Глава 17
6 июня 2017 г., 23:08
Тупая ноющая боль растекалась по телу и, не найдя способа зацепиться, поселилась в голове. Она убивает меня изнутри, словно быстродействующий яд. Она давит на виски и заставляет морщиться каждый раз, как мне захочется моргнуть или глубоко вздохнуть. На секунду сознание покидает меня, и вот я только готовлюсь перевести дух, как новая вспышка острой пронизывающей, словно шпага опытного фехтовальщика, боли со всего размаха вышвыривает меня в реальный мир.
Лучи тропического солнца стали тем, от чего я стала постоянно прятаться. Хм… Как иронично. Теперь на этом острове я прячусь не от людей, которые хотят меня убить, а от солнца, которое выжигает мои и без того сухие глаза. Ну и конечно, я стала сама себе противна: прячусь в тени, дабы солнечный свет не мешал мне жалеть себя. Своего рода аскеза может продолжаться очень долго. Иногда я погружалась в беспокойный и рваный сон.
Там мне было страшно. Там всегда ждали Радж и Шарлотта, они стояли, иногда задрав лица высоко к небу и как бы не замечая меня, а иногда смотрели пристально с осуждением и какой-то мукой во взгляде. Они выглядели неестественно умиротворенными, пытаясь убедить меня в том, что я не виновата в их смерти. И от этого не становилось легче. Ночью меня ждали покойники, а днём душевные истязания. Такие, что хотелось содрать с себя кожу живьём…
Головная боль не сравнится с грызущей болью в душе. Но я блокировала её. Всеми силами старалась защититься от совершенно не нужных мыслей. И это получалось. По крайней мере, мне так казалось, пока, сидя под пальмой, я пила какое-то пойло. Я пила уже несколько дней подряд, ведя жизнь отшельника. Мне некуда было идти, поэтому я держалась недалеко от лагеря пиратов. Никто не хватился меня за всё это время. Наверное, потому что я изредка давала о себе знать и появлялась на горизонте только для того, чтобы взять в долг из их бара одну-другую бутылку спиртного.
Никогда… Никогда бы не подумала, что буду такой. Меня больше нет и никогда не будет. Я растворялась в сожалении к себе всё больше… Не знаю, сколько ещё будет длиться это состояние всепоглощающей потери и пустоты. Как долго я смогу продержаться?
Одно меня успокаивало — волшебное действие алкоголя. Это было моим плацебо. Моим спасением. Когда выпьешь, всё перестаёт иметь значение. Нет чувства вины, чувства тревоги, чувства горечи и утраты. Ничего. Пусто. И так спокойно.
Конечно, это всё иллюзия. Рано или поздно придётся прийти в себя. Но не сейчас. Не так. Я уязвима, когда сижу, облокотившись спиной о пальму, вытянув одну ногу, а другую согнув в колене, и думаю о том, как красиво небо и как же, чёрт возьми, болит голова. Отчего? Мигрень? Возможно. Или перемены погоды. Хотя организму должно быть уже всё равно. А может, из-за огромного количества спиртного внутри меня и отсутствия в течение двух дней хотя бы небольшого количества нормальной еды? Нет. Вздор. Мне не нужна еда. Мне нужно освобождение, спокойствие. Не хочу никого видеть и слышать. Есть только я, шум прибоя, нещадно палящее солнце и боль…
Сделав очередной глоток псевдоэликсира счастья, я раздосадовано взглянула на дно бутылки: пиво едва ли его покрывало. Это вторая бутылка пива за сегодняшнее утро. Да, я понимала, что так продолжаться не может, что из меня мало-помалу уходит жизнь, как влага покидает землю, испаряясь и делая воздух ещё более спёртым и удушливым.
Прикусив и так изъеденную мной нижнюю губу, я всё же допила остатки тёплого и от этого ужасно противного пива и отшвырнула бутылку в сторону, где лежал мой спальный мешок и в беспорядке валялась батарея пустых бутылок. Если бы было не так жарко, то, наверное, я бы спряталась в спальник с головой, подогнув под себя ноги, с силой зажмурив глаза и ожидая конца. Любого. В смерти ли он заключался бы или в спасении. Неважно.
