Глава 13
25 декабря 2016 г., 20:42
Распахнуть глаза меня заставили выстрелы, прозвучавшие один за другим без перерыва. По моим подсчётам их было два или три. Мозг ещё не до конца успел проснуться, поэтому я не совсем понимала, где нахожусь. Но, как только до меня дошло, что я сплю не в своём особняке в Лос-Анджелесе и что выстрелы не были моей галлюцинацией, я тут же подскочила с неудобной койки. Вчерашние события мало-помалу воскресли в памяти, и мне захотелось выть.
Картинки из сна, где была показана моя повседневная жизнь, мелькали перед глазами. Каждый атом моей тщедушной душонки скулил и просился домой. К сыну. К Митчу. Боже, как он там?
С этими смертями, беготнёй и стрессами я окончательно погрязла в безумном калейдоскопе событий и совсем забыла о самом главном. Мой сын остался там, далеко-далеко от меня… Меня саму от себя тошнит. Какая же я мать, если уехала чёрт знает куда, чёрт знает насколько? Безответственная. Наивная. Дура.
От угрызения совести меня отвлёк очередной выстрел. Что там вообще творится? Надеюсь, это пираты развлекаются с утра пораньше и практикуются в стрельбе… Но моим надеждам не суждено было сбыться. Сюжет всё тот же: новый товар стоит на коленях в ряд и смотрит на грязные и пыльные ботинки того, кто расхаживает перед ними с пистолетом в руке и решает их судьбу.
Никто не смеет смотреть ему в глаза. Никто. Оно и понятно. Хотя, если вспомнить нашу первую встречу с Ваасом, то, пожалуй, мою наглость можно отнести в список тех смельчаков, которые бесстрашно и бесцеремонно играли с ним в гляделки. Ну, а что? Тут всё равносильно. Какая разница, когда ты умрёшь: через одну минуту или через десять секунд? Если уже находишься на обрыве, а сзади стоит тот, кто толкнёт или всё же смилостивится, нет смысла брыкаться. Есть смысл показать своё бесстрашие.
Стоя у входа в лазарет, где мне пришлось провести ночь, я наблюдала за пленниками, стараясь оценить уровень их страха. По сюжету все девушки рыдали взахлёб, подвывая и пытаясь что-то сказать, а мужчины смиренно стояли на коленях. Судя по тому, что никто не противился, все они смекнули, чем дело пахнет. Конечно, из многих партий товара попадались такие глупцы, которые осмеливались выпендриться. Но… С Ваасом разговор короткий. Блин, такое ощущение, будто у меня дежавю. Неужели Монтенегро не надоела эта процессия? Хотя его никто и не спрашивает. Это его работа. А если он попытается, так сказать, разнообразить свою деятельность, то это чревато получить выговор от босса. Хойт… Сволочь…
— Скучные вы какие-то, — Будничный тон Вааса всё-таки вырвал меня из раздумий: — А давайте сыграем в игру? Мою любимую, между прочим.
Начинается… Ох, Ваас. В своём репертуаре. Сейчас начнётся… Он найдёт влюблённую парочку или же людей, связанных родственными узами, — его самый излюбленный случай — и даст им выбор…
— Итак, кто из вас хочет жить, м? — Столкнувшись с полным игнором, пират повторил вопрос: — Я серьёзно. Кто хочет выбраться с острова живым? Я прямо сейчас готов отпустить одного из вас!
Как же меня тошнит от этого. С одной стороны, мне плевать на этих бедолаг, а с другой… Да нет никакой другой стороны. Просто им не повезло, вот и всё. Как когда-то мне не повезло.
— Ладно, как я понял, никто из вас, придурков, не хочет жить.
Выстрел прозвучал мгновенно, заставив содрогнуться не только меня, но и всех пленных. Я совсем отвыкла от этого. А ведь когда-то звук выстрела был чем-то обычным, обыденным, повседневным. Как будто так и надо. Ну да, Рук Айленд, похоже, всегда был таким.
— Минус один, — С губ пирата сошёл смешок при виде содрогающихся хрупких тел девиц. — Кто следующий?
Я даже не знаю, почему не пыталась помешать ему. Или же просто делала вид, что не знаю. На деле же всё обстоит немного иначе. Я дала себе обещание не кидаться на помощь каждому встречному-поперечному, не пытаться спасти тех, кому не суждено спастись, не делать глупых и опрометчивых поступков. Хватит. Пора включить хладнокровие. Милосердию здесь не место. Ваас всегда пытался донести до меня эту несложную истину, которая все те два года была у меня перед носом, билась, как рыба об лёд, привлекая тем самым к себе внимание, говоря: «Я здесь! Вот я! Прими меня, прими такой расклад. Так будет проще». И действительно… Что мне до смерти очередного представителя человеческой расы?
