Из огня да в полымя

      Жизнь никогда не щадила меня. С самого рождения меня на каждом углу подстерегали неприятности. Но, несмотря на все перипетии судьбы, я всегда добивалась желаемого результата. Да, жизнь — трудная штука. Однако без препятствий было бы крайне скучно пребывать на этой планете. Для каждого из нас подготовлена миссия.       Последние два года были ужасно тяжёлыми. Сколько раз я падала, затем боролась и вставала, а потом снова падала и снова вставала. Если бы не маленькое существо, которое я родила на свет, то, возможно, моя жизнь целиком стала бы серой. Даже не верится, что я хотела избавиться от этого чуда…       Звонок в дверь был весьма неожиданным событием, так как я уже с неделю находилась дома одна, и ждать в гости просто-напросто было некого. Синтия и Макс после своей шикарнейшей свадьбы теперь греются на солнышке, лёжа на одном из пляжей Рио-де-Жанейро, и неизвестно, когда эти двое решат вернуться домой. А я… На пару со своим животом колоссального размера передвигаюсь, как пингвин, к входной двери. Кто-то очень настырный буквально вжимает кнопку звонка в стену, наверное, надеясь на то, что это поможет мне быстрее двигаться. Взглянув в дверной глазок, я чуть не потеряла способность ровно стоять на ногах. Трясущимися руками открыла дверь и…       — Почему ты мне не сказала?       В квартиру ворвался мой дядюшка с кучей каких-то пакетов в руках и огромной связкой разноцветных воздушных шариков. Его появление было как гром среди ясного неба. Прикрыв дверь, я осталась стоять у входа в немом изумлении. Откуда он узнал? Ах да… Синтия… Вот засранка! Так и знала, что она не сможет держать свой длинный язык за зубами.       Оттягивая свою футболку цвета мокрого асфальта на огромное пузо, я прошла за Куртом на кухню, где тот выкладывал на стол детские игрушки, памперсы, пинетки, кофточки, штанишки и шапочки.       — Зачем всё это? — поинтересовалась я и тут же столкнулась с осуждающим взглядом.       — У тебя же вот-вот родится малыш, а ты совсем не готова к этому, — объяснился он, продолжая выгружать покупки.       — Синтия тебе сказала?       Пропустив его упрёк мимо ушей, я присела на диванчик, опираясь рукой о стол, чтобы ненароком не покатиться, как колобок, по полу. Подходил девятый месяц моих мучений. Скажу так: беременность — самое худшее, что со мной могло произойти. Спина и поясница просто отваливаются, стройные ноги превратились в какие-то опухшие дубины. Вечная головная боль сводила с ума. Хотелось лечь в спячку, как медведь, и проснуться только к тому моменту, когда ребёнок соизволит покинуть моё измученное тело. Одно радовало — грудь стала как минимум на размер больше.       — А ты как думаешь? Она за тебя переживает. Рассказала о твоих бездействиях, как ты не хотела идти к врачу, как халатно отнеслась к тому факту, что в тебе зародилась жизнь. Что с тобой стало, Тави? Ты ведь всегда была ответственной.       Нервно сглотнув, я уставилась в пол, поглаживая свой живот. Мне нечего было ему сказать в ответ, потому что прекрасно понимала, что он прав как никогда. Дядя присел рядом, мягко положив ладонь мне на плечо.       — Мальчик или девочка? — спросил он, чуть снизив тон своего голоса.       — Не знаю и знать не хочу. Когда оно родится, я отдам его приёмным родителям. Уже потихоньку подыскиваю подходящую кандидатуру.       — Ты с ума сошла? — охнул дядя. — Это же твой ребёнок!       — Я не хочу быть матерью-одиночкой! — повысила голос я и всё-таки соизволила поднять взгляд на Курта. — Этот… ребёнок… Он будет мне всегда напоминать о том, кого я так старательно пытаюсь забыть! Я не хочу видеть рядом с собой напоминание того, что…       Я запнулась, и слёзы предательски заслонили глаза.       — Тсс… Не плачь, малышка, — Такие тёплые и сильные руки дяди обняли меня, а я уткнулась ему в плечо, полностью поддавшись эмоциям. — Мы пройдём через это вместе. Ты и я. И Хейли нам поможет. В конце концов, ты не одна. У тебя есть семья.       Задыхаясь от слёз и неотвратимости этой ситуации, я начала сомневаться в задуманном. Я ведь действительно не одна… У меня есть дядя и его жена, Хейли, которая по иронии судьбы оказалась бесплодной. Но мой дядя — герой. Даже такая новость не оттолкнула его от возлюбленной. Они не теряют надежды. И я не стану… Ведь надежда — последнее, что у меня осталось.       — Кстати, а где Хейли? — спросила я, чуть успокоившись.       — В отеле. Мы примчались в Лос-Анджелес сразу, как только узнали обо всём этом… Я хотел сначала взять с собой Хейл, но она решила, что этот разговор для нас двоих. Помогла мне с покупками, а сама осталась в номере. В ближайшем будущем планируем переехать к тебе поближе.       — Оу… Эээ… Я отдам деньги за всё это, — махнула я рукой в сторону груды детских вещей.       