i'd give up forever to touch you

– Так что там с прекращением? Кларк определенно не любит церемониться. Она лежит на боку, подпирая голову рукой, и изучает Лексу, все еще пытающуюся перевести дыхание. Это все так знакомо, думает Лекса – лежать в одной постели с Кларк, ощущая остывающий на теле пот и начинающее замедляться сердцебиение. Она кидает взгляд в телефон. Почти два. Пальцы Кларк лениво вырисовывают невидимые круги на ее животе, и она даже не пытается притвориться недовольной. – Ну, – осторожно начинает она, – это… очевидно, в нашем случае – не вариант. Другая девушка усмехается. – Очевидно. – она выглядит абсолютно спокойной, глядя на Лексу. Несколько часов хорошего секса возымеют такой эффект, полагает Лекса. Она тоже чувствует себя спокойно. Устало и выжато. Ее глаза осмеливаются опуститься на шею и вздымающуюся от вздохов грудь Кларк, и ее тело отвечает, наполняясь сладкой, пульсирующей болью. Глаза Кларк – чистые и проницательные. Она без проблем фокусируется на лице Лексы. Лекса, однако, не может ответить тем же. Ее взгляд не может удержаться на чем-то одном. Он прыгает с ее голого плеча на изгиб ее талии и бедра. Грудь Кларк почти полностью скрыта за тонкой простыней, и Лекса ловит себя на том, что очарована тем, как она смотрится на Кларк – легко и комфортно и так, так привлекательно. Ее кожа сверкает от остывающего пота. Ее шея покрыта уже исчезающими отметинами – Лекса оставляла их не с целью того, чтобы они надолго задержались на ее коже, не в таком видном месте, нет. Их свидетельство. Она даже не осознает, что протягивает руку, пока ее пальцы не соприкасаются с кожей, осторожно стягивая простынь вниз и открывая полную грудь и розовые соски. Кларк смеется, когда Лекса медленно переворачивает ее на спину, нависая над девушкой и глядя на раскиданные по ее подушке светлые пряди, где каждый волосок словно знает свое место. – Полагаю, на разговор по душам ты не настроена, – тянет она, охотно подставляя шею под настойчивые губы Лексы. – Мы разве этим занимались? – бормочет Лекса в ее кожу. Она действительно хочет знать, как Кларк удается пахнуть так хорошо даже в подобных обстоятельствах. Лексе нужно принимать душ дважды в день просто для того, чтобы пахнуть нормально. Иногда ей кажется, что у нее не осталось собственного запаха, и ее это вполне устраивает. Но Кларк – даже если она пропускает душ или два, ее запах опьяняет. Кларк вздыхает и роняет голову на подушку. – Если ты хочешь, – говорит она, – то да, этим мы и занимались. – Я не очень разговорчива. Это порождает короткий смех у ее сводной сестры. – Самая наглая ложь, которую я когда-либо слышала. – говорит Кларк. – А я встречалась с Финном Коллинзом. – эта информация так легко сходит с ее языка, что сложно забыть о тяжелом подтексте. Но Лекса редко, если вообще никогда, о чем-либо забывает. Она изо всех сил пытается не застыть. Не сделать из этой ситуации большего, чем нужно. – Я имела в виду, что неразговорчива, когда не занимаюсь сексом. – замечает она. – А мы сейчас не занимаемся сексом. Она поднимает голову, практически вынуждая себя прекратить атаку на шею Кларк, и смотрит на нее. Голубые глаза поблескивают в едва скрытой благодарности, и Лекса мысленно гладит себя по голове за мудрое решение. Она не очень-то горела желанием разговаривать о мутных бывших, и рада, что смогла затушевать слова Кларк. – Что ж, – блондинка ухмыляется. – Похоже, до этого мы скоро дойдем, так что… Ты все равно солгала, Лекса. – она тянется вверх, подпирая себя на локтях, соприкасаясь с губами Лексы своими, когда говорит. – Ты очень даже разговорчива. Глаза Лексы