Сквозь туман

Когда я проснулась, Люта уже не было. Что мне теперь делать? Из-за того, что вчера произошло, теперь над его головой нет тумана, ведь я прикоснулась к нему. Надо его спасти. Я пошла к Тихону, но там сказали, что сегодня в моих услугах никто не нуждается. Я снова вернулась домой и весь его перерыла в поисках чего-нибудь, что может мне помочь. Я должна спасти Люта. Во что бы то ни стало. Придя к еще некоторым клиентам моего, так сказать, дела, до меня, наконец, дошло, что говорить надо с теми, кто заправляет здесь всем, а не искать какие-то лазейки. Я вышла на середину дороги. — МОРЕНА! ВЫХОДИ! МО-РЕ-НА! — орала я. Вдруг вокруг меня замерло время. Люди застыли, ветер перестал дуть. — Чего орешь? — сказал женский голос откуда-то сверху. Я огляделась, но так и не увидела источник звука. — Я здесь, — подняв голову, я посмотрела на крышу ближайшего дома и увидела Морену. Она сидела прямо на дымоходе и держала в руках живого белого кота, сделанного из снега. Этот пушистик то появлялся, то исчезал прямо на глазах. Из его ушей сыпались снежинки, а глаза были словно два вставленных в орбиты рубина. Морена же была теперь в длинном белом платье с искусно вышитыми узорами и короне изо льда. Рядом с ее правым глазом был нарисован маленький цветок, а ее длинные волосы лежали туго заплетенной косой у нее на плече. — Верни все обратно! — крикнула я. — Все и так на своих местах, — ответила она. Интересно, а ее улыбка вообще когда-нибудь пропадает? — Нет не на своих! Верни Люту его душу. Он не должен умереть! — Я не отдаю того, что забрала. Да и потом, — кот появился на моих плечах и, глядя на меня, обсыпался весь снежинками. — Это ты не забрала душу той девушки. Так что, это твоя вина. — Поэтому и прошу вернуть все на свои места! — То есть мне убить ее, чтобы ты смогла развлекаться с тем парнем, да? Не-а. Не пойдет, — она рассмеялась звонким, пронизывающим до самых костей смехом и тут до меня дошло, что я действительно прошу жестокую и ужасную вещь. Но за мои ошибки страдают другие. — Меня забери, а его оставь. — В книге же было написано, что нельзя влюбляться и вмешиваться в жизни других людей. Тебя предупреждали. Разве нет? — кот слегка ударил своим хвостом по моему лицу и тут же разлетелся тысячью мелких осколков, но через секунду снова появился в руках у своей хозяйки. — Пожалуйста, пощади его, — просила я. — Нет, — ее лицо стало серьезным и грозным. — Ты ослушалась всех предупреждений и теперь наблюдай за тем, что ты натворила. В итоге, каждый сам платит за свои ошибки. — Прошу тебя! — но она уже исчезла и даже слушать ничего не стала. Время вернулось на место и все снова заиграло. Прохожие смотрели на меня удивленно и некоторые крутили у виска пальцем. Получается, у меня был выбор: либо жизнь Веры, либо жизнь Люта? Но почему? Почему все обернулось именно так? Мне пришлось решиться на дерзкий поступок. Я пошла прямо в дом Люта. Не знаю как, но будучи врачом, я сделаю все, что будет в моих силах. Стоя на пороге его дома, я все не решалась постучать. Когда, наконец, решилась и постучала, то дверь открыла Варвара. — Привет. А ты чего здесь? — удивленно спросила она. — Привет. Мне нужен Лют. Могу я поговорить с ним? — Его нет здесь. Он пока живет в моем доме, — я удивленно посмотрела на нее. — Они с Верой последнее время совсем не ладят, поэтому я предложила такой выход. — Ясно. Мне, правда, нужно увидеть его. Как туда добраться? — Это то, что я думаю? — О чем ты? — Вы все-таки того… — мне нечего было ответить. Я просто потупила глаза. — Я так и знала, — она потерла переносицу. — Это такой удар для Веры будет… — Прости. — Это ты не мне должна говорить. Но ей вообще сейчас лучше ничего не говорить. Она не переживет