«Но никто тебе не поможет, — звучало у меня в голове. — Посмотри на себя… Ты ли это? Сидишь, как последняя пьянь, жалеешь себя и тех, кто умер не по твоей вине. Жалей не умерших — жалей живых»
— К чёрту всё, — буркнула я, поднявшись с земли и направившись в сторону лагеря.
Есть хотелось жутко. Желудок уже прилип к позвоночнику и причинял дичайший дискомфорт. Поэтому, чтобы закончить утренний сабантуй, я решила добыть чего-нибудь к пиву. Чего-то лёгкого и в то же время сытного.
Так как гордость не позволяла мне как ни в чём не бывало явиться к пиратам в гости и пожрать на халяву, я одолжила на складе что-то похожее на сачок. Дядя мне когда-то рассказывал, что ловить креветок не так просто, как сперва может показаться. Но я хотя бы имела примерное представление о процессе их ловли. О, как я ошибалась…
В полупьяном бреду, подвергаясь постоянному нападению морских волн, сбивающих меня с места, я старалась вглядываться в прозрачную гладь океана. Дно было осыпано ракушками, морскими звёздами, камушками различной величины и цвета, но даже малейшего намёка на мидии или креветки не было. Жара выбивала меня из сил с каждой секундой, голову напекло так, что в какой-то момент я со всего размаху упала плашмя на волны, совершенно обессилев. В итоге наглоталась воды и песка, потеряла сачок и была выброшена обратно на берег, как ненужный мусор.
Мда… Не выжить мне на острове такими темпами.
Прошло, наверное, не больше часа моих мучений, но солнце к тому моменту уже находилось в зените. Сплюнув слюну, полную мелких песчинок, я даже не попыталась встать с земли, раскинувшись под знойными лучами. Не было сил. Хотелось пить. А ещё это противное головокружение, которое даровало мне пиво и знойный день.
— Опа, русалочку выбросило на берег, — обратился ко мне кто-то, стоящий прямо надо мной и своей тенью закрывая от небесного светила. — Хотя нет, сейчас ты больше похожа на морскую корову.
— Очень смешно, — просипела я, стараясь встать на ноги и рассмотреть того, кто так бестактно обозвал меня ламантином, с которым у меня ровным счётом нет ничего общего. Хотя бог знает, сколько времени я не смотрелась в зеркало…
— Ты херово выглядишь, — прокомментировал моё состояние Бен, так вовремя подоспевший мне на помощь.
— И что? — спросила я, сняв со своих волос склизкий водоросль.
— Не лучшее место и время для загорания, — Он пропустил мой вопрос мимо ушей, продолжая рассматривать моё помятое лицо. — Ты как тут оказалась?
— Лучше не спрашивай, — хмыкнула я, стараясь не смотреть ему в глаза. Почему-то мне было стыдно перед ним.
— Я видел, как ты стянула со склада сачок. Можно узнать, зачем он тебе?
Вот домотался-то!
— А ты сам как думаешь? Хотела наловить с десяток креветок, засунуть их в банку, дождаться, пока одна креветка сожрёт всех остальных, холить её, лелеять, выгуливать на поводке, а потом, когда она вырастет до размеров кита, уплыть с этого ёбаного острова, — Я вложила в этот ответ весь сарказ, который мне удалось собрать по уголкам моего побитого алкоголем мозга.
— Знаешь, если уж ты и решила ловить креветки, то делать это нужно: А) не здесь; B) не в это время; С) явно не с помощью сачка для бабочек. — как будто не заметив моей остроумной шутки, сумничал Бен.
По весёлой улыбке, появившейся на лице пирата, я поняла, что он видел всю картину моей неудачной попытки поймать морских обитателей. Чувство стыда возросло во мне в три раза, и я потупила взор.
