Глава 10
30 октября 2016 г., 19:41
В третий раз. Чёртов третий раз за свою никчёмную жизнь я ощущаю пустоту, которая переполняет меня до краёв. Сначала родители, теперь мой лучший друг покинул меня… Сейчас я на полном серьёзе задумалась о том, что мои родные погибли из-за меня. Всё из-за меня. Наверное, я, как чума, сметаю всё на своём пути. Всё хорошее и светлое, а в итоге сама же страдаю от этого. И нет смысла отрицать, кричать, плакать и сетовать на жизнь.
Взрыв до сих пор звучал в моей больной голове, а осознание того, что мне не удалось спасти друга, вызывало чувство непоколебимого отвращения к себе. Находясь в некой прострации, я просто пялилась в два каре-зелёных омута, взирающих на меня с некой насмешкой и тщательно скрываемой тревогой. Ваас что-то говорил мне, но я не слышала, а точнее не хотела ничего слышать. Мой разум полностью отказывался что-либо воспринимать.
Думаю, не надо напоминать, что Ваас не отличается особым терпением и не может похвастаться способностью сочувствовать и сопереживать. Его горячая ладонь слегка встряхнула меня за плечо, но это никак не подействовало на меня. Дрожь уже перестала колебать пальцы моих рук, так как ярость и злость заняли место жалости к самой себе. Сидя на земле, где меня оставил Хойт, я впивалась ногтями в рыхлую землю, стараясь сфокусировать своё внимание на физической боли. И Ваас помог мне в этом: дав мне хорошую пощёчину, он схватил меня за плечи и, встряхнув, поставил на ноги.
— Алло, hermana, проснись! — Ваас пару раз щёлкнул пальцами перед моим лицом.
Эмоции сменяли друг друга в бешеном темпе. Злость и ярость продолжали сжигать изнутри, но ко всему этому прибавились слёзы, когда я кинула взгляд в сторону останков самолёта. Я тупо стояла и пялилась, плохо понимая, что происходит вокруг. Голос Волкера звучал словно через плотную стену.
— В данной ситуации это я должен ныть, а не ты, маленькое недоразумение! Эта партия стоила больше, чем ты и все твои дружки вместе взятые, даже если вас покрошить и продать на органы на ближайшем чёрном рынке! — гаркнул на меня Хойт и сразу же обратился к Ваасу: — То, что партия сгорела к херам собачьим, ещё не означает, что рабочий день закончен! Даю тебе время до завтрашнего вечера, чтобы собрать новую партию. Это твой косяк, Ваас. Следи за своими обезьянками, либо укрепляй клетки, либо выгуливай их на коротком поводке. Это моё последнее предупреждение. — Отчитав своего подчинённого, Волкер молча развернулся в сторону своей машины, напоследок окинув недовольным взглядом меня и рядом стоящего Вааса.
И что дальше? Я опять буду под гнётом пиратов? Эти два года полностью стёрли моё влияние среди них, худо-бедно помогавшее мне когда-то выживать. Но теперь… Что мне делать? Ответом на мой немой вопрос послужил щелчок наручников, которые сковали мои запястья. И к чему это? Он действительно думает, что после всего произошедшего у меня хватит сил и решимости куда-то бежать и сопротивляться? На самом деле я ожидала того, что Ваас просто оставит меня здесь, язвительно кинув что-нибудь на прощание.
— Ну? Ты забыла, как нужно передвигать ногами? — обратился ко мне пират, слегка подтолкнув в спину и определив вектор нужного движения. Я просто послушно шагала туда, куда меня вели, смотря перед собой, ощущая прохладу наручников и прожигающий взгляд Монтенегро.
Даже не заметив момента, как у меня отобрали всё оружие и усадили в машину, я продолжала вести себя, как ветошь. Мне не хотелось ровным счётом ничего. В голове пустота, и лишь нестерпимая душевная боль давала понять, что я ещё жива. А также засохшие слёзы и неприятные ощущения в уголках глаз позволяли мне насладиться всей своей ничтожностью. То ли ещё будет… Впереди меня ждёт снедающее чувство вины, жалости к себе и злость. Всё самое весёлое впереди.
— И какого хуя ты тут забыла вообще, м? Ты ведь так хотела съебать отсюда, — Голос Вааса был на удивление тих и спокоен. Это странно, ведь его только что отчитали по всем правилам из-за меня. — Тебе рот, что ли, зашили? Отвечай, когда я задаю вопросы, оʼкей?