этого. — Почему ты так спокойна, говоря об это? Разве ты не должна злиться? — Я злюсь. — Тогда почему ты… — Я всегда знала, что он не любит ее ни капли и что кто-то вроде тебя все равно появиться. Рано или поздно. Да и видно это было по вам двоим, ребята. — Мне действительно жаль. — Уходи. — Скажи, где он? — Иди прямо по дороге, первый поворот налево и второй дом от колодца твой. Он с такой зеленой крышей будет. А теперь я больше никогда не хочу тебя видеть. Ни тебя, ни его. — Прости, — передо мной хлопнули дверью, и я побежала туда, куда мне сказали. Лишь бы успеть еще. И вот я вижу дом с зеленой крышей. Я вошла на участок и увидела, что Лют полуголый колет дрова. Его мышцы скользили в такт со взмахом его топора. Я окликнула его. Лют был очень удивлен, когда увидел меня. — Как ты тут оказалась? — Почему ты такой бледный? — спросило я, осматривая его лицо. — Ничего страшного. Просто немного голова кружиться с утра. Все в порядке, — неужели уже начинается? Я заставила его сесть куда-нибудь и дать ему осмотреть себя. — Да что происходит? — разозлился он. Мне не пришлось даже отвечать, так как он закашлялся, и это было плохо. Приступ длился не долго, но синюшность на лице Люта, проступала очень явно. Так как у меня не было абсолютно никакого оборудования, то провести детальный анализ его здоровья мне не представлялось возможным. Но я успела заметить, что в его легких было много жидкости. Как не осматривала его снова, все равно получалось, что без отдышки он вряд ли вообще дойдет куда-либо. Я проверила его сердце простукиванием, но не обнаружила никаких проблем. Он схватил мою руку, когда хотела начать определять границы легких. Его ногти были синими, а пальцы холодными. Это очень плохо. — Хватит, — сказал он. — Это утомляет меня. Давай лучше пройдемся. Я покажу тебе красивые места, — я отказывалась и упиралась в то, что он вряд ли сможет дойти до перекрестка, но Лют даже слушать ничего не хотел. Моментально переодевшись в чистое и, обхватив мою талию рукой, он повел меня куда-то в противоположную сторону от той, которой я шла. Мы пришли в замечательное место, чем-то похожее на райские сады, которые показывают в фильмах. Было много кустов по всюду и всего один огромный дуб посередине возвышения. Светило яркое солнце и грело нас. Мы прошли по мосту через маленькую речушку. Все это время Лют тяжело дышал и иногда прерывисто кашлял. Я поддерживала его, когда у него немного кружило голову, но мы все равно продолжали наш путь к высоченному дубу, достающему до самых небес. Это было очень красивое и тихое место. Мы сели под дерево, и он положил свою голову мне на колени. — Какой сегодня чудесный день, — сказал он, закрывая глаза. — А что ты такое странное делала со мной до того, как мы пришли сюда? — Просто дурачилась. Ты так неожиданно ушел. Я так скучала, — он улыбнулся. Лют взял мою руку и положил к себе на губы. Они были холодными. Мне хотелось плакать. Он умирает, но при этом так мирно улыбается. — Я тоже скучал, — помолчав немного, продолжил он — Я люблю тебя. Так сильно люблю, что уснуть теперь могу только с тобой. Ты меня приворожила, да? — Снова ты глупости говоришь, — я рассмеялась — Кто станет привораживать тебя, когда ты даром никому не нужен? — И то правда, — он улыбался — Я, пожалуй, вздремну. Не уходи никуда. Когда проснусь, хочу увидеть тебя снова. Можешь даже поорать на меня потом. — Хорошо, — я долго гладила его волосы. Они такие мягкие и пушистые. Я осматривала его губы и ресницы. Он был настолько красивым, что я нагнулась и поцеловала его, а потом облокотилась к стволу дерева головой и задремала. Когда проснулась, Лют все еще спал. Я решила закончить то, что начала при осмотре его легких и заметила, что