загораются зеленым. – Хорошо. Позволь мне еще кое-что уточнить для тебя. – она толкает Кларк, вынуждая ее упасть на спину, и наклоняется вниз. – Я мало разговариваю, если не зарыта в тебе по самые костяшки. Девушка ухмыляется. – А вот это теперь уже пустые разговоры, – подтрунивает она. Лекса ощущает рокочущий в груди смех. – Мне кажется, эта тема для разговоров себя изжила. – ее смех усиливается, когда Кларк их переворачивает, седлая ее бедра и одаривая ее пленяющей улыбкой. – Давай найдем другую. – выдыхает девушка в ее губы. Согласие Лексы – резкий вздох. // Кларк уходит, когда Лексе пора вставать. Но, технически, встать она не может первым делом из-за того, что не ложилась. Поэтому, технически, Кларк не провела с ней ночь, рассуждает Лекса. Она знает, что это неубедительное оправдание. Кларк уходит с удовлетворенной ухмылкой, и ее спина, покрытая отметинами от рта и ногтей Лексы, вызывают в ней ответную улыбку. Бессонная ночь стоила того. И становится еще больше стоящей, когда она наблюдает за гримасничающей сквозь смех Кларк, когда та сидит с Лексой за завтраком. – Бурная ночка? – Лекса никогда не может сдержаться в присутствии этой девушки. Ее сводная сестра отвечает закатанными глазами и вялым толчком в плечо. – Так нечестно. – бормочет она. – Ты не спала всю ночь и все еще выглядишь… – голубые глаза тускнеют на секунду, когда Кларк бегло ее осматривает. – Вот так. – Как «так»? – И теперь ты пытаешься поймать комплименты. Лекса пожимает плечами. Она пыталась. Они завтракают в относительно комфортной тишине. Относительно, потому что они постоянно бросают друг на друга взгляды, пытаясь, очевидно, разобраться в происходящем. Разобраться в них. Ну, по крайней мере Лекса; расшифровать взгляды Кларк она, хоть убейте, не может. Она может, однако, легко подметить, что девушка устала. Их заряд энергии сошел на нет, и теперь на нее накатили последствия бессонных часов и довольно… трудоемкой деятельности, за которой она провела всю ночь. Лекса почти уверена, что Кларк вырубится в полдень, если не раньше. – Пожалуй, тебе стоит прогулять. – говорит она, когда ее сводная сестра сыпет в кофе зубодробительное количество сахара и промахивается мимо кружки. Она прячет восторженную улыбку за краем собственной. Веки Кларк, тяжелые из-за отсутствия сна, быстро распахиваются. – Сама Лекса Вудс предлагает мне прогулять школу? – в ее голосе только оттенок насмешки. – Велика вероятность того, что ты отключишься за рулем. – отмечает Лекса. Это настоящая причина для беспокойства. Блондинка не блещет невероятными навыками вождения, и Лекса боится представить, что с ней будет еще и при недосыпе. Кларк фыркает. – Ага, и чья это вина? Она просто улыбается. – Твоя. – Пф. Ты сосямба. И нет, – один палец в возмущенном жесте взмывает вверх, угрожающе покачиваясь перед лицом Лексы, – никаких грязных шуток. Лекса моргает. – Ты понимаешь, с кем разговариваешь, так? – она почти никогда не отпускает грязных шуточек. Особенно таких заезженных. Ты сосямба – зато сосу хорошо! Это даже не смешно. Но Кларк, очевидно, не соглашается. – О, прощу прощения, – она хлопает ресницами, – так я разговариваю или не разговариваю с девушкой, уничтожившей меня прошлой ночью? Лекса давится чаем. Успокаивающая рука, выводящая круги на спине, ощущается как насмешка, но она ее не останавливает. Глаза Кларк восхищены и наполнены смехом. – И каким образом ты – тот же самый человек, что губит мне трусы одной парой слов? – спрашивает она. В ее голосе очевидно прослеживается нежность, проявляющаяся еще и в том, как она заправляет каштановую прядку за ухо. Лекса не уверена, что