— Нет! — Этот вскрик произошёл одновременно с выстрелом. Я не сразу поняла, что произошло, пока витала в своих мыслях. — Ты чудовище! Ты… Нет-нет… Нет!
— О, так он был твоим парнем? Или… Дай подумать. Братом? Как же всё банально. А я ведь предлагал вам уйти, — Ваас глумился. Ваас врал, что отпустил бы кого-то. Исход был бы всё равно такой же. — Уведите её в клетку.
Двое пиратов сразу же сориентировались, наставив оружие девушке в спину и приказав подняться с земли, но та продолжала рыдать, склонившись над безжизненным телом.
— Вставай! — рявкнул один из головорезов, в очередной раз ткнув дулом автомата девушке под лопатку. — Вставай, иначе выбьем тебе мозги, как и твоему дружку!
Тем временем Ваас уже переключился на остальных бедолаг, продолжая производить «отбор» нового товара. Но моё внимание было полностью сфокусировано на девушке, которую один из пиратов слишком сильно ткнул ногой в бедро, отчего та повалилась ничком на землю. С моих губ сошёл судорожный вздох, когда взгляд остановился на оголённом кусочке живота девушки. Мешковатая футболка чуть задралась вверх, когда жертва двух недоносков упала от удара. Только сейчас можно было разглядеть округлённый животик.
— Уберите от неё свои руки! — рявкнула я, кинувшись на двух ублюдков. Они тоже заметили, что их жертва в положении, но предпочли проигнорировать это.
Пираты зачем-то наставили на меня свои автоматы, будто бы предупреждая, что если я ещё сделаю шаг, то окажусь очередным трупом. Смешно. Без приказа Вааса эти ублюдки не осмелятся тронуть меня, поэтому я даже не удостоила их взглядом, ринувшись на помощь девушке.
— Ты в порядке? — обратилась я к ней, но она лишь боязливо покосилась на меня. — Я тебя не трону.
— Что. За. Хуйню. Ты. Здесь. Устроила?!
Сжав губы и на секунду прикрыв глаза, я развернулась к Ваасу лицом, который прямо-таки пылал от гнева. Хм… Я опять наступила на те же грабли. Опять кинулась помогать кому-то, хотя две минуты назад сама себе клялась в обратном. Но она же беременная. Беременная!
Браво, Тави.
Отмазалась сама перед собой.
— А ты не заметил, что она в положении? — Сохранять спокойный тон было не просто, но это был единственный способ укротить внутреннего зверя, который вот-вот готов был вырваться наружу и натворить делов.
— Да мне похуй. Веришь? — Губы Вааса были сжаты, а скулы напряжены. — Что мне теперь, блять, заняться благотворительностью только потому, что эта дырка раздвинула кому-то ноги и теперь носит в себе личинку человека?! Мне. Насрать. Она ничем не отличается от этих вот, — Он ткнул пальцем в пятерых человек, которых собрался продать. — И ты, моя милая, не имеешь никакого ёбаного права решать кому жить, а кому умирать на моём острове! — Последние слова он буквально выплюнул мне в лицо, сжимая кулаки и сверля меня взглядом.
Около минуты я стояла в ступоре, не зная, что на это сказать. Такое ощущение, будто мне язык оторвали, засунули в задний проход и заставили его таким образом прожевать. Думай, Тави. Не дай ему победить в этом бою. Ты должна быть как он. Думай, как он.
— Да и мне насрать, — промолвила я, наблюдая за реакцией Монтенегро. — Насрать, что ты здесь… Цитирую: «Царь и Бог. Только у меня на этом острове есть яйца»!
Да, я понимала, что хожу по тонкому льду, когда выпендривалась перед ним. Понимала, что выбесить его — не самая хорошая идея. Но… Чёрт меня подери! Какой же адреналин и превосходство над ним я ощутила, когда смогла соблюсти тон, истерическую манеру говора и жесты пирата. Я выучила тебя, Ваас. Выучила! Так и знай.
— Так что… Иди на хер, Ваас. Иди на хер.
С этими словами я помогла беременной девушке встать, взяв её под руку. Та, совершенно не понимая, что происходит, поддалась моей воле.
— Я отведу тебя в лазарет. Не бойся, они тебя не тронут.