***
Оказывается, самым оптимальным временем для ловли креветок является вечернее время, когда жара спадает, а океан становится более или менее спокойным и наступает отлив. — Запомни, креветки — это тебе не рыба, которая водится везде в любое время суток, — наставлял Бен, пока мы шагали к прибрежной зоне, совсем недалеко от места сборища моторных лодок и гидроциклов пиратов. Сегодняшний вечер напомнил тот день, когда Ваас учил меня охоте на местную живность. Правда, Бен отвечал на мои вопросы куда охотнее и обходился без колкостей в мой адрес… Из-за красочного воспоминания, настигнувшего меня внезапной вспышкой, я потеряла нить разговора и просто кивала на реплики моего «учителя». — …это поможет привлечь их внимание и тогда нам останется только поймать их. — закончил свой монолог Бен. — Есть вопросы? — Нет, — мотнула я головой и без какого-либо энтузиазма и понятия, что делать дальше, зашла в воду по грудь. Здесь дно было не такое, как на пляже, где я бесцельно елозила по воде своим сачком. Водоросли неприятно липли к икрам и щекотали ступни. Наверное, я пропустила тот отрезок лекции, где Бен объяснял, почему именно в таких местах стоит попытать удачу с ловлей. Стыдно было признать, но я рассчитывала лишь на умения Бена. Мне хотелось поскорее получить долгожданный улов и вновь укрыться в своём убежище на пару с бутылкой пива и креветками. Солнце наконец-то полностью скрылось и на её место пришла тьма. С собой у нас был лишь фонарик, который Бен зачем-то поместил в пластиковую бутылку и, тщательно её загерметизировав крышкой, привязал к её горлышку верёвку, другой конец которой обвязывал средних размеров булыжник. На первый взгляд толку от этого не было никакого, но моему «учителю» было виднее. — Держи, — протянул мне Бен жердь с натянутым подобием сети, больше похожей на остатки противомоскитной сетки, и, предупредив вопрос в моих глазах, сказал: — Не собираешься же ты ловить креветок сетью для рыбы? — А чем же их ловить? — Вот такой вот нехитрой штуковиной, — ответил он и начал отдаляться от меня, растягивая сеть, по концам которой были намертво прикручены жерди. Я двинулась следом за ним, на что Бен обернулся и спросил: — Ты так и будешь ходить за мной или приступишь к ловле? Совершенно ничего не понимая, я воззрилась на него, силясь понять, что же я делаю не так. Чёрт… Надо было слушать, а не летать в облаках! — Расправляй сеть! Иначе мы так ничего не поймаем. Отойдя в противоположную сторону от своего напарника и воткнув жерди в илистое дно, я собралась было выйти на берег, но, увидев неодобрительный взгляд Бена, спросила: — И чего мы ждём? — Как минимум я должен установить приманку. А тебе нужно стоять и не двигаться. — И… сколько? — спросила я, находясь в замешательстве. — Чёрт, Тави! А зачем мы по-твоему сюда пришли? — усмехнулся он, устанавливая свою нехитрую приманку. Кинув подальше от себя камень с бутылкой с предварительно включенным внутри неё фонариком, Бен дождался, пока волнение отброшенного камня утихнет и вода снова станет гладкой и спокойной. Он медленно пятился к своей жерди, стараясь не шуметь и не разбрызгивать вокруг себя воду. Так мы стояли в полной тишине, карауля непонятно зачем две воткнутые в ил палки с натянутой между ними под водой «сеткой» и наблюдая за светящимся пятном в толще воды. Где-то через час мне жутко захотелось справить нужду, а из головы постоянно не выходила мысль об акулах, которые могли подплыть сюда. Наверное, я постоянно озиралась и тем самым выдала свою встревоженность. — Не ссы, в эту часть острова они обычно не заплывают, — разгадал причину моей нервозности Бенни. — А вот поссать бы не мешало… — Вот давай без этих подробностей, — скривив гримасу, попросил Бен. Я заметила, что он говорит полушепотом. Наверное, он боялся распугать рыбу, а может, в нём просто проснулся инстинкт охотника. Хотя мне всё меньше начинала нравится затея с креветками. Сразу вспомнила о супермаркетах, где можно было получить желаемое лакомство, просто заплатив деньги. Но всё же природное любопытство заставляло меня торчать по грудь в воде и стараться