атмосфера в комнате меняется именно из-за этого жеста, но да, определенно из-за него. Она прокашливается, когда Кларк встает, немного резко, чуть не сваливая стул. Она помогает удержать его и удивленно моргает на вид залитой краской девушки. Смущение, несомненно. Гормоны побуждают подростков делать очень странные вещи. – Извини. – бормочет Кларк. – Это все, эм. Недосып. – обе краснеют. Лекса занимает себя сбором тарелок и отправлением их в раковину. Она ощущает зависшую рядом Кларк. Когда она смотрит на нее, девушка все еще теребит стул, не глядя в ее сторону, и Лекса хоть и не уверена, но, кажется, замечает, как Кларк выпускает дрожащий выдох. Возможно, сказывается ее собственный недосып. – Я все еще считаю, что тебе стоит прогулять. – говорит Лекса. Кларк останавливается, наконец поднимая глаза на Лексу. Уже который раз Лекса обнаруживает себя плененной их голубизной. Подобные фразы ей всегда казались убогими, но затем она встретила Кларк, и да, утонуть в чьих-то глазах и правда возможно, когда они так напоминают чистое летнее озеро. – Доеду на автобусе. – говорит Кларк. И зевает, сонно моргая. Причмокивает губами. Сердце Лексы внезапно подскакивает до горла, и она тяжело сглатывает. Она уверена, что следующие слова произносит только из-за того, что не хочет задумываться о чем-то тянущем в ее груди. – Могу тебя подбросить. Если хочешь. Тихо сказанное Кларк «окей» звенит в ее ушах, пока она едет в школу с ее сводной сестрой, тихо посапывающей на пассажирском сидении. // Кларк не инициирует секс, и Лекса оставляет ее в покое. Инцидент на кухне побудил ее обдумать некоторые вещи. Раз за разом, теряя сон, крутясь и ворочаясь в постели заполночь. Бесполезно игнорировать то, как сердце Лексы пропускает удар каждый раз, когда она видит свою сводную сестру. А Лекса не тратит свое время на бесполезные вещи. Но как бы она ни пыталась, раскусить Кларк она не может, и ей не стыдно признаться, что возможность просто спросить приводит ее в ужас. Вся эта ситуация выводит ее из себя. И, даже если и стоило бы, она не прекращает заниматься с ней сексом. Сейчас, однако, все не как в первый раз. Они все еще не остаются на ночь друг у друга, но теперь все не так часто и не так громко. Сошла новизна и стремление заниматься чем-то запрещенным, рассуждает Лекса. Сейчас они просто наслаждаются друг другом, что делает всю ситуацию еще хуже. Она просто не может остановиться. Только не тогда, когда Кларк привыкла ходить в ее худи по дому ночью. Только не тогда, когда она собирает волосы в пучок и открывает взору все отметины Лексы, гордо их нося и бездумно пробегая по ним пальцами, когда сидит в телефоне. Только не тогда, когда она уделяет такое пристальное внимание влиянию перемены климата на планету, как рассказывал харизматичный ведущий нового документального сериала, на который подсела Лекса. Кларк чуть не отказала ей тем вечером, и Лекса до сих пор не знает, стоит ли ей быть оскорбленной или гордой. Она так же не уверена, что чувствует по поводу того, что Кларк теперь никогда не делает первый шаг. Соблазнить ее она тоже не пытается. Дни шествований по дому в открытом халате, похоже, подошли к концу. Теперь Кларк – просто… Кларк. Лекса не пытается намеренно к ней приставать, правда. Это просто происходит. Ее тянет к ней какой-то невидимой силой, когда они вместе сидят, вместе смотрят телевизор, вместе едят. Кларк просто будет рядом, а Лекса потянется к ней, оставляя легкий поцелуй на шее, плече, губах, и так все и закручивается. Возможно, решением этой ситуации будет ограничение количества времени в присутствии девушки, но сейчас это стало