Мне было ужасно неудобно. Мало того, что купили вещи, которые по идее должна была покупать я, так ещё и собираются сменить местожительство из-за меня.       — А вот это обидно, — нахмурил брови Курт. — Мы покупали это всё с душой. И уж явно не обеднели после этого, — Дядя тепло улыбнулся и указательным пальцем легонько нажал на кончик моего носа. Он всегда так делал, когда я была маленькая.       — Спасибо, — улыбнулась я ему в ответ.       — Перестань грустить. Ребёнок чувствует все твои эмоции. Теперь он — твоя главная забота. Он не виноват в том, что у него отец придурок.       Я рассмеялась. Дядя глупости не скажет. Хоть он и не знает, с кем у меня был «роман», но вывод сделал правильный. Попал в самое яблочко. А ещё я ему была адски благодарна за то, что он ни разу не поинтересовался о биологическом отце моего ребёнка.       — Дядя… Но ведь он чувствует, что я хочу его отдать… Хочу избавиться от него. Он не будет меня любить… — поделилась я своими страхами.       — Глупости. Ещё не поздно всё исправить…       И дядя был прав. Какой я была дурой, когда решила отдать моё сокровище каким-то левым людям. Окончательно поняла абсурдность своих планов и намерений, когда маленький комочек, укутанный в белую пелёнку, оказался в моих руках. Он плакал очень редко, и это сначала насторожило меня. Даже закрались мысли, что он может быть с какими-либо отклонениями, но все мои опасения оказались беспочвенными.       Митчелл растёт очень спокойным и способным ребёнком. Я всегда относилась к маленьким детям с некой неприязнью, мне казалось, что они только могут плакать сутками напролёт и пачкать пелёнки, тем самым расшатывая нервную психику своих родителей. Но Митчелл… Он совсем другой. Уже к годику он начал делать первые шажки без чьей-либо помощи, а первым его словом было «дай». Что-то мне подсказывает, что мальчик вырастет целеустремлённым и упёртым. Прямо как его папаша…       От меня ему досталась бледная кожа и тонкие черты лица, а всё остальное… Думаю, не надо говорить, что каре-зелёные глаза и тёмные волосы стали для меня приговором. Когда Митч обращает на меня свои выразительные глаза, обрамлённые тёмными ресницами, мне становится не по себе, что ли… Но всё равно он мой. И только мой.       — Ну что, малыш? Готов познакомиться с тётей Синти? — спрашиваю я, а Митч только заразительно улыбается мне, одаривая милыми ямочками на щёчках и двигая головкой и ручками в такт своей любимой песне 100 Monkeys — The Monkeys Song.       Не знаю, почему она ему так нравится, но, когда я однажды включила её во время завтрака, малыш начал ёрзать, сидя на детском стульчике. Вообще, эта песня немного не для детей, но пока сын мало чего понимает из того, о чём поёт вокалист.       Мы уже около сорока минут толкаемся в пробке. Дороги Лос-Анджелеса давно перестали меня удивлять. Чтобы хоть как-то отвлечь Митча и не заставлять скучать, я подпеваю вокалисту и время о времени поглядываю на сына.       Телефонный звонок заставил убавить звук в магнитоле и ответить своей подруге, до которой теперь проще было добраться по воздуху. Син совсем недавно вернулась вместе с Максом в Пасадену и пока не планирует съезжать. Практически полтора года они проводили свой медовый месяц в различных уголках мира, поэтому подруга видела моего сына только в экране компьютера, когда мы с ней созванивались по Скайпу. Теперь, когда настал второй день рождения моего непоседы, мы едем к ней, чтобы познакомиться уже лично.       — Ну где вы? У нас уже всё готово, — послышался голос Син, полный нетерпения.       — Мы застряли на шоссе Ventura Fwy. Здесь пробка дикая, — жалуюсь я. — Но навигатор обещает, что минут через пятнадцать будем на месте.       — Ладно, — вздыхает она. — Ждём вас.       Улыбаясь, я отклонила звонок и опять сделала музыку погромче. Представляю, с каким размахом подруга собралась праздновать день рождения своего племянника. Зная её страсть к различным сабантуям и праздникам, думаю, она уж точно не обойдётся одним именинным тортом и свечками.       Навигатор всё-таки не обманул, и спустя пятнадцать минут мы вырвались из пробки на свободные улицы Пасадены. Я уже и отвыкла от этого города, в котором прожила почти семь лет. Как только родился Митч, я решила, что деньги, которых у меня было немерено, надо пустить на облагораживание своего окружения. Первым делом я купила небольшой коттедж на побережье в тихом районе ЛА. «Он как раз подходит для матери-одиночки», — так я подумала, когда пришла на осмотр очередного жилья. Второй и очень важной обновкой выступила машина. Без неё в таком огромном городе как без рук, особенно, если у тебя младенец. К покупке автомобиля я подошла очень ответственно: всё-таки мне предстояло возить на ней ребёнка. В итоге остановилась на Volvo V70, который, по словам продавца, являлся самым безопасным средством передвижения с детьми. Я осталась довольна.       