Из огня да в полымя

      Не знаю, сколько я провалялась без сознания, но состояние было такое, будто надо мной ставили эксперименты. От моего тела несло жаром, как от печки, головная боль и слабость сводили с ума. Хотелось вновь провалиться в небытие, лишь бы не чувствовать боли. Всё это подкреплялось тяжестью в грудной клетке, было страшно лишний раз вздохнуть полной грудью.       Глаза удалось открыть не сразу, поэтому пришлось положиться на слух и обоняние. Там, где я лежала, было тихо и пахло сыростью вперемежку с медикаментами. Силясь вспомнить последние события, которые ясно отложились в моей памяти, я всё-таки разлепила веки и огляделась. Серые бетонные стены и болезненно-неяркий свет, падающий с потолка, дал мне понять, что я нахожусь в лазарете. Только сейчас удалось вспомнить разговор с Беном и то, как он перехватил меня, не дав упасть на землю и тем самым расквасить себе голову.       — Ты очнулась, — послышался женский голос, источником которого была девушка, сидящая в тёмном углу на стуле.       Подскочив от испуга и неожиданности, я тут же пожалела о том, что сделала резкие движения. Головная боль и ломота в теле моментально уложили меня вновь на подушку.       — Не советую тебе вставать с постели, — всё так же тихо и непринуждённо проговорила незнакомка.       — Кто ты? — спросила я, но моё горло настолько охрипло, что вместо привычного голоса с моих уст сошёл чуть слышный шёпот. Однако мисс Инкогнито услышала мой вопрос и, чтобы не быть многословной, вышла из тени в круг света.       — Мы знакомы заочно, — ухмыльнулась она. — Я — Сейдж. Возможно, Ваас рассказывал тебе обо мне.       Я не сразу узнала ту афроамериканку, к которой когда-то давно приревновала Монтенегро. В этот раз её длинные тёмные волосы были распущены, прикрывая половину её лица. Девушка с лёгкостью и некой грацией переставила стул поближе к койке, на которой лежала я, и присела, чуть заметно улыбаясь мне.       — Сколько я?.. — Только я хотела задать интересующий меня вопрос, как тут же была прервана.       — Около суток, — ответила она, интуитивно поняв, о чём именно я хотела спросить. — Док сейчас в поисках медикаментов для тебя. В его запасах нет того, что могло бы вылечить тебя. Придурки из стада Вааса обычно болеют чем-то похлеще воспаления лёгких, и обычно это что-то из венерических заболеваний… — поделилась со мной Сейдж, чуть наморщив лоб. Скорее всего она не очень-то любит этих фриков в красном.       — А где… Где Ваас? — прохрипела я, и в следующую секунду меня навестил приступ нестерпимого кашля, разрывающего мою грудную клетку. Складывалось ощущение, что я вот-вот выплюну свои лёгкие.       — Тише-тише, — Сейдж схватила с тумбочки стакан, наполненный какой-то жидкостью и протянула мне, когда меня более или менее прекратил сотрясать приступ кашля. — Тебе лучше пока что поменьше разговаривать. Выпей это.       — Спасибо, — поблагодарила я мулатку, тем самым проигнорировав её наставление по поводу того, что мне лучше поменьше напрягать голосовые связки.       Рассчитывая на то, что в стакане налита простая вода, я с жадностью сделала пару глотков и сначала даже не ощутила горечь. Но спустя полстакана до меня дошло, что я пью какую-то гадость, имеющую отвратный вкус. На моменте очередного глотка вся жидкость, находящаяся у меня во рту, оказалась разбрызгана в радиусе двух метров. Под обстрел попала как кровать, так и Сейдж, сидящая рядом.       — Прости, прости… — Я виновато взглянула на девушку, которая, снисходительно на меня поглядывая, утиралась от брызг, попавших на её лицо и одежду.       — Ничего. Надо было тебя предупредить, — Она забрала стакан из моих ослабших рук и поставила на тумбу. — Это варево сделал док, прежде чем уехать за лекарствами. Сказал, дать тебе его, когда очнёшься.       — Это отвратительно, — поморщилась я.       На мою недовольную физиономию Сейдж лишь усмехнулась и пожала плечами. Она как-то странно вглядывалась в моё лицо, будто выжидая чего-то. Я даже успела испугаться: вдруг она решила меня отравить. Но страх и подозрения не успели охватить меня целиком, так как веки отяжелели, и я вновь провалилась в сон. Теперь понятно. Со стороны Сейдж было подло поить меня снотворным без моего на то разрешения.