почти что физически невозможным. Кларк хотела залезть в ее душу и получила свое. И теперь путает ее еще больше, чем когда-либо. Помимо периодичного секса, они начинают лучше ладить, что Лексу не очень огорчает. По правде говоря, это приятно. Иметь кого-то, на кого можно осторожно положиться в некоторых вещах. Она чувствует душевную легкость, когда невзначай спрашивает Кларк, сможет ли она забрать ее сегодня с ее чемпионата по фехтованию. Она знает, что будет слишком уставшей, чтобы самой вести машину. Легкость в ее груди усиливается, когда Кларк охотно соглашается. Обыденно. Без излишнего интимного подтекста. Без тяжелого обещания секса, без требовательного намека. Она спрашивает, и Кларк соглашается и ободряюще улыбается, и это – это приятно. Как будто у нее есть друг, предполагает Лекса. Странно функционирующая дружба. Нет, она не может назвать их отношения родственной сестринской связью – эта мысль заставляет Лексу поежиться и возжелать принять душ. Кроме того, у нее уже есть сестра от одного из провальных браков отца, и Анья не позволит легко себя заменить. Лекса мимолетно задумывается, поладят ли Анья и Кларк, если Анья решит заехать – как всегда неожиданно, но желанно. И, после того, как ее воображение рисует яркую картину приезда Аньи, она так же мимолетно задумывается, успеет ли она заменить всю мебель до возвращения отца. Лексе две громкие, взрывные блондинки под одной крышей сулят катастрофу. Ей, наверное, стоит их предупредить о существовании друг друга. Возможно, если ей повезет, они никогда не встретятся. Но, что ж. Ей никогда особо не везло. Сейчас, однако, ее разум должен концентрироваться только на одной вещи, если она хочет пережить после этого Индру. // Ее шансы пережить Индру переваливают далеко за девяносто процентов. Как всегда, будучи верной своим принципам, Лекса оставляет десять процентов просто на всякий случай. Нельзя быть слишком подготовленной. Зрители взрываются в аплодисментах, когда она снимает маску и зажимает ее под мышкой своей оружейной руки. Ее оппонент делает то же самое, и следующими на очереди оказываются перчатки, чтобы они смогли пожать обнаженные руки. Парень улыбается ей, когда прикасается своей рукой. – Отличный бой. – говорит он, и губы Лексы вздрагивают от явного уважения в его голосе. – Спасибо. Взаимно. Он кивает, принимая поражение настолько достойно, насколько могут только фехтовальщики. Ну, насколько знает Лекса. – Буду ждать нашей встречи в следующем году. – говорит парень, и она просто кивает в ответ. У него отличная техника. Ожидаемо, правда, поскольку они оба – спортсмены высшего класса. Она просто немного лучше, вот и все. В следующем году она тоже будет немного лучше. Дальше все события немного размыты: пожатие руки от рефери, поздравление от участников и ветеранов ее клуба, довольный кивок Индры. И затем – Кларк. Наблюдающая за ней с трибун Кларк, молчащая и не двигающаяся, пока люди вокруг нее разговаривают и ходят и хлопают. Лекса сжимает челюсть и поворачивается на пятках, отправляясь к выходу. Ей не нужно бросать взгляд на Кларк, чтобы знать, что она идет за ней следом. Когда они доходят до длинного, темного коридора, Лекса резко останавливается и поворачивается, чуть не сталкиваясь с другой девушкой. – Ой, изви– Губы Кларк на ее собственных не дают закончить мысль. Она пятится назад, слепо прощупывая пространство за собой в поисках стены и прижимаясь к ней. Ну, скорее оказывается прижатой к ней. Губы Кларк – требовательные и отчаянные одновременно. Доселе неизвестная ей комбинация. Блондинка разрывает поцелуй. – Поздравляю. – бормочет она. Лекса быстро