Припарковавшись у дома молодожёнов, я заглушила мотор и, прихватив сумочку, расстегнула ремешки на детском креслице. Сегодня самый главный мужчина в моей жизни был одет, как настоящий джентльмен. Когда покупала костюмчик, у меня чуть глаза на лоб не полезли от цен на одежду для малышей. Это извращение какое-то! Даже я не ношу такие дорогие шмотки. Но мне совсем не жалко денег на это. Тем более, на кого мне ещё тратиться?       — Тави! — взвизгнула подруга, не успев даже открыть дверь. — Я так скучала! Ох, дай мне его скорее на ручки! Мы так долго вас ждали!       Подруга, судя по всему, уже выпила в честь дня рождения Митча, и теперь её рот можно было закрыть только степлером. Как только сын оказался у неё на руках, она унесла его в мою бывшую комнату, которую они с Максом переоборудовали в гостиную, и начала показывать подарки. Господи, такое ощущение, будто она весь магазин игрушек скупила! Безумная женщина.       — Тави, — Ко мне подошёл Макс и крепко обнял. — Давно не виделись! Ты похорошела.       — Спасибо, Макс, — засмущалась я, чуть залившись румянцем. — А вы загорели.       — Да уж… Син невозможно утащить с пляжа. Приходилось коптиться на пару с ней до волдырей.       Я лишь расхохоталась, представив бедного парня, который подчиняется любой прихоти своей новоиспечённой жены и вынужден был сидеть подле неё под палящем солнцем. Бедный… Иногда подруга перегибает палку. Но, если честно, я ей ужасно завидовала. У меня, наверное, никогда не будет такого же заботливого и милого мужа. Вполне возможно, что мне придётся всю жизнь быть одинокой старой больной женщиной. Сын рано или поздно вырастет, похорошеет, найдёт себе спутницу и начнёт строить собственную семью…       — Ави, этот ребёнок просто чудо какое-то! — Сидя на диване, подруга не отпускала ни на секунду моё чадо из своих рук, щекоча и играя с ним. Она была похожа на девочку, которой подарили игрушку Baby Born.       Этот вечер в кругу семьи проходил тихо и спокойно. Поужинав, мы провели ритуал с тортом и свечками. Позже, когда на улице стемнело, а сына начало клонить в сон, мы с Син вручили его Максу, а сами предались воспоминаниям.       — Кстати, Ник до сих пор про тебя спрашивает, — хитро сощурив глаза, сказала Синти.       — И что же он спрашивает? — будничным тоном поинтересовалась я, делая глоток безалкогольной Маргариты.       — Свободна ли ты… Когда сможешь встретиться с ним и все дела.       — Скажи ему, что «никогда» — самый короткий срок, — заявила я, лукаво улыбнувшись.       — Да ладно тебе, Ави! Он же хороший парень! Ты ему сразу приглянулась даже с огромным животом, — расхохоталась подруга.       Мда… Как вспомню тот день, так становится до ужаса стыдно. Ник — очень галантный парень и довольно симпатичный, пригласил меня на медленный танец на свадьбе у Синтии и Макса. Ну, я совершенно без задней мысли решила, что он это из жалости. Всё-таки беременная и одинокая девушка. Но оказалось, что он на полном серьёзе втюрился в меня и последние полгода не давал покоя, пока я очень тонко и тактично не отшила его. Не знаю, может, тот единственный невинный поцелуй в щёку заставил его думать, что у нас что-то получится… Чёрт его знает. У меня нет желания быть для кого-то обузой с ребёнком.       — Мне и одной хорошо, — уклончиво ответила я.       — Да? Ещё скажи, что у тебя не было больше партнёров, кроме того козла, который бессовестно воспользовался тобой!       На это я лишь промолчала и отвела взгляд.       — Ты серьёзно?.. У тебя за эти два года никого не было?       В голосе подруги было не то что удивление… Скорее, осуждение. Она просто не представляла, как можно жить без секса и плотской любви.       — А что в этом плохого? — попыталась урезонить её я.       — Что плохого? Ты молода, и то, что у тебя ребёнок, не означает, что ты теперь должна в монашки записаться!       Ей легко сказать… Она повидала в своей жизни кучу парней, и то, что она остановилась на Максе, — огромная удача и достижение. Но моя душа, как и тело, принадлежит одному и единственному, которого я продолжаю любить и люто ненавидеть. Не было ни дня, чтобы я не вспомнила про Вааса. Он снится мне каждую ночь. Сны бывают различными: грустными, позитивными и страстными. Иногда даже слишком реалистичными… В общем, встречаюсь я с ним теперь только в грёзах.       Вечер закончился на весьма напряжённой ноте. Подруга до сих пор пытается вызнать у меня, с кем же я провела ночь, которая стала причиной появления Митча на свет. Син, как репей, не хотела сдаваться просто так. В итоге, чтобы избежать неприятного разговора, я сослалась на позднее время и поехала домой. Заднее сиденье машины было буквально завалено подарками. Сын был счастлив, и это главное.