Вот оно. То, что я так ждала. То самое раздражение, накатывающая злость, причиной которой служит моё неповиновение. И это всегда меня веселило и одновременно завораживало. Подняв на Вааса свои заплаканные и опухшие глаза, я наконец-то с полным пониманием всего, что происходит, смогла осознанно встретиться с ним взглядом, рассмотреть его лицо как следует и сопоставить его образ два года назад и нынешний. У зрительной памяти есть два подхода: при одном — удаётся искусно воссоздать образ в лаборатории мозга, не закрывая глаз; при другом же — закрываешь глаза и мгновенно вызываешь на тёмной внутренней стороне век объективное, оптическое, предельно верное воспроизведение любимых черт.
Ваас совсем не изменился. По крайней мере мне так сперва показалось. Конечно, изменился. Не внешне, но внутренне — точно. Внешне же он остался всё тем же пиратом. Ну, может, я и лукавлю. Пара морщинок на лбу, которые обычно проявляются у мужчин его возраста, мне удалось разглядеть. Всё те же круги под глазами, недовольный взгляд…
— Я приехала за Раджем, — Всё-таки я набралась сил, чтобы дать короткий, но точный ответ, оправдывающий меня в этой ситуации.
Ваас же на это промолчал, завёл машину, и мы тронулись. Кинув взгляд в окно, пока мы выезжали на дорогу, я столкнулась со взглядом Бена, который, сравнявшись с нашей машиной, ободряюще и приветливо мне подмигнул, чем вызвал мою лёгкую и едва заметную улыбку. Оказывается, он был здесь и видел фейерверк, оборвавший жизнь моего лучшего друга.
Мы ехали в полнейшей тишине. Странно, но Ваас не продолжил докапываться до меня со своими вопросами. Я даже не знала, что у него на уме и какие планы кроются в его мозгу. Несмотря на неопределённость, мне было комфортно от мысли, что кто-то взял на себя ответственность и забрал меня подальше от того места, что кто-то решит мою судьбу за меня.
От усталости и неприятного осадка на душе я провалилась в сон, откинувшись на подголовник кресла, сидя со скованными руками. Интересно, зачем эта мера предосторожности?
Проснулась я от ощущения свободы моих затёкших рук. Судорожно оглядываясь по сторонам, первое, что я заметила, это запотевшие окна машины. На этот раз Вааса не было рядом, а двери никак не поддавались. Отлично. Меня заперли. Что происходит? Почему-то вместо того, чтобы протереть окно и осмотреться, я начала паниковать и продолжать дёргать ручки всех дверей по очереди, надеясь на то, что хотя бы одна из них поддастся. Но, увы, мои попытки оказались тщетными.
В итоге, находясь ещё в полусонном состоянии, я додумалась до того, чтобы рукавом куртки пройтись пару раз по прохладному окну. Но и это мне не помогло. Снаружи потемнело, и в добавок ко всему начался дождь. Темень и стекающие потоки воды по окнам не давали как следует разглядеть место, где меня оставили в заточении. Прильнув лбом к окну и уткнувшись в него носом, я вновь позволила себе вспомнить, что мой друг мёртв. Что я больше никогда его не увижу. Чёрт подери, да я даже похоронить его не смогу! Ну вот, опять слёзы…
Прикрыв глаза и продолжая ластиться к прохладному окну, я поддалась вновь накатившей истерике, поддалась и чувству жалости к себе.
— Господи, Тави, какое же ты ничтожество… — прошептала я, смахивая слёзы с глаз и шмыгая носом. — Тебе же больше жалко себя, а не Раджа, так ведь? О, да ты ещё и сама с собой начала разговаривать… Дожила.
Минуты самобичевания длились недолго, ровно до того момента, как мне вновь захотелось спать. Перебравшись на заднее сиденье, я укуталась по-максимуму в свою куртку и свернулась клубочком, поджав под себя ноги.