моргает. – Я… Спасибо? Кларк только кивает и быстро расстегивает ее куртку, хватаясь за лацканы и грубо притягивая к себе. Их губы врезаются друг в друга, и Лексе стыдно признать, что длинный стон вышел именно из нее. Она не так себе все представляла, и да, она соврет, если скажет, что не думала об этом конкретном моменте. Победа на турнире. Встреча с глазами Кларк, широкими и голодными. Молчаливое утягивание ее в раздевалку и нагибание через лавку. Две победы за один вечер. Только сейчас руки Кларк спешно ласкают ее тело и борются с ее униформой прямо в неосвещенном коридоре, а Лекса – добыча. Она не уверена, что ее это устраивает. Низкий рык в груди Лексы замедляет Кларк, но только на секунду. Лекса, однако, заставляет ее остановиться, отрывая от нее рот. – …Лекса, что… – она не успевает продолжить, потому что Лекса меняет их позиции, вжимая ее в стену и пожирая ее губы. Ее посыл понятен им обеим. По крайней мере, так думает Лекса. Кларк смеется. – Ну конечно. – выдыхает она. – Это ты у нас по стенам. Она закатывает глаза. – Заткнись. – в ее словах нет никакой озлобленности, и Кларк ухмыляется. Один только вид ее растянутых в улыбке губ является чем-то вроде ведра холодной воды для Лексы. Она хотела утвердить на нее свои права. Хотела затащить ее куда-нибудь, куда угодно, и пометить ее самыми первобытными способами. Это не… Это не правильно. Она тяжело опускается на Кларк, внезапно сдуваясь. Слишком много всего произошло одновременно. Слишком много всего происходило в ее жизни с начала учебного года. Руки Кларк на ее спине – успокаивающие и теплые. – Эй, – шепчет она, – все хорошо? – Да. – Нет. Возможно. – Адреналиновый всплеск и падение. Бывает. Кларк мечтательно мурлычет. – Оу. Я ждала момента со всплеском. – Я заметила. – беззлобно ухмыляется Лекса, поднимая голову с изгиба шеи Кларк. Голубые глаза встречаются с ее, и они просто стоят на одном месте, дыша. – В этом не одна моя вина. – шепчет Кларк. Ее руки сжимают бицепсы Лексы, все еще одетые в ее куртку для фехтования. – Оказалось, меня заводят фехтовальные униформы. Лекса не удерживается. – Только униформы? – Я только за, если девушка в форме еще и победитель. – она ухмыляется. – Очень, очень горячий победитель. Лекса выпускает тяжелый выдох. – Ага. Очень усталый победитель. – она уже давно начала тренироваться к этому дню, но все равно утомилась. Ее не покидает мысль, что, возможно, в этом виновата девушка перед ней. Но девушка перед ней улыбается и делает шаг назад, нагибаясь, чтобы поднять с пола маску. Лекса даже не заметила, как она там оказалась. – Конечно. – говорит Кларк. – Поехали домой. Голос Кларк – тихий и теплый, но слово домой еще долго звучит в ушах Лексы после их ухода. // Она прекращает инициировать секс, что означает, что они совсем прекращают им заниматься. Турнир по фехтованию – это происшествие на турнире по фехтованию – не давало Лексе покоя, а быть близкой с Кларк было не очень комфортно. Никогда не было. Слишком много вещей роем крутились в ее голове ночью, днем и каждым бессонным часом. Поэтому, как говорит сама себе Лекса, она, наконец, находит силы остановиться. Но ничего не меняется. Лекса ожидает увидеть перемены, как бы она их ни ненавидела. Но ничего не меняется. Хорошо, некоторые вещи меняются. Но перемены не такие резкие, к каким она себя готовила. Это не значит, что от этого они становятся менее жуткими. Кларк – она не такая, какой ее себе представляла Лекса. Возможно, дело в том, что Лекса вообще никакой ее себе не представляла. Кларк просто была. Вот, что не поменялось. Кларк все еще есть. Она все еще давит присутствием, держа