — Именно! Вот это ощущение! — воскликнул Рео, его глаза удивлённо расширились. — Точно! Акаши молча взял блокнот у Люси, его взгляд скользнул по её записям, затем он посмотрел на планшет Кютаро. Он ничего не сказал, но в его молчании было больше веса, чем в любой речи. В этот момент к их небольшой группе подошёл Широганэ. Он бросил короткий взгляд на собравшихся. — Ухожу на собрание попечителей, — коротко бросил он. — Акаши, ты за главного. Разберитесь с этим. Он развернулся и ушёл, оставив их одних. Капитан кивнул ему вслед, а затем вернул блокнот Люси. — Хорошо. Индивидуальные тренировки, двадцать минут, — его голос был ровным и не допускающим возражений. — Рео, работаешь над механикой броска с лёгким мячом, концентрируешься на движении локтя, а не плеча. Эйкичи, десять серий прыжков на тумбу, восстанавливаем взрывную силу. Люси проконтролирует. Кютаро — за мной. Никто не возражал. Рео с благодарностью посмотрел на Люси. Эйкичи поплёлся выполнять приказ. Акаши коротко, почти незаметно кивнул Люси, и она ответила ему таким же сдержанным кивком. Какой видный жест, — подумал Кютаро, провожая их взглядами. Этот безмолвный обмен командами, эта полная синхронизация… Он хотел знать, насколько далеко они зашли. Насколько глубоко она пробилась сквозь ледяную броню капитана. Он хотел получить эту информацию не из праздного любопытства. Он хотел понять её способности. Её метод. Он знал, что к Акаши так просто не пробиться. Это была крепость. А она взяла её всего почти за два месяца. Непохоже, что они были знакомы до её вступления в клуб. Как? Он на мгновение почувствовал укол досады. Он понимал, что если бы не его язвительный язык, не его привычка держать всех на расстоянии, он, возможно, смог бы подобраться к ней ближе. Узнать больше. Но таков уж он был. Когда дополнительная двадцатиминутка подошла к концу, Кютаро с чувством выполненного долга закрыл свой планшет. Данные на сегодня были собраны. Но его личная миссия была далека от завершения. Краем глаза он заметил, как Рео и Акаши, о чём-то тихо переговариваясь, направились в сторону клубной комнаты. Через минуту, выдержав театральную паузу, туда же скользнула и Хартфилия. Сердце Кютаро едва заметно дрогнуло от азарта. Вот оно. Неформальная обстановка. Разбор полётов без лишних ушей. Возможность получить те самые данные, которых ему не хватало. Он медленно, как бы невзначай, поплёлся в ту же сторону, делая вид, что ищет забытую бутылку с водой. Он подошёл к двери клубной комнаты и замер, прислушиваясь. Дверь была прикрыта не до конца, оставляя узкую щель. Голоса доносились отчётливо. — …вот здесь, — говорил Рео. — Когда поднимаю руку выше этого уровня, чувствую… даже не боль, а какое-то сопротивление. Словно мышца не хочет растягиваться до конца. Кютаро осторожно заглянул в щель. Картина была почти интимной. Рео сидел на стуле, а Люси, стоя рядом, аккуратно, кончиками пальцев, прощупывала его плечо. Её лицо было сосредоточенным, она хмурила брови, пытаясь что-то нащупать. — Странно, — наконец сказала она, отстраняясь и пожимая плечами. — Видимых повреждений нет. Ни отёка, ни покраснения. Мышца не кажется напряжённой или воспалённой. — Мышечная усталость не всегда имеет внешние признаки, — раздался спокойный голос Акаши. