Глава 16
8 мая 2017 г., 20:20
Саундтрек к главе: Low Roar — Easy Way Out
Без единой мысли в больной голове, без какого-либо страха и дрожи в теле я давила на газ, с каждой минутой приближаясь к пиратскому аванпосту. Смысла прятаться и шифроваться уже не было. Пираты будут ждать моего появления, скрытного или нет — неважно. На данный момент для меня не было ничего важнее, кроме спасения двух жизней, за которые я поручилась. И если Шарлотта не выживет… Мне даже не пришлось тормозить, когда моя машина оказалась у аванпоста: ворота были «гостеприимно» открыты. Оказавшись на территории аванпоста, я не торопилась выходить из своего четырёхколёсного убежища, да и никто не пытался меня оттуда вызволить. Всё выглядело как-то слишком странно. Пираты проводили меня равнодушным взглядом, когда я всё-таки вышла из машины. Что-то не так… Почему никто меня не связывает, как велел Ваас? Всё указывало на то, что пираты просто уже не видели смысла в моей поимке. Я сама приехала и уж точно не собираюсь сопротивляться. Сейчас меня мало интересовало, что со мной сделает Монтенегро. Важно другое. Пока ноги несли меня ко входу в санчасть, я разрывалась от догадок, где сейчас находится Ваас. Если он здесь, то шансы вывезти Шарлотту к месту встречи с наёмниками ровняются нулю. Пустая разворошенная кровать и полное отсутствие кого-либо в помещении заставили меня содрогнуться одновременно с прозвучавшим неподалёку хлопком взрыва. Он, казалось, был неожиданностью не только для меня, но и для пиратов, что выбегали за территорию, похватав своё оружие. Неужели очередное нападение Ракьят? Нет. Тогда бы ворота при моём появлении не были распахнуты настежь и пираты не ходили бы так, будто сегодня им объявили выходной. — Это, наверное, тапир попал под мину, — донеслась до меня догадка одного из головорезов, пока я шагала к месту происшествия. — Или кто-то из наших забыл про ловушку для туземских обезьян, которую мы расставили по периметру, — последовал ответ на предыдущую реплику. Но всё оказалось иначе, и я бы всё отдала, чтобы один из озвученных вариантов событий оказался правдой. — Я, кажись, нашёл, — с наглой ухмылкой сказал один из пиратов. И тут комок рвоты подкатил к моему горлу. Ублюдок держал на вытянутой руке то, что раньше плотно примыкало к человеческому телу. Приглядевшись, я узнала золотой браслет, обхватывающий щиколотку. Её браслет. Да, это была именно нога Шарлотты. Именно её нога. Меня обильно вырвало прямо перед собой, после чего я не рискнула поднять взгляд. — Одна нога здесь, другая там, — услышала я ехидный смешок, вызвавший во мне такое количество гнева, что я, не задумываясь, выхватила пистолет и, повинуясь какому-то звериному чутью, выпустила всю обойму в этого «доморощенного комика», заставив тем самым моментально взять меня на мушку остальных пиратов. — Опустите стволы. Она имеет право, — прозвучал, как всегда, спокойный голос доктора Коллинза, присутствие которого я не замечала до сего момента. Нехотя опустившие стволы пираты начали расступаться передо мной, давая мне место пройти. На негнущихся ногах, ещё не веря, что это происходит на самом деле, я приблизилась к доктору, который что-то активно делал рядом с телом той, кого я поклялась вытащить с этого проклятого острова… Она была ещё жива. Судорожно хватала пересохшими губами воздух, водила белками глаз, в которых застыло осознание неминуемой смерти и страх. Док пытался перетянуть её остатки ног жгутами, но это не давало совершенно никаких результатов, и тёмная кровь толчками покидала тело Шарлотты. Вокруг того места, где находился док, земля была обожжена и являла собой почти правильный черный круг — след от взрыва мины, которую предусмотрительные пираты заложили на пути следования миграции диких животных и нежеланных гостей. В моей голове моментально сложился бесхитростный пазл. Не надо быть умнейшим человеком на земле, чтобы понять, что произошло. Скорее всего Шарлотта услышала разговоры пиратов, когда подняли тревогу из-за случившегося в ПБ. Скорее всего она решила, что либо меня поймают, либо убьют, и она останется одна. Скорее всего она решила брать всё в свои руки. Скорее всего она сбежала, воспользовавшись суматохой вокруг. Скорее всего… Ох… Стоя, как изваяние, я наблюдала за предсмертными конвульсиями девушки, которая ни чем не заслужила