Молчаливые пираты, наверное, ожидали какой-то реакции от своего ненаглядного босса, но… Её не было. Он просто стоял и вместе со всеми наблюдал за тем, как я вновь спасаю кого-то. Вновь делаю то, от чего хотела отречься. Вновь перечу ему и выбешиваю.
Взгляд ореховых глаз, направленных мне в спину, ощущался так остро, что я безошибочно смогла прочесть его значение. А именно — мне пиздец.
***
Забаррикадировавшись в лазарете, я усадила девушку на свою койку. Судя по виду, она на седьмом месяце. Боже, как врач отпустил её куда-то дальше своего дома? Как вообще она здесь оказалась? — Как тебя зовут? Мой вопрос будто завис в воздухе, а неприязнь и недоверие моей собеседницы можно было не только почувствовать, но и пощупать, попробовать на вкус. Пока я искала в ящиках спирт и бинты, девушка наконец-то решилась ответить. — Шарлотта. Ответ короток и ясен. — Шарлотта, хм, — пробурчала я, параллельно пытаясь вспомнить, где этот несносный старикан, который зовётся здесь доктором и с котором по непонятным обстоятельствам я успела подружиться, хранит предметы для перевязок и обработки ран. — Я Тави. И я не желаю тебе зла. Ты, конечно, попала не в самую подходящую обстановку, особенно если учесть твоё положение. Наконец-то! — возликовала я, когда мне подвернулся нужный ящик. — А ты здесь… Почему ты мне помогаешь? Ты же с ними, да? Я на всякий случай сфокусировала взгляд на её губах, чтобы уж точно удостовериться, что такая длинная фраза сошла именно с её уст. Оказалось, она способна не только на то, чтобы назвать своё имя. — Потому что ты беременна и из-за этого уязвима, — ответила я лишь на тот вопрос, который показался мне более приятным. Никак не хотелось объяснять ей, почему я среди пиратов. Я смочила кусок бинта спиртом и приложила к ссадине на её лбу. Кровоточила она не сильно, но эта процедура предотвратит заражение. Хорошо хоть зашивать ничего не надо. Пока я играла роль медсестры, Шарлотта время от времени морщилась и шипела от боли. — Терпи. Рожать будет больнее, — усмехнулась я. — У тебя есть дети? — В её голосе явно чувствовалось удивление. — Сын, — кивнула я, после чего вздохнула, ощущая, как тоска безжалостно стискивает мою грудную клетку, вызывая жгучие слёзы и желание просто увидеть моего малыша. — Он здесь? На острове, среди… этих… — Нет-нет, что ты, — покачала я головой. — Всё готово. У тебя больше нет ран? Ссадин? — поинтересовалась я, оглядывая её руки и лицо. Шарлотта тоже отрицательно покачала головой и на автомате положила руку на живот. — Меня убьют, да? Её голос дрогнул, а нижняя губа чуть заметно начала дёргаться. Глаза… Ох, эти глаза. В них читался страх. Но не за свою жизнь, нет. За ребёнка. Я поскорее отвернулась к шкафчикам и начала складывать медицинские принадлежности, лишь бы не видеть этого обречённого взгляда. Боже… Что ей ответить? — Нет. Я помогу тебе. — Но… Как? — Придумаю, — Я больно-больно укусила себя за кончик языка и, кажется, даже ощутила солоноватый привкус крови. «Никто тебя за язык не тянул», — пронеслось у меня в голове. Что ж… Раз дала обещание, значит, так тому и быть. Впредь буду умнее.***
Я не спала практически всю ночь, охраняя свою подопечную от тех, кто мог бы вновь попробовать покуситься на её жизнь. Не знаю почему, но мне хотелось уберечь Шарлотту и её ещё не рождённого ребёнка. Странно, что Ваас так спокойно закрыл глаза на мои слова. Или не закрыл? Позже будет видно. Пока Шарлотта посапывала на моей койке, я строила план. Как ей помочь? Ваасу вряд ли придётся идея по душе, если кто-то из его пленных вернётся на большую землю и расскажет кому-нибудь, что видел. Это большой риск. Да и не по правилам пирата. Нет, определённо, он на это не согласится. Да и вообще, думаю, что мне лучше не подходить к нему ближайшие три дня. Лишь к утру, когда глаза неумолимо начали слипаться, мне в голову пришла мысль, и на тот момент она казалась просто гениальной. Пиратская бухта или, как её ещё называют, ПБ. Там есть аппаратура, по-любому какие-то средства связи. Хоть я там ни разу и не бывала… Ну вот как раз и подвернулся случай разведать обстановку! А ещё это способ связаться с домом. Да. Эта мысль