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал за этой сценой. Затем он устало выдохнул, и в этом выдохе было больше беспокойства, чем во всех его словах за день. — Но это не очень хорошо. Особенно сейчас, прямо перед спортивным мероприятием. Он посмотрел на Рео. — Завтра утром идёшь к нашему школьному врачу на полный осмотр. Никаких возражений. — Понял, Сей-чан, — кивнул Рео и начал собирать свои вещи. Кютаро мысленно выругался. Скука. Обычный рабочий момент. Никаких тайн, никаких откровений. Он зря потратил время. Рео уже направлялся к выходу. Нужно было действовать, чтобы не выдать себя. Кютаро быстро отошёл от двери, а затем, когда услышал шаги Рео, решительно шагнул вперёд и распахнул дверь, делая вид, что только что подошёл. — О, вы ещё здесь, — лениво протянул он, встречаясь взглядом с удивлённым Рео. — Как дела, семпай? Плечо всё ещё барахлит? — Уже лучше, спасибо, Кю-чан, — с лёгкой улыбкой ответил Рео и вышел. Кютаро вошёл в комнату. Акаши и Хартфилия всё ещё стояли у стола. — Капитан, — сказал Кютаро, переходя на деловой тон. — Я закончил предварительный анализ по нагрузкам на команды во время фестиваля. Вот, взгляни. Он протянул Акаши свой планшет. Тот молча взял его. Люси с живым интересом подошла ближе, заглядывая капитану через плечо. Её любопытство было искренним, профессиональным. — Хм, — она нахмурилась, вглядываясь в графики. — Ты предлагаешь ввести систему «уровней интенсивности» для каждого игрока? — Именно, — кивнул Кютаро, довольный, что она поняла суть, а не поверхностный слой. — Фестиваль — это марафон, а не спринт. Мы не знаем, выпадет нам в первом раунде команда по плаванию или волейбольный клуб. Поэтому идти на сто процентов с самого начала — это статистически глупо. Мой план — это протокол по управлению энергией. Он ткнул пальцем в листок. — Против заведомо слабого противника — основной состав играет на семьдесят процентов интенсивности, с фокусом на защите и контроле мяча. Никаких лишних прорывов от Котаро, никаких силовых продавливаний от Эйкичи. Экономим ресурс. Это позволит нам подойти к потенциально сложным играм во второй половине дня с запасом сил, в то время как наши соперники уже будут на спаде. Люси долго молчала, изучая его выкладки. — Логика безупречна, Мориске, — наконец сказала она, поднимая на него глаза. — Но ты относишься к ним, как к батарейкам. А они — люди. Как ты объяснишь Хаяме, что он должен играть «не в полную силу»? Для него это как дышать неполной грудью. Он воспримет это не как тактику, а как недоверие к его способностям. — Это проблема психологии, а не математики, — холодно парировал Кютаро. — Я предоставляю выигрышную стратегию. Адаптировать её под человеческий фактор — это ведь твоя работа, Люсьена. Та самая «эмпатия». Он увидел, как она сжала губы, но прежде чем она успела ответить, вмешался Акаши. Он всё это время молчал, слушая их обоих. — Стратегия принята, — ровным голосом сказал он, возвращая планшет Кютаро. — Она эффективна. — Затем он посмотрел на Люси. — Люси, твоя задача — разработать мотивационную базу. Представить это не как ограничение, а как хитрый тактический ход. Как нашу общую, секретную игру против всех. Чтобы они почувствовали себя не сдержанными, а умнее других. Они снова сделали это. Прямо у него на глазах. Он дал им холодный, безупречный механизм. Она вдохнула в него жизнь, сделав его рабочим для людей. А он, капитан, соединил их вместе, создав идеальный, нерушимый симбиоз. Кютаро почувствовал знакомый укол раздражения. Он был не просто аутсайдером. Он был важным, но отдельным инструментом в их руках. — Хорошая работа, — закончил Акаши, обращаясь к ним обоим. — На сегодня всё. Он кивнул и направился к выходу. — Удачи завтра у врача, Рео! — крикнула ему вдогонку Люси с тёплой, искренней улыбкой. Затем повернулась к Кютаро и Акаши. — До завтра. Она тоже вышла, оставив после себя лёгкий аромат чего-то цветочного и ощущение недосказанности. Кютаро остался в пустой комнате один. Какая скукота. И в то же время… какая сложная, интересная скукота. Он так и не получил ответов. Но получил ещё больше вопросов. Он вышел из комнаты и медленно побрёл по опустевшему коридору в сторону общежития. Его мозг, наконец-то свободный от чужого присутствия, заработал на полную мощность. «Ладно, — думал он, засовывая руки в карманы. — Время ещё есть. Узнаю всё позже».