его грудная клетка не вздымалась. Он больше не дышал. Я стала трясти его и кричать, чтобы он немедленно вставал, но он молчал. Люта больше не было. По моим щекам текли слезы. Я ревела и кричала так, что почти сорвала голос. Вдруг, все вокруг потемнело и затянуло облаками. Недалеко от меня появился огромный разноцветный туман, размером с одноэтажный дом, переливающийся всеми цветами радуги и сверкающий молниями. От него дул сильный и холодный ветер. Потом оттуда вывалился мужик в пляжной рубашке и шортах. Следом его догнал огромный чемодан и приземлился на этого человека. Когда он начал подниматься, то я узнала в нем Добродея. Все тот же бородатый старикашка. — Старик?! — заорала я. — Привет. Из-за тебя мне пришлось прервать отпуск, знаешь ли. Но тебе уже пора, я думаю. Пока. — Что? — он отсалютовал мне и меня начало засасывать в этот туман, откуда старик пришел. Я руками вцепилась в дерево. Уносило только меня, а все остальное даже не чувствовало притяжения. Тут старик заметил, лежащего на земле Люта. Он подошел к нему и проверил дыхание, приложив палец к его носу. Его глаза закрылись. — Такой молодой… — но дальше мне не суждено было услышать или узнать ничего из того, произошло потом. Я не смогла удержаться, и меня засосало в это огромное облако. Почувствовав то же самое, что и в прошлое перемещение, меня чуть не стошнило. Я приземлилась на том же месте, откуда меня унесло. Перед моей квартирой стояли мои туфли, в которых я вышла в тот день. Они дымились. Одежда и прическа тоже были из моего времени. — Привет, Светка. А у нас сегодня новых интернов приведут, приколись? — сказал чей-то женский голос. — А ты чего это на полу сидишь? — я расплакалась. Я ревела навзрыд. Я чуть не захлебнулась собственными слезами. Это была Машка, моя лучшая подруга и по-совместительству коллега. Мы работаем в одной больнице, а до этого вмести учились. — Ты чего? — беспокоилась она. — Что случилось? — она достала телефон, набрала заведующему больницы и предупредила, что сегодня нас не будет. Я прервала ее и сказала, чтобы она шла, а сама встала и влетела внутрь, потом открыла дверь своей квартиры. — Света! — только и успела крикнуть она, прежде чем я захлопнула дверь. Она еще долго кричала и стучалась, но потом все же ушла. Я четыре дня ходила по своей квартире словно привидение. Ни ела и почти не пила, но слез у меня больше не осталось, чтобы плакать. Я все время лежала на своем диване в гостиной. Он был белый и широкий и стоял напротив телевизора, но включать его не было никакого желания. Квартира была двухкомнатной. Так как я жила одна, то могла позволить себе спать в одной комнате, а гостиную сделать в другой. В целом внутри были довольно яркие тона. Оранжевые обои и желтые шторы. Только в спальне было слегка темнее. Это был постельный бежевый цвет, а шторы были белые. Переливались разными оттенками, кровать была большой и стояла напротив целой секции шкафов. Кухня же была очень скромной и маленькой. В ней еще толком не закончен ремонт. Маленький холодильник и обеденный стол, умещающий от силы двоих, плита и все. Это все, что было в моей квартире. Жила я на третьем, поэтому лифтом не пользовалась. И вот когда продукты совсем закончились, я собралась в магазин. Нужно проветриться. На лестничной площадке, на меня выскочила Маша. — Почему ты телефон вырубила? — слегка крикнула она. — Я дозвониться до тебя никак не могу. Ты как? Плохо выглядишь. — Все в порядке. — Нет, не в порядке. Ты куда собралась? — В магазин, — убрав подругу со своего пути, я направилась к лестнице, но она снова преградила мне дорогу. — Никуда ты не пойдешь! — Я есть хочу, — вяло сказала я. — Правда? Ура! Тебе уже становиться лучше! Это хорошо! — обрадовалась