такой смерти. Её обезумевший взгляд вдруг наткнулся на меня, руки сжались, впиваясь иссеченными пальцами в землю, а с губ начало срываться нечленораздельное мычание, как будто она пыталась мне что-то сказать. Её взгляд резко переметнулся куда-то мне за спину, и в нём я прочла ненависть в чистом виде. — Пшш… Пшш… Приём, приём! — Пародируя мой голос и помехи рации, Ваас подошёл ко мне со спины и, положив подбородок мне на плечо, гнусно захихикал. — Видишь, к чему приводят твои попытки кого-то спасти? Видишь? Уставившись прямо перед собой, я вздрогнула от прикосновения его кожи и голоса… Такого тихого. На редкость тихого. Ненадолго тихого… — Теперь ты видишь, что невозможно всех спасти?! — гаркнул он прямо мне в ухо и тут же метнулся к телу Шарлотты, которая каким-то образом ещё дышала. — Она мучается. Видишь, как она мучается? И во всей этой хуйне виновата ты. Я прекрасно понимала, зачем он всё это говорит. Зачем присел на корточки рядом с Шарлоттой, оглядывая её изуродованное тело; зачем с поддельной заботой заправил прядь её волос за ухо, сочувственно цокая языком. Я не могла двинуться с места, даже когда прозвучал сухой щелчок выстрела, завершивший сразу две жизни. На лице Монтенегро не дёрнулось ни одной мышцы, когда наши взгляды встретились — безразличный и заплаканный. — Это останется на твоей совести, — сказал он, проходя мимо меня. И это окончательно подавило меня. Оглядевшись, я поняла, что никого уже давно нет рядом, что данную сцену видела только я и Ваас. Лишь на секунду. На такую ничтожно малую и в то же время важную секунду я успела испугаться тому, что я совершенно ничего не чувствую. Ничего. Совсем. Ощущение, напоминающее седацию. Я не чувствую вины или грусти, смотря на мёртвое тело. «Это останется на твоей совести» Совесть? Не знаю, не слышала. Во мне есть лишь равнодушие в чистом виде. Я умерла? Не похоже. А так хотелось бы…***
Дубль два? Очередная ошибка? Называйте, как хотите. Важно одно — возвращение в прошлое никогда не приводит ни к чему хорошему. Лишь к внутреннему опустошению. Сколько ещё важных для меня человек должно умереть, чтобы я поняла, что от меня мало что зависит? Стараясь ощутить хотя бы что-то, я яростно раскапывала руками яму. Да, я могла бы оставить тело Шарлотты на растерзание животным. Да, могла бы молча покинуть её, равнодушно оглядев оторванные конечности. Но мне нужно было… Нужно было почувствовать хоть что-то. Будь то чувство вины или боль от забившихся частиц земли под ногтями. Но… Ничего. Я второй раз рыла могилу. Только на этот раз голыми руками. И теперь, сидя прямо на разгорячённой земле недалеко от места, где когда-то Ваас обучал меня стрельбе, я разглядывала свои грязные трясущиеся руки. Под ногтями забилась грязь, смешанная с кровью. А прямо за деревьями под плотным слоем земли покоится тело молодой девушки и её не рождённого ребёнка. Прощальные лучи уходящего солнца ознаменовали окончание этого дня. Ознаменовали обрыв нескольких жизней по моей вине. Ознаменовали погибель во мне чего-то человечного. Чего-то важного. И плевать. Так ведь проще, правда? Не чувствовать вины или ответственности за кого-то. Боже, и это говорит та, что так любит своего сына. Из меня получилась никчёмная мать, никчёмный друг, никчёмная дочь для своего дяди… Кто же я на самом деле? Достав из нагрудного кармана уже потрёпанную фотографию, я вглядывалась в чистый непорочный взгляд карих глаз своего сына, который был зачат не по любви, судьба которого решалась долгие девять месяцев… Кем я себя возомнила? Решаешь кому жить, а кому умирать. Ты никого себе не напоминаешь? М? — Сколько тебя знаю, и до сих пор не могу понять твоей логики, — поделился своим мнением обо мне тот, кого сейчас я хотела видеть меньше всего. Я даже не двинулась с места, сжав в кулаке фотографию и продолжая разглядывать свои изгвазданные руки, которые были по локоть в крови, как и у моего оппонента. Краем глаза мне удалось проследить за тем, как Ваас примостился на один из пней, где стояла пара бутылок, играющих роль мишеней. — Как ты, блять, ещё не наложила на себя руки? От тебя ведь сплошные проблемы, Лурье, — Послышался чирк зажигалки и запах табака донёсся до меня, вызвав жгучее желание затянуться вместе с ним. — Ты — одна сплошная проблема. Не только для себя, но и для всех остальных! Ты, как