Лексу на взводе большинство времени, но теперь по другим причинам, и она не знает, хорошо это или плохо. Зависит ото дня. Лекса проводила бесценные ночные часы, пытаясь уловить, что же изменилось. Намерение? Возможно. Она не уверена. Когда без секса проходит уже неделя, Кларк никого не приводит и не швыряется посудой в стенки. Вместо этого она покупает DVD для нее и Лексы, дабы вместе смотреть, когда Лекса заканчивает со своей домашней работой, что случается не очень часто. Лекса говорит об этом, окидывая взглядом стопку и замечая неизвестные ей названия телешоу. Кларк пожимает плечами. – Всегда есть зимние каникулы. – на этом они и заканчивают. Они много чего заканчивают «на этом», и, какой бы ни была Кларк дружелюбной в последнее время, Лекса все еще чувствует, как что-то скручивается в ее животе каждый раз, когда она видит девушку. Поэтому, разумеется, она пытается видеть ее реже. Неожиданно, но Кларк под нее подстраивается. Это само по себе жутко, но Лекса старается об этом не задумываться. Кларк и впрямь, в конце концов, хороший человек. Не своего рода хороший человек для определенных людей, как казалось Лексе в начале, предпочитая фокусироваться только на хороших качествах в людях или не фокусироваться на них вообще. И не отчасти-хороший человек. Она просто хорошая. Она хорошо справляется с различными социальными ситуациями; навык, которого никогда не было у Лексы. Она чувствует, что Лексе нужно пространство, и дает ей его, и в этом нет ничего необычного. Ничего, из-за чего стоит терять сон. Ничего, что должно вызывать усиленное биение сердца. Как оказалось, собственным советам Лекса следовать не очень умеет. Вот только в последнее время приспосабливаться не к чему. Лекса ловит себя за тем, что безмолвно приглашает свою сводную сестру провести с ней время. Она ловит себя за тем, что соглашается на вербальные предложения Кларк. Их повседневность, лишь иногда разбавляемая периодичным сексом, не только устаканивается – она дает корни. В большинстве случаев Кларк засыпает во время их марафонов шоу. Это можно сделать, однако, только с натяжкой – называть то, чем они занимаются, «марафонами». Лексу хватает максимум на три эпизода – дальше заканчивается свободное время, и если Кларк к тому моменту еще не заснула, она либо закатывает глаза, либо канючит, но все равно соглашается с ее решением. Когда она отключается на диване, сказать Лексе слово поперек у нее уже не выходит. Кларк засыпает, и Лекса относит ее в комнату, и вот они – эти самые корни, о которых она говорила. После первого раза, когда это происходит, Лекса долго ломает голову, кто больше из-за этого паникует. Она тихо сжигает свой завтрак на кухне, когда Кларк выволакивает свое тело из комнаты, метая взгляд по помещению. – Утра. Эм. – Лекса слышит, как она прочищает горло. – Как я оказалась у себя в комнате? Она не должна находить привычку Кларк задавать очевидные вопросы такой милой. – Я отнесла тебя. – А. После этого Кларк перестает бороться со сном, когда они проводят вместе будние вечера. И, честно говоря, если бы Кларк не уходила куда-то каждые выходные и возвращалась пахнущей как тусовки и плохие решения, Лексу бы удовлетворяли их отношения. Возможно. Она не уверена. Она уже ни в чем не уверена, как бы преувеличенно это ни звучало. Они достигают их собственного странного краеугольного камня в, казалось бы, типичный вечер пятницы. Лекса возвращается домой, обвешанная пакетами с продуктами, и Кларк – первое, что она видит. Улыбка у Кларк хитрая и беззлобная, но Лекса провела с ней достаточно времени, чтобы быть с ней настороженной. Привязанной. Но