***

      Следующее моё пробуждение было не менее болезненным. Все симптомы мало того, что сохранились, так ещё и приобрели колоссальные обороты. Никогда не болела воспалением лёгких. За всю жизнь отмазывалась простой простудой. Но в этот раз мой иммунитет дал сбой, причём не малый. Конечно, спать в сырой пещере, шляться день и ночь по джунглям, сидеть в кустах не менее отсыревших и спать в холодной машине при дожде. Последний фактор был не по моей вине, а значит, в моём заболевании виноват Ваас, чёртов ублюдок. Ещё, конечно, стрессы и усталость дали о себе знать.       Начав ёрзать, я неосознанно издавала кряхтения и стоны, и это всё дополнил какой-то писк, раздражающий мой слух. Только когда чьи-то прохладные пальцы прикоснулись к моему запястью, я открыла глаза. Надо мной стоял доктор Коллинз и внимательно смотрел на моё запястье.       — Твою мать… У тебя вновь поднялась температура, — пробубнил он и оставил в покое мою руку.       — Что это такое? — спросила я ослабшим голосом, рассматривая циферблат, который показывал цифру 39, а над ней знак градусов.       — Это специальный прибор для измерения температуры, — пояснил он, набирая шприц из прозрачной ампулы. — Ты за ночь разхуярила два градусника, пока вертелась в бреду. Приподними рукав, — приказал док, присев на край койки.       — Я надеюсь, это не снотворное? — озабоченно поинтересовалась я, прежде чем послушно сделать то, о чём меня попросили. Уколов я никогда не боялась, а сейчас — тем более. Когда болит всё тело, неприятное жжение от иглы совсем перестаёт причинять дискомфорт.       — Вот, умница, — одобрительно кивнул док после того, как ловко впрыснул мне лекарство в предплечье. — Это должно снять жар, — Он опустил рукав моей кофты и кинул использованный шприц в ящик с мусором, стоящий у его письменного стола.       Прибор на моей руке перестал пищать, а показатель на циферблате чуть снизился. Однако состояние всё ещё оставляло желать лучшего.       — Где Ваас? — в очередной раз на автомате спросила я. Сейдж же так и не ответила, где шляется этот ополоумевший.       — Ты думаешь, он передо мной отчитывается? Спасибо, конечно, что считаешь меня важной персоной, но босс обычно для прислуги не составляет подробный отчёт о своих предстоящих злодеяниях.       Этот исчерпывающий ответ совсем не удовлетворил меня. Более того, даже моё критическое состояние не преградило путь моему любопытству. Надеясь на то, что док скоро покинет меня, я начала взглядом искать свои вещи. Мне уже порядком надоело лежать на своей пятой точке, хотя и понимаю, что при воспалении лёгких надо соблюдать постельный режим.       — Сейчас принесу тебе чего-нибудь перекусить, — сообщил мой надзиратель и покинул лазарет.       Встать с кровати было не так-то просто, как мне сперва казалось. Вялость и слабость никуда не делись, поэтому, сев на край кровати и спустив ноги на пол, я поняла, что свалить до прихода врача мне не удастся. От лазарета до кухни идти всего ничего, док успеет вернуться ещё до того, как я подниму свой зад с койки. Да и что я собралась делать? Как только выйду отсюда, кто-нибудь обязательно сдаст меня с потрохами. И этот кто-то будет либо Бен, либо Сейдж.       Как раз в момент моей попытки подняться на ноги в лазарет вошла та, о ком я только что подумала. Мда… Вспомнишь говно, вот и оно.       — Эй, далеко собралась? — Сейдж неторопливо подошла к моей койке и, изогнув бровь, недовольно на меня поглядела.       — Что, опять пришла меня усыпить? — съязвила я, окинув её осуждающим взглядом.       — Я всего лишь сделала, что мне сказали, ничего личного.       — Но я не просила. Могла бы хотя бы предупредить…       — Да что ты говоришь? Я наслышана о твоём характере и упёртости, поэтому не надо мне вешать лапшу на уши, — урезонила она меня. — Так куда же ты всё-таки собралась?       В этот момент в санчасть вернулся док с тарелкой чего-то вкусно пахнущего. Господи, чувствую себя маленьким ребёнком! И чего они за мной так носятся? И без них как-нибудь справилась бы!       — Ну вот, блять, — ругнулся док, поставив тарелку с едой на тумбочку. — Очередной перевод лекарств в пустую! Если хочешь сдохнуть от лихорадки, то я возражать не буду! — всплеснул он руками и вновь удалился, оставив нас с Сейдж наедине.       — Ешь, — скомандовала мулатка, кинув взгляд на тарелку с пока ещё горячей едой.       Пришлось отбросить свою идею идти куда-то, так как я поняла, что ужасно голодна. Настолько, что опустошила порцию, не успев моргнуть глазом. После принятия пищи, моё состояние немного стабилизировалось, да и вставать с постели, если честно, перехотелось.       — А ты теперь моя нянька? — поддела я Сейдж, которая с интересом рассматривала различные ампулы и пробирки, пока я с аппетитом поглощала свой завтрак.       — Можно и так сказать. Мне это нравится настолько же, насколько и тебе.       — Тогда чего караулишь меня?       — Потому что меня попросили.       — Кто? Неужели сам Монтенегро? С чего это он так забеспокоился о моём здоровье? — закатила я глаза, стараясь скрыть в голосе нотки ликования.       — Сколько знаю Вааса, но до сих пор не научилась понимать его действия. Его слова, как правило, не всегда несут тот смысл, который должны нести. Наверное, он и сам себя до конца не понимает… И это самое страшное, когда человек запутался в себе.       — А где он, собственно говоря?       — Пока что могу сказать только, что его нет на острове, но он скоро вернётся. А пока я здесь за главную, и поэтому настоятельно тебе рекомендую не вставать с постели. Ясно?       Мне оставалось лишь кивнуть в знак согласия. Сейдж всё это время стояла ко мне спиной и лицом к моим шмоткам, аккуратно сложенным стопкой на письменном столе.       — Знаешь, а твой мини-Ваас удался на славу, — В интонации девушки несложно было распознать нотки смеха. — Я бы тебе посоветовала либо хорошенько спрятать эту фотографию, либо уничтожить.       После этих слов я вскочила с койки, в миг оказавшись рядом с Сейдж, и вырвала из её длинных пальцев изрядно помятую фотографию, которая всё это время лежала сверху на стопке моих вещей.       — А я бы тебе посоветовала не трогать чужие вещи, — огрызнулась я и вернулась в койку, спрятав драгоценную фотографию под подушку.       — Ты же не хуже меня понимаешь, что лучше не играть с огнём, — Вся весёлость в голосе Сейдж пропала, и стало ясно, что она действительно не желает мне зла, а просто даёт дружеский совет. — Ваас не поверит, что это его ребёнок. Ты не хуже меня знаешь, как он относится к теме семьи. Ребёнок — это априори привязанность. Даже если ты не захочешь иметь ничего общего с тем, кого породил, мысли и инстинкты возьмут своё. Ваас по натуре своей очень ранимый человек, но скрывает эту самую ранимость под панцирем злобы, агрессии и вечного отрицания. Забивает все свои чувства наркотиками, стараясь ещё таким образом не привязываться к людям.       Сейдж умолкла, присела на край койки и продолжила:       — Ты была последней каплей в переполненной чаще. Когда ты исчезла два года назад, он вновь почувствовал то, от чего бежит всю свою жизнь. Цитра породила в нём паразита, который уничтожает его изнутри. И имя этому паразиту «боязнь предательства». Он расценил твой уход так же, как и тот день, когда сестра отвернулась от него. Теперь же…       Её рассказ прервал тот, о ком сейчас шла речь. И так не вовремя… Я была готова собственноручно придушить Монтенегро за то, что он ввалился в лазарет и не дал мне дослушать такую важную информацию. Но кто ж знал, что душить сегодня буду не я, а меня…       — Buenos días, putas¹! Папочка вернулся, — сказало пугало, чем-то отдалённо напоминающее Вааса. Лишь голос давал понять, что это именно он. Глядя на наши растерянные с Сейдж лица, Ваас оглядел себя и произнёс:       — Я, блять, наркобарон, поэтому должен соответствовать!       