сдержать в себе поток естественной нужды. — Думаю, пора, — объявил Бен. — Что пора? — осведомилась я, думая только о том, как мне хочется сесть в ближайшие кусты. — Пора уже заработать себе обед, — Бен сосредоточенно начал двигаться в сторону берега, обхватив двумя руками жердь, как бы выставив её перед собой. Я последовала его примеру. Где-то через пару шагов, я поняла, что это не такое уж лёгкое занятие и сама себе начала напоминать тральщик, который тянет за собой карман из сети в надежде, что сможет зацепить косяк мелкой рыбы. Бен подходил чуть ближе ко мне, а я наоборот старалась отойти от него дальше, на что он шикнул на меня: — Делай, как я, иначе ни хрена у нас не получится из этой затеи! Я начала пододвигаться к нему, всё так же таща на вытянутых руках жердь. Уверена, сверху мы оба были похожи на двух дебилов. Дойдя до бутылки, Бен резко ускорился и чуть ли ни вприпрыжку вылетел на берег. Я вложила весь остаток сил в точно такие же движения и, через несколько минут развернув сеть, застыла с недоумением в глазах. Кроме импровизированного фонарика в бутылке внутри сети находились мелкие креветки, которые подпрыгивали, отталкиваясь своими хвостами от земли и копошились, как опарыши. — Ну на полноценное барбекю этого, конечно, не хватит, но… Мы улыбнулись друг другу, полностью довольные полученным результатом. Оставался вопрос: как мы это будем делить между собой, но это уже совсем другая история…***
Определённо общее дело сближает — к такому незатейливому выводу я пришла, пока с удовольствием смаковала свою долгожданную добычу. Креветки, сваренные хоть и не в солёной воде, были изумительны. Возможно, просто я была голодна до такой степени, что была готова сожрать слона и не подавиться. Бен сидел с закрытыми глазами напротив меня, подавшись корпусом назад и подпирая землю руками. Он почти не притронулся к креветкам, составив мне компанию только в распитии пива. Я отказалась трапезничать на территории аванпоста, и спасибо Бену — он согласился провести вечер в моём лагере. Отсветы костра плясали по его закрытым глазам, прямому носу и акцентировали внимание на обожжённой части лица, но это почему-то не казалось мне чем-то уродливым. Странно, но мне было даже комфортно молчать с ним. Просто сидеть у костра, пить пиво и ощущать на языке неповторимый вкус креветок, который так грел душу. Возможно, я начинаю привязываться и ассоциировать его с Раджем. Но я не могу допустить этого. Он пират, такой же, как и Ваас, убийца. Но ведь он добр в душе… Сегодняшний день заставил меня взглянуть на пирата под другим углом. Почему он всегда так мил со мной? Почему решил помочь? Не думаю, что Монтенегро понравилось бы то, что его подручный занимается какой-то фигнёй вместо того, чтобы работать. Но, судя по всему, Ваасу нет дела до этого: он по горло загружен делами и вершит суд над всеми, кто попадётся ему на глаза. Сколько раз я наведывалась на территорию пиратского аванпоста и ни разу не слышала и не видела его. Это и к лучшему. — Знаешь, — нарушил тишину Бен, — тебе не стоит так убиваться… — Бен, — перебила его я, тяжело вздохнув. — не надо. Пожалуйста… Он отнял руки от земли, небрежно отряхнув ладони, и выпрямился, глядя на то, как я отвела глаза в сторону, лишь бы он не видел в них отблеска слёз. — Нет, ты только послушай… Я… Знаю, каково тебе сейчас. Терять близких всегда тяжело. Но ты должна понять, что таким образом ты их не вернёшь. — Он выглядел так, будто знает, о чём говорит. — Каким «таким»? — уточнила я, собрав всё своё мужество в кулак и всё-таки взглянула пирату в глаза. — Выпивка, голодовка, совершенно безразличное к себе отношение… — Я не голодаю, — упёрлась я в свою правоту и многозначительно указала на гору голов и хвостов от креветок. — Да, но только сейчас. Ты ни разу не явилась в лагерь, чтобы поесть. И сейчас не умираешь с голоду только благодаря мне, — заявил он, вкрадчиво улыбнувшись, чем заставил меня хохотнуть. — Да уж, конечно. Сам себя не похвалишь — никто не похвалит! Мы умолкли, вновь погрузившись в свои мысли. Томительный запах костра и тепло от него расслабляли