Однако моя сонливость оказалась ложной. Стоило мне поддаться желанию покинуть эту реальность и окунуться в мир грёз, как мозг начал фильтровать все события, которые привели меня к тому, что я опять оказалась в чьей-то власти. Более того, все воспоминания, связанные с Раджем, нахлынули на меня разом. Голос друга навсегда останется в моей памяти, так же, как и его родные черты лица. Стоило закрыть глаза, как перед взором возник его образ: тёплая улыбка, озорной взгляд, тщательно уложенные волосы — волосок к волоску, как тогда на выпускном… Тот счастливейший день помню в мельчайших подробностях. Или его вечные шуточки в мой адрес по поводу моего роста, его обращение — «Ты ведь у меня коротышка», наполненное нежностью…
Но даже под гнётом мыслей и воспоминаний мне удалось вновь провалиться в сон. За ночь я ужасно замёрзла: всё-таки машина не обогревалась, а дождь и прохлада дополнили картину. На утро, когда меня всё-таки соизволили проведать, я проснулась с соплями и неприятным ощущением во всём теле. Не думала, что в тропиках можно заболеть…
— Вылезай давай, — скомандовал Ваас, нервно теребя связку ключей у себя в руке. Ещё не видя его лица, я смогла со стопроцентной уверенностью заявить, что пират находится в плохом расположении духа. — Пора работать.
— Чего? — морщась от ярких лучей солнца, пробивающихся через окна, спросила я. — Работать?
Но Ваас проигнорировал мои вопросы и ушёл, оставив двери машины открытыми. Протерев глаза, я таким образом старалась согнать сон и настроиться на предстоящем кошмаре, который, походу, ждёт меня. Кое-как поднявшись на локтях, я приняла сидячее положение и тут же пожалела об этом. Состояние было, мягко говоря, отвратительное. Ночь в промёрзшей машине не пошла мне на пользу. Странное состояние, когда вроде бы вокруг жара несусветная, а тебе холодно и зябко. Заболела я как не кстати.
— Тебе персональное приглашение нужно?! — рявкнул Ваас, заглянув в кабину машины, где я пыталась прийти в себя.
— Нет, — недовольно пробурчала я и, оттеснив Вааса, вышла из автомобиля на растерзание жаре.
Не понимая, где нахожусь, я начала озираться вокруг. Машина, в которой я провела ночь, стояла на небольшом пароме, который, судя по всему, переправлял транспорт Вааса на остров Волкера. Хм… Удобно, нечего сказать. У пристани кучковались небольшие домики, где туда-сюда сновали пираты.
— Что это за место? — спросила я, вопросительно глянув на Вааса.
— Это место, где ты будешь пахать весь день напролёт и отрабатывать свой косяк, Блонди, — пояснил он с приторно довольной миной на лице и молча побрёл в сторону пристани. Мне лишь оставалось принять свою участь и проследовать за ним. Боюсь представить, что меня ожидает.
Пока меня препровождали к месту моей работы, пираты все до одного пялились нам вслед. Кто-то наблюдал настороженно, кто-то с неким презрением во взгляде, кто-то с ехидной усмешкой на губах, а кого-то даже не удивлял факт моего появления здесь. Например, Бена, который ожидал нас впереди, совершенно не удивляла данная ситуация.
— Покажи ей, что надо делать, — обратился к нему Монтенегро. — К вечеру всё должно быть готово, усёк, amigo?
— Всё будет сделано, — отчеканил Бен, сохраняя серьёзное выражение лица и внимательно впитывая каждое слово своего босса.
Только сейчас я поняла, что меня ждёт. Мы стояли посреди огромных полей, усеянных коноплёй. Я и представить не могла, что Ваас владеет таким количеством плантаций. Хотя… По сути это не его плантации. Вообще ничего его на этом острове нет. Всё принадлежит Хойту.
— Впечатлена? — усмехнулся Бен, обращаясь ко мне, стоящей с полуоткрытым ртом.
— Скорее огорчена, — нервно сглотнула я. — Этим ведь мне придётся заниматься весь день?
— Ну… Ты будешь не одна собирать партию, — Он махнул в сторону пиратов, которые уже начали процесс сбора травы. — В общем, объясняю. Берёшь серп, — Он протянул мне орудие труда и продолжил: — Срезать кусты надо ближе к корню. Каждый куст складываешь в гурт. Как только наберётся гурт выше своего роста, начинаешь срезать бошки…
— Стоп… — прервала я его краткий курс ботаники. — Что такое бошки?
— Кусты конопли делятся на два вида: мужские и женские. Женские как раз и прут, а из мужских прут только бошки, — Сорвав с одного из кустом продолговатую хреновину, он продемонстрировал её мне. Она была похожа на коричневое соцветие камыша, хотя у канабиса она имеет зелёный оттенок.
— И сколько мне раком здесь стоять?
— От сих и до сих, — Он деланно покрутил руками в сторону конопляного поля, и из этого я сделала вывод, что батрачить здесь буду до тех пор, пока моя спина не переломится в двух местах. — Удачи.