буквально разожгла во мне огонь авантюризма. Теперь просто не существовало никаких «за» или «против». Поездка в Пиратскую бухту состоится. Осталось узнать, когда Ваас собирается посетить это злосчастное место. С ним туда ехать не вариант, так как он не позволит воспользоваться средствами связи да ещё и для таких целей. Тогда остаётся провернуть это всё втихую… Бен. Он, конечно, будет отговаривать, но информацию в любом случае предоставит. Помощи просить я не буду. В прошлый раз, когда он согласился мне помочь, Ваас сделал предупреждение… Ну, как предупреждение… Обжог к чёртовой матери ему пол-лица. Нет уж. Хватит с меня угрызений совести. Это самое отвратительное чувство. По крайней мере на данном этапе своей жизни я остановилась именно на таком выводе. Кто-то говорит, что жалость является самым превратным чувством. Как бы не так! Предстоящая операция не давала мне покоя, и поэтому ни о каком сне больше не могло быть и речи. В таком возбуждённом состоянии лучше не сидеть на месте, и поэтому я тихонько выскочила на улицу. До рассвета было ещё далеко. В такие моменты я любила остров, любила его утреннюю прохладу, тишину, хоть и фальшивую, предсказывающую новый день, наполненный убийствами и насилием. И почему именно в таком прекрасном месте свершаются такие ужасные поступки? Мой взгляд почему-то сразу же обратился в сторону дома Монтенегро. Интересно, он спит или также терзается бессонницей, покуривая травку и ненавидя всех и вся? Если спит, то один или же с очередной шлюхой? От этой мысли мои зубы сжались, а между лопаток зародилось неприятное колющее ощущение. Присев у костра, от которого остались лишь тлеющие угольки, я предалась воспоминаниям. До сих пор не понятно, зачем он увязался за мной? Зачем наблюдал за тем, как я моюсь у ручья? Зачем занялся со мной любовью? А любовью ли? Трудно. С Ваасом всегда так. Не угадаешь, когда произойдёт перемена в его воспалённом мозге. Читать его по глазам и эмоциям на лице бессмысленно. Хотя у меня когда-то получалось. Но вчера… Я успела уловить в его взгляде что-то граничащее между «скучал» и «уничтожу». Как один человек может скрывать в себе столько противоречий? Правильно Сейдж сказала. Похоже, он и сам не понимает себя. Что уж говорить об окружающих. А потом? Потом я встретилась с издёвкой и хамством. «Ты когда последний раз трахалась?» Нахал. Неужели он считает, что мне было до плотских утех? Да я не знала, куда себя деть, не знала, как вернуться к жизни, как забыть его, забыть всё… Тьфу ты! Бабский мозг. Он такой типичный. Вот что мне мешало просто лечь и уснуть? А зачем? Ведь лучше я посижу, как идиотка, среди пустых бутылок пива и порассуждаю на тему того, что не имеет смысла. Смысл анализировать то, что не поддаётся никакому анализу? Пнув бутылку, валяющуюся под ногами, я, не думая, зашагала туда, где меня всегда ждали. Где меня выслушают и поймут. Да, он слышал меня. В этом нет сомнений. — Привет, Радж, — обратилась я к кресту, на котором висел сплетённый мной венок из цветов. — Скажи мне, что я дура. Я ведь дура, да? Тишина. Слышно лишь стрекотание различных насекомых и стук моего сердца. — Конечно, дура, — ответила я за друга. Сидеть прямо на земле у пустой могилы своего лучшего друга было моим любимым занятием. Я чувствовала его присутствие, чувствовала какое-то необъяснимое спокойствие. Хотя это и выглядело странно… Не хотелось плакать. Хотелось просто говорить, делиться своими мыслями. Почему-то на губах расцвела улыбка, когда я представила, как Радж отреагировал бы, увидь он меня в такой обстановке. Хех. Точно бы посоветовал обратиться к психологу. Когда психолог обращается к психологу — это что-то за гранью адекватности. Сплетаются два проницательных разума, сплетаются друг с другом языками и их уже никто никогда не разнимет, пока те сами того не захотят. Но шутки в сторону. Сегодняшний день обещает быть жарким. И дело не в количестве градусов в столбике термометра. Дело в другом. Я опять взяла на себя ответственность, опять пошла наперекор всем законам логики и здравомыслия. Ничего не поделаешь. Это мой крест. Моя судьба. И ничто не может отгородить меня от этого, даже я сама.