каждую клеточку моего тела. Мысли потихоньку перестали напоминать назойливое жужжание внутри моей головы. Сейчас меня ничто не беспокоило. Возможно, присутствие кого-то рядом помогло и такие незатейливые ободряющие слова. Не знаю… В глубине души понимаю, что Бен прав, но это не отметает факт присутствия раскалённой до предела душевной боли и утраты. — А… Кого ты потерял? — Вопрос сам собой сошёл с моих губ. — Сестру. Умерла полгода назад, — без особого драматизма ответил пират, как-то нервно передёрнув плечами. — Опухоль головного мозга. Ну… ты понимаешь. Я тут же вспомнила, как Бен рассказывал про то, почему он здесь и ради кого. И теперь… Так вот почему он не захотел заводить эту малоприятную тему тогда, во время тусовки с барбекю на пляже. Всё ясно. — А почему… Почему ты до сих пор здесь? Ведь теперь и незачем прозябать среди пиратов. Ты… — Дело в том, что я не вижу себя среди нормальных людей. Теперь не вижу. Хотя я и не был никогда нормальным. В добавок ко всему родителей нет. Сестра была последней причиной моего возвращения домой. А с её смертью… я остался здесь. Бессрочно. Почему-то ни о каком осуждении не могло идти и речи, потому что, проведя параллель, я поняла, что по сути тоже чувствую себя комфортно. Ну, почти… Просто проще опустить руки и плыть по течению, как все делают на Рук Айленде. Ведь на сопротивление совсем нет сил. Но я ещё не всё потеряла. У меня есть, ради кого и ради чего жить. Темы для разговоров закончились, как и пиво с креветками. Поленья, которые помогали костру держаться, начали потихоньку превращаться в угли, от которых по сути не было уже смысла. Бен, похоже, заметил, как я сжалась от ночной прохлады, и пододвинулся ко мне ближе. Ничто не предвещало беды. Ничто. Мы всего лишь сидели плечом к плечу, и… Пират, слегка обхватив пальцами мои скулы, заставил повернуть лицо в его сторону и столкнуться с его заинтересованным полупьяным взглядом. В мерцающем свете угасающего костра, мне удалось как следует разглядеть его лицо. Раньше я как-то даже не старалась рассмотреть, какие у него глаза и остальные особенности его тела. Но сейчас, взглянув в серые глаза пирата, я увидела что-то, что, возможно, он хотел сказать, но не решался. Не знаю, что мной руководило на тот момент, но я ни чуть не сопротивлялась. Мне нужно было это. Нужна была забота, поддержка и нежность. Бен решительно прильнул к моим губам, не норовя сразу проникнуть своим языком ко мне в рот, за что ему огромное спасибо. Поцелуй был обычный, но такой тёплый. Прикрыв глаза, я сразу представила совершенно другого мужчину рядом с собой. Но… Не то. Не те губы, не те прикосновения, не те ощущения. Пират судорожно втянул в себя воздух и, наверное, ощутив уверенность в себе оттого, что я не оттолкнула его, разомкнул мои губы языком. Так же ненавязчиво, так же аккуратно. Алкоголь напрочь стёр все границы, и, не отдавая себе отчёта ни в чём, я ответила. Поцелуй перешёл в более откровенный. Ко всему прочему добавились объятия. Одна рука корсара покоилась на моей талии, почти невесомо, а пальцы другой непринуждённо обводили линии моих скул. В какой-то момент перед взором возник образ Вааса. Будто сейчас, именно сейчас, он стоит неподалёку и наблюдает за тем, как Бен почти что залез своей рукой мне под куртку. Как бы он отреагировал на это? Убил бы и меня, и Бена? Или просто отпустил в наш адрес колкость, безразлично взглянув на меня? Неизвестно. Но его образ не дал мне совершить ошибку… — Стой… — промолвила я, отпрянув от Бенджамина и стараясь выровнять сбившееся дыхание. — Надо остановиться. Просто… надо остановиться. Я чуть отодвинулась и отвернула своё лицо, надеясь на понимание со стороны Бена. Хотя пират и мог продолжить домогаться, находясь под действием алкоголя и возбудившись от такого многообещающего начала. Однако… — Да. Ты права, — отчеканил он и поднялся на ноги. — Доброй ночи. И он ушёл, оставив меня одну. Интересно, что это вообще было? Со своей стороны могу найти оправдание: мне было одиноко эти дни, мне нужно было что-то человеческое, что-то правильное… А вот что нашло на Бена?