она. Что в Машке всегда меня привлекало, так это то, что она никогда не теряла расположения духа и тем самым всегда поднимала мне и всем окружающим настроение. Она была очень светлым и теплым человечком. Я улыбнулась. На шестой день моего затворничества, позвонил начальник и сказал, что если я не приду на работу или не предоставлю уважительную причину, то могу писать заявление на увольнение. Я поняла, что дальше так продолжаться не может. Люта я вернуть не могу, а работой себя всегда можно загрузить. Возьму еще пару дежурств и все. И вот я снова стою и закрываю дверь своей квартиры и жду когда до мира, наконец, дойдет, что пора открывать портал. Но ничего не происходило. Я тяжело вздохнула. Снова больница. Как же я давно не была здесь. Старушки, мужчины, женщины, дети и врачи. Все точно также, абсолютно ничего не изменилось. — Здравствуй, Миш, — сказала я охраннику, расписываясь при входе. — Доброе утро, Светлана Васильевна. Что-то давно вас не было видно. — Простыла немного. Удачного дня, — я направилась в кабинет начальника и получила люлей за все свои прогулы, но особой озабоченности по этому поводу не было. Случается и похуже того, когда на тебя кричит твой начальник. Теперь я это знаю, но лучше бы не знала. Это обременяет меня. Черт. Нужно просто загрузиться работой и не думать ни о чем больше. Все, взяла себя в руки! Начальник очень удивился, когда я сказала, что готова взяться за интернов. Их было всего трое. Два парня и девушка. Ну что ж. Я вошла в палату к пациенту с хронической обструктивной болезнью лёгких, где толпились мои подопечные. Это была женщина средних лет, но еще неплохо выглядевшая. — Где третий, балбес? — спросила я у интернов. Передо мной стояли девушка и парень. Она была с убранными в хвост длинными каштановыми волосами, с тонкой фигурой и огромными зелеными глазищами. Подопечная была одета в розовую рубашечку и юбку до колена и все это под довольно открытым халатом. Другой интерн был высоким, худощавым и коротко подстриженным блондином, с серыми слегка сужеными глазами. На нем под халатом были темная футболка и джинсы. — Не знаем. Наверно, едет еще где-то, — ответили они. — Когда придет, скажите ему чтобы зашел ко мне в кабинет. А пока вы должны осмотреть пациента и дать мне полный анамнез и заключение. Посмотрим, чему вас вообще там учили, — и удалилась прочь. По дороге к своему кабинету, я читала сообщения, что мне писали все то время, пока мой телефон был выключен. Вдруг на меня, что-то налетело словно торпеда. — Смотри куда идешь! — сказал мужской, крайне рассерженный голос. — А ну повтори, мудак! — я повернулась, чтобы проучит наглеца и увидела то, что заставило меня замолчать. Это был Лют, только с более современной и модной стрижкой, а именно выбритыми висками и зачесанными назад оставшимися волосами. В белом халате, черных брюках и черной рубашке. Он потирал ушибленную часть головы. — Чего уставилась? — сказал он. У него, как и тогда играла жилка на виске. — Неужели это ты… — мямлила я и на моих глазах наворачивались слезы. Неужели я снова его вижу? Это не глюки? Это все взаправду? — Головой повредились что ли, дамочка? — все тот же раздраженный тон. — ТЦ — он встал и спешно ушел в своем направлении. Я все еще сидела на полу посреди коридора, когда мне под нос сунули листки, которые я выронила. — Как жизнь? — сказала женщина в очках и довольно дорогом костюме. Волосы были очень короткими, поэтому собирать их не было смысла. Она казалась мне знакомой. Я присмотрелась получше. — Морена?! — Верно, — нет, ну серьезно, прекрати улыбаться. — Вот держи, — она передала мне листы, которые она, сидя на коленях, успела собрать и уже приступила к сбору других, разбросанных по всему помещению