лягушка, валандаешься в крынке с молоком, тужишься и тужишься, чтобы выбраться оттуда, пытаешься кого-то спасти, а в итоге всё идёт по пизде! Так скажи мне, Лурье, в чём смысл этого? Я молчала. Молчала, потому что не знала ответ на этот вопрос. А ещё я совсем не понимала, что он здесь делает? Захотел завершить начатое? Поиздеваться всласть? Нет. Тон его голоса далеко не насмешливый. Он серьёзен. Никогда ещё он не вёл со мной беседу в таком ключе. Чего же он хочет? — Ладно, хер с ним, со смыслом, — Он раздражённо сплюнул на землю. — Скажи мне, зачем ты здесь? И только не надо мне заливать о спасении индуса! Я хотела возразить, но слова будто бы застряли где-то в глотке. Сейчас он говорит. И все вопросы, которые он задаёт, являются не больше чем провокацией. Он не требует ответа, нет. Поэтому — заткнись и слушай. — На что ты рассчитывала, poco tonta¹? Что свяжешься с кучкой уёбков из мафии, и они помогут тебе вытащить отсюда твоего дружка? Мои глаза расширились от осознания того, что… Он всё знает. Метнув на него испуганный и удивлённый взгляд, я задержала дыхание, увидев самодовольную ухмылку на лице пирата. — Ебать, ты тупая… Ты… Действительно думала, что я не знал, с чьей помощью ты здесь оказалась?! — Он начинал злиться, но злость пока что была замаскированна под деланной весёлостью. — Я знал, с кем ты сюда приплыла, знал, с какой целью ты здесь. Да, блять, я сразу понял, кто стоит за уничтожением моего патруля на лодке! Знал, куда ты поскакала после Бэдтауна. Знал, что вскоре ты будешь творить всякую хуйню на острове Волкера! Знал, где стоит ваша посудина… Твоя спасательная операция уже заведомо была обречена на говно, Лурье. — Он умолк, упиваясь моим замешательством. Я… Всё это время думала, что у меня есть план «Б» в виде корабля наёмников Симидзу. Хах… Какая же я идиотка… Идиотка. Конченая идиотка. — Но больше всего меня восхищает твоё самомнение и тяга к решению чужих проблем. Если бы ты не полезла сюда, твой дружок был бы жив-здоров. Ты думаешь, ему хуёво здесь жилось? — фыркнул он и закурил очередную сигарету. — Мы все здесь заложники своих амбиций. В том числе и он. Но, благодаря тебе, моя дорогая, он теперь кормит червей под землёй, когда ты сидишь здесь, засунув свой острый язык себе в жопу, и слушаешь, слушаешь… Боже, он издевается. Он… подавляет. Хорошо, что мне всё равно. Или нет? — А ведь мне ещё много чего хочется сказать, но это потом. Скажи мне лучше, что заставило этого патлатого уёбка повестись на твои уговоры бросить здесь всё и вернуться к скучной жизни? Если ты не ответишь, я не обижусь, amable. Честно. Мне похуй, просто интересно. И вот, пришла моя очередь говорить. А что говорить? Я могу показать. Мне уже нечего терять, ведь так? Поднявшись с земли, сконцентрировав взгляд на лице Вааса, не разжимая кулак с фото, я приземлилась на соседствующее с ним бревно. Почему-то мне было сложно выдержать его взгляд, но я не хотела показывать свою слабость по отношению к нему. Не сегодня. Пока я разворачивала фотографию, моё сердце на секунду совершило кульбит. Наверное, я бы никогда на это не решилась, но сегодняшний день просто стёр все границы. Подсознательно я понимала всю абсурдность данной ситуации, но это не помешало мне раскрыть все карты прямо сейчас. Протянув ему фотографию, я ждала. И ждала. И ещё ждала. Казалось, прошла вечность, пока он не взял снимок и… — Что это за хуйня? — спросил он чуть охриплым голосом. — А на что это похоже? — изогнула я бровь. С непроницаемым лицом Ваас, держа снимок двумя палицами за край, отдалил его на расстояние вытянутой руки и прищурил одни глаз, будто без этих манипуляций было не ясно, что запечатлено на снимке. — Ну, похоже на личинку человека, — ответил он совершенно безразличным тоном. Сжав губы в тонкую линию, я насупилась, смотря, как он увиливает от серьёзного ответа. Гад. — Это тот, из-за кого Радж рискнул покинуть это место и начать жизнь с чистого листа, — проговорила я, сдерживая порыв злости по отношению к клоуну, который продолжал рассматривать моего… то есть нашего сына под разными ракурсами. — Я так понимаю, аборт делать поздно? — спросил он будничным тоном, вернув мне фото и явно сдерживая взрыв издевательского смеха. — Тебе даже неинтересно, как его зовут? — сощурилась я, не скрывая отвращения во взгляде. — Слушай, сука, ты