Мда… Я даже не знала, смеяться мне или плакать. Ваас выглядел, мягко говоря, нелепо. Ковбойские сапоги, в которые лихо заправлены строгие брюки, подпоясанные кожаным ремнём с массивной бляхой. Прямо на голое тело был надет пиджак с вышивкой на лацканах и воротнике, на голове красовалась ковбойская шляпа, которая совершенно невообразимым образом держалась на его постоянном ирокезе. Массивные очки по типу тех, которые носил известный колумбийский наркобарон, Пабло Эскобар. Весь этот образ венчался тонким красным галстуком, который был совершенно неуместен в этой композиции. Откуда этот ненормальный взял эти вещи? Его мозг явно дал сбой, потому что Монтенегро никогда не расставался со своим привычным образом... до сегодняшнего дня. Хотя красному цвету он не изменил. Хоть это успокаивает... Оставалось загадкой, куда он так вырядился.       — Милая, ты ногти часом не красишь? — хохотнула Сейдж, огляев Вааса.       — А я смотрю, ты отрастила себе стальные яйца размером с Манхеттен? — огрызнулся Ваас и, продефилировав к стулу, стоящему напротив моей койки, присел, закинув ногу на ногу и таким образом ещё раз продемонстрировав нам свои сапоги.       — Ладно, я оставлю вас наедине, — проговорила Сейдж скорее себе, чем нам с Ваасом, и торопливо удалилась, ещё раз на прощание окинув взглядом прикид пирата.       Монтенегро с удобством откинулся на спинку стула и достал из внутреннего кармана своего пиджака сигару. Его молчание мне показалось странным, а также красноречивый взгляд, скрытый за тёмными очками, показался мне не менее пугающим. Обычно он так себя не ведёт. Я решила ещё раз оглядеть его внешний вид, и с моих губ сорвался смешок.       — Ты считаешь меня смешным, Барби? — нахмурился он, выпуская плотный клуб дыма прямо в мою сторону. Вся игривость, которая была ещё до ухода Сейдж, пропала.       — Ты теперь клоуном подрабатываешь? — проигнорировав его вопрос, спросила я, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, дабы не давать повода для его выпадов. — Хватит здесь курить. У меня, между прочим, пневмония.       На моё замечание Ваас никак не отреагировал, продолжив своё занятие. Похоже, он очень скучал по издевательствам надо мной и теперь навёрстывает упущенное за последние два года. Пират с пакостным выражением лица придвинул стул, на котором сидел, поближе к кровати и, сделав затяжку, выпустил дым прямо мне в лицо. Совсем не растерявшись, я схватила стакан с водой, который док ставил на тумбочку на случай, если мне приспичит попить, и выплеснула содержимое Ваасу в лицо.       — Блять! — гаркнул Ваас, утирая лицо и очки рукавом своего пиджака.       Я вся сжалась, сидя под одеялом и глядя на то, как пират смахнул намокшую шляпу со своей головы и очки, скрывающие половину его лица. После чего он наотмашь зарядил мне пощёчину, затем я оказалась под его телом, смотря прямо ему в глаза и ощущая цепкие пальцы у себя на шее.       — Ты, сука, можешь прямо сейчас попрощаться со своей сраной жизнью! Никто, слышишь, никто не имеет никакого ёбаного права портить мой прикид! — орал он, срывая горло.       Его взгляд был, как и всегда, безумным. Как у последнего психа… Я так отвыкла от этого, но не забыла. Пока он выкрикивал оскорбления и угрозы в мой адрес, сидя сверху на мне, я зажмурилась и просто ждала. Ждала, когда же задохнусь, потому что хватку он не ослаблял. В этот момент в лазарет вернулся док, и именно его появление заставило Вааса слезть с меня.       — Я вижу, вы соскучились друг по другу, — пошутил док, но, как только увидел моё посиневшее лицо и разъярённые глаза своего босса, сразу заткнулся, приступив к делам, которых по сути не существовало.       Совершенно сбитая с толку, я лежала и ощупывала своё горло, хватая ртом воздух. Наверное, если бы не док, то пират точно завершил бы начатое. Раньше он на мои выходки не реагировал так рьяно. Сейчас же я увидела в его взгляде что-то… Даже не знаю, как назвать это. Обида? Ненависть? Презрение? Желание наказать? Не знаю. Возможно, я ошибаюсь, но глаза никогда не обманывают. Глаза — зеркало души. Язык может скрыть истину, а вот глаза — никогда.       Погрязнув в своих мыслях, я даже не заметила, как Ваас вышел из лазарета, сказав что-то колкое доку напоследок.       — Его пора изолировать от общества, — буркнул Коллинз, буравя взглядом дверь, за которой скрылся его ненормальный босс. В принципе, я полностью с ним согласна. Монтенегро пора жить вдали от общества, каким бы оно ни было.