документов. — Спасибо — мне не хотелось ее видеть, поэтому я решила побыстрее все собрать и уйти. — Подожди — сказала Морена. — У меня к тебе небольшое дело есть. — Чего же ты еще от меня хочешь? — взмолилась я. — Ничего. Просто, пообещай, что за тобой останется услуга. — Я не буду тебе ничего обещать. С меня и так достаточно взято, мне пора — я встала и хотела пойти в ту сторону, в которую ушел Лют. Может он и не помнит меня, но характер его абсолютно не изменился. Он снова полюбит меня. Я заставлю его. — Я могу вернуть его воспоминания. Хотя, конечно, вернуть, это сильно сказано, это просто его следующая жизнь… — Что? — я остановилась и повернулась к ней. — Но просто так, делать я ничего не буду. — Почему? — она шутливо погрозила мне пальчиком. — Ай-ай. Я не благотворительный фонд. Не забывайся. Достаточно, твоего обещания об услуге и его воспоминания тут же вернуться. — Я обещаю! Я все что угодно сделаю! Только верни его прежнего! Пожалуйста! — я упала к ней на колени и мы стали глазами на одном уровне, так как с колен Морена еще не встала. — Хорошо, — она щелкнула пальцами, и из них появилось пару искорок. Я побежала прочь от нее. Я побежала туда, куда, как мне казалась, пошел Лют. Я прибежала в столовую, потом по палатам и наконец, в гардеробной. Расстроившись, я пошла туда, где был другой, служебный выход, но и там его не было. Я полетела в другое крыло больницы, где был мой кабинет и кабинеты многих других врачей. Там я еще не была. Прямо напротив чьей-то двери стоял Лют. — Наконец-то, я нашла тебя! — крикнула я. Он повернул голову в мою сторону и его глаза стали такими же круглыми как монеты. — Света?! Это правда ты? — я кивнула. Лют молниеносно подлетел ко мне, обнял за талию и прижал мою голову к своей груди. — Я так скучал! — Я тоже, но не посреди коридора же. Лют, пусти! — крикнула я. — Здесь меня зовут Славой. Станислав Белов. — Красивое имя, — значит теперь он мой интерн? Как же жизнь круто повернулась. — Я знаю. А твое какое? — Мое имя такое же, как и тогда. Давай пройдем в мой кабинет. Я хочу побыстрее рассмотреть тебя получше и рассказать все, начиная с самого начала, — он поднял меня над головой и мы направились ко мне, плотно закрыв за собой дверь на двойной оборот. ***  — И почему эти людишки даже спасибо никогда не говорят? Делай добро, после этого, — ругалась Морена, все с той же улыбкой на лице. — Зачем ты заставила пообещать ее оказать тебе в будущем услугу? Ты же все равно не станешь ей пользоваться, — сказал мужчина полностью седой и зачесанными назад слегка длинноватыми волосами, с кристальными изумрудными глазами и очень молодым лицом. Его голос был подобен трескавшемуся льду. Он был одет в белую рубашку, заправленную в строгие брюки синего цвета. Карачун подал руку своей женщине, чтобы помочь подняться ей. — Чтобы помнила, что это случилось по моей воле, а не просто так. — Зачем ты так добра к людям? Они никогда ничего хорошего тебе не сделали. И не сделают. — Раз я сама смерть, то обязательно должна быть злой и мечтать разрушить весь мир? Я всего-навсего делаю свою работу. — Морена приблизилась к мужчине и положила голову ему на плече и обняла за талию. Он тоже приобнял ее. — Как и все мы. Но тебя никто, кроме меня, не ценит. — Думаешь, хороших ребят будут ценить, если не будет нас? Они резко перестанут быть хорошими. — Ты права. Думаю, нам уже пора. Дела не ждут. — Да, — за окном появился огромный сгусток неоформленного задымления. Он сбивался плотнее и превратился в разноцветный туман, который источает молнии. Карачун открыл окно и встал на подоконник. Он подал Морене руку, и они вместе выпрыгнули из окна. Как только оба бога растворились в облаке, туман растворился и исчез. The End.