— Да уж, спасибо, — обречённо вздохнула я, сжимая в руке серп.
Прежде чем начать работу, я сняла с себя куртку, так как на улице было ужасно душно, ещё и солнце нещадно пекло голову. Наклонившись к первому кусту, я почему-то неосознанно задержала дыхание, боясь, что надышусь этой гадостью, хотя прекрасно знала, что это нереально. Такого не бывает.
Наклоняясь раз за разом к земле, я утирала липкий пот со лба и шеи, проклиная Вааса и его бизнес. Вообще, я могла бы слинять отсюда. Всё равно Монтенегро не видно нигде поблизости. Можно же незаметно скрыться в зарослях и…
— Работать, негры, солнце ещё высоко! — послышалось наставление Вааса, который, оказывается, всё это время вальяжно расхаживал между плантаций и отдавал никому ненужные приказы. Увидев, что я замерла с серпом в руках, Ваас тут же обратил на меня свой красноречивый взгляд. Это подтолкнуло меня к тому, чтобы молча, без пререканий продолжить свою работу. Наклонившись к очередному кусту, я ощутила на своих бёдрах его руки.
— Клешни ослабь, а то глаз на жопу натяну, — проговорила я ангельским голоском, выпрямившись, но не разворачиваясь к нему лицом.
— А я и забыл, какая ты дерзкая бываешь, nena, — прошептал он мне на ухо, так и не убрав свои руки. — Продолжай, — С этими словами он оставил меня пребывать в недоумении.
После его выпада мне было трудно сфокусироваться на работе, да и не только из-за этого. Развивающаяся простуда набирала обороты, и к концу дня, когда сбор травы подошёл к концу, я полностью расклеилась. Сил не оставалось ни на что. Я была вымучена как физически, так и морально, поэтому, когда меня усадили в одну из машин, я даже не задалась вопросом, куда мы едем. Может, потому что за рулём был Бен, который точно не желал мне зла. И откуда у меня такое доверие к этому человеку?
— Ну как тебе рабочий день? — с лёгкой усмешкой спросил пират, сосредоточенно ведя машину, где мы сидели не одни — на задних сиденьях были ещё двое.
— Очень понравилось, — Натянув улыбку до ушей, я подняла два пальца вверх и сразу же приняла серьёзное выражение лица, чем рассмешила Бена.
По пути мы не смогли поговорить и расспросить друг друга о событиях, произошедших за эти два года, по причине того, что позади была пара любопытных ушей, которая непременно передаст всё боссу. Я так и не догоняла, куда мы едем и куда делся Ваас, но подумав логически, пришла к выводу, что раз новая партия собрана, то скорей всего он вновь был вынужден присутствовать на её транспортировке.
Когда стемнело, наш автомобиль остановился у знакомых мне железных ворот, которые приветственно открылись, как только Бен пару раз посигналил. Почему-то меня ничего не тревожило и не беспокоило. Было такое ощущение, что я возвратилась в место, где меня ждали и любили. Но это не так. Просто мне настолько было хреново на тот момент, что я была готова на что угодно, лишь бы оказаться в горизонтальном положении. Надеюсь, мне выделят коврик где-нибудь в ангаре.
— Тави, — окликнул меня Бен, когда двое пиратов, сидевших позади нас, покинули машину. — Я тут нашёл кое-что… Наверное, это твоё, — Бен достал из кармана своих штанов сложенную пополам фотографию, где задорно улыбался мой сын. А я и забыла про неё совсем. Значит, ошиблась машиной, но это и к лучшему, потому что пояснять Монтенегро это недоразумение мне никак не хотелось. Господи, а если бы кто-то другой нашёл это фото? Если бы не Бен… Боюсь представить, что бы было тогда.
— Спасибо, — прошептала я, приняв из его рук послание, которому было не суждено попасть в руки своего адресата.
— Думаю, это была отстойная идея, — сказал Бен в момент, когда я вышла из машины, хлопнув дверью.
Оказавшись снаружи, я не торопилась отходить далеко от капота, опираясь о него одной рукой. Голова начала ужасно кружиться, а тело поработила противная ломка и слабость.
— Эй, видок у тебя хреновый… Тави?
Голос Бена был уже где-то далеко. Только я могла за одни сутки потерять друга, попасть в полную задницу, заболеть, отработать в таком состоянии на конопляном поле весь день и упасть в обморок.