действительно думала, что я растрогаюсь, если ты начнёшь мне пихать фотографию с пиздюком, которого ты породила хуй знает от кого, а потом начнёшь на мне отыгрываться, как в старых дешёвых сериалах? Я чо, похож на школьника?! — Он осклабился, приблизившись ко мне и нарушив тем самым личное пространство. Это окончательно принизило его в моих глазах. Ненавижу. А ещё я ненавижу себя за то, что рискнула на такой шаг, и теперь пялюсь на него, едва сдерживая слёзы. Как так можно? — Не смей… — прошипела я, сжимая руки в кулаки и ощущая боль и зуд под ногтями. — Не смей говорить в таком тоне о нашем сыне. Я не позволю, чтобы ты… моральный урод без каких-либо ценностей в жизни так говорил о нём. Неужели ты думал, что я приехала сюда, чтобы «обрадовать» тебя, м, папаша? Я показала это, чтобы удостовериться, что ты конченый говнюк! Ты не заслуживаешь быть отцом, ты не заслуживаешь даже того, что я говорю с тобой. Ты — ничто. Какое-то время мы сверлили друг друга взглядом, а потом… он залился громким, безудержным, бесстыдным смехом прямо мне в лицо. — Я сказала что-то смешное? — Да ты, блять, выглядишь смешно и нелепо, Блонди! Ты что, серьёзно думаешь, что ты первая и последняя, кого я обрюхатил?! Да моих детей, наверное, ходит пол-острова, если не больше! Больно… Ему доставляет удовольствие произносить вслух то, что тебя ранит. О да, ему нравится твоя боль в глазах, твои слёзы и сжатые кулаки от бессилия и негодования. Чем больнее — тем лучше. Он встал на ноги, зевнул и потянулся так, будто долго сидел на неинтересной и скучной лекции. И в этот момент мне так хотелось его ударить, избить, сделать больно. Я хотела увидеть хотя бы на секунду, как он страдает и мучается. Ведь так не бывает… Не может человек быть таким чёрствым. — ¡Te odio!² — ¿De veras?³ Не-не-не, ты ненавидишь не только меня, но и себя, — Вдоволь потянувшись, он повернулся ко мне лицом. — Тебе не хватило смелости избавить себя от обузы в виде ребёнка, ты просрала всё, когда явилась сюда, и даже больше. Что это, если не квинтэссенция чистого безумия и обезбашенности? — Монтенегро невозмутимо достал пистолет из своей кобуры и грубо вложил его мне в ладонь. — У тебя есть два варианта. Первое — ты убьёшь меня и выместишь всю свою ненависть, как и всегда хотела. Второе — ты перестанешь быть ебучей жертвой, которая всем доставляет проблемы, и покончишь с этим всем. Навсегда. Ну же, Лурье. Я же вижу в твоих глазах пустоту. Вижу, что ты сломлена… И это прекрасно, мать твою… Мы так похожи друг на друга, что аж тошнит. Последние слова сошли с его губ мягко и прозаично. Я ощутила их горьковатый вкус у себя на языке. Всё, что он сейчас озвучил, было его желаниями. Он говорит о себе и только о себе. И конечно же пытается надавить на меня, уничтожить то светлое, что ещё барахталось во мне, изо всех сил стараясь выжить. И теперь, наблюдая за его медленно удаляющимся силуэтом во тьме, я должна сделать выбор. Прохладная рукоятка пистолета стала жечь мою кожу, будто подталкивая хоть к какому-то решению. Я ощущала себя такой беспомощной: даже не могу сделать выбор самостоятельно. Мне подсказывает человек, которого я ненавижу. Чёрт возьми… Его слова не переставали зудеть у меня в ушах. Он прав лишь в том, что я сломлена, потеряна и совершенно не знаю, что делать со своей жизнью. Но это не значит, что я стану стрелять в себя. Так что же дальше? — Блядство… — ругнулась я сквозь зубы и, направив дуло пистолета в ближайший ствол дерева, безостановочно жала на курок. Однако ни одного выстрела не прозвучало, а просто щелчки… Он играл со мной. Проверял меня. Знал, что не сделаю ничего из предложенного им. Чёртов маньяк… Обессиленно сползая со ствола дерева прямо на колени, я, как последняя психопатка, начала хохотать и плакать одновременно. Боже-боже-боже, как в нашем мире всё взаимосвязано! Даже взмах крыла бабочки на одном краю земли может привести к урагану на другом. Так и с поступками людей… Каждое действие, даже если оно кажется незначительным, может привести к непредсказуемым последствиям. И потери, которые я понесла за такой короткий промежуток времени, имеют прямое отношение к моим действиям. Поэтому Ваас прав… Иногда нужно ничего не делать, чтобы не произошло непоправимого.
Примечания:
¹ Poco tonta - дурочка;
² ¡Te odio! - Я тебя ненавижу!
³ ¿De veras? - Правда?