настороженной. – Привет. – осторожно говорит она, опуская пакеты на стойку. – Привет. – отвечает Кларк. – Мне казалось, продовольственный день был по воскресеньям. – ее улыбка слегка опадает, когда она тревожно смотрит на пакеты, и это еще сильнее сбивает Лексу с толку. – Мы теперь потребляем больше еды. – отвечает она. И только секунду спустя понимает, что можно было подобрать формулировку получше. Но Кларк не обижается. Вместо этого она понимающе кивает. Это отправляет странную искру по груди Лексы. Кларк все еще наблюдает за ней, когда она открывает холодильник, и выглядит очень довольной. Это только увеличивает волнения Лексы. Ей становится отчасти страшно, что сейчас на нее что-то выпрыгнет из-за дверки холодильника. Но Кларк – определенно не ребенок, верно? Сейчас они в относительно хороших отношениях. Просто секс, ничего личного. Только странные чувства, на которые ни у одной из них нет времени. Разум Лексы закручивается в попытке раскусить Кларк. Обычно она не настолько на взводе. Но сегодня был неудачный день. Она опоздала в школу. Ее тренировка была короче обычного. Продуктовый по пятницам до сих пор для нее являлся чем-то непривычным. И сейчас перед ней Кларк, одетая в домашние штаны вместо ее привычного халата, и ее поведение тревожит. Что-то отдается в глубине ее головы, и это – это неприятно. Она как на иголках. Она делает глубокий вдох и открывает дверцу холодильника с большей уверенностью, чем испытывает. И застывает, распахивая глаза. В холодильнике оказывается три упаковки ее любимого йогурта. Три упаковки означает двенадцать стаканчиков. Что означает, что его в два раза больше, чем она обычно покупает. Ее рука дрожит, и она сжимает ее в кулак. – Я съездила к фермерскому магазину. – говорит Кларк за ее спиной, и в ее голосе не осталось и намека на раннюю улыбку. – Я, эм – я увидела его и вспомнила, что ты постоянно его где-то берешь, но никогда не видела его в магазинах, и парень за кассой сказал, что знает тебя. И, эм… Ты всегда выглядела, словно хочешь еще, когда заканчивала стаканчик, и я решила взять побольше, и… ты в бешенстве. – заканчивает она тихим голосом. – Нет. – моментально реагирует Лекса, игнорируя сжимающийся кулак. – Я не в бешенстве. Спасибо, Кларк. – автоматически говорит она. И она не в бешенстве, честно. Ее редко что-то выводит из себя, по правде говоря. Это было очень мило со стороны Кларк. Очень мило. Но чем дольше Лекса смотрит в холодильник, тем невыносимее становится зуд. Для того, чтобы йогурты поместились внутрь, Кларк пришлось переложить другие продукты. Часть еды Лексы теперь находится на полке для временных сводных родственников. Она переместила горошек Лексы к ветчине и поставила пластиковые коробки друг на друга не по порядку их размера. Ее не должно это волновать. Это все мелочи. С ее стороны это было очень мило. Приятный жест внимания. Но сегодня – неудачный день. Последняя капля переполняет метафорическую чашу и все такое. Она не осознает, что ее другая рука тоже дрожит, пока Кларк не обхватывает ее пальцами, мягко отрывая от двери. Она не движется, и Кларк осторожно поворачивает к себе ее лицо, все еще показывая эту осторожную мягкость. – Мне жаль, Лекса. – тихо говорит она. Ее замешательство видно на ее лице, но она не спрашивает, что не так. Ее следующий вопрос заставляет Лексу моргнуть. – Скажи мне, как мне это исправить. – Ты не сделала ничего плохого. – замечает Лекса за собой сказанные слова. Кларк не сделала ничего плохого. Никто никогда не сделал ничего плохого. Это проблема Лексы. Они не знали наверняка. Но губы Кларк дрогнули в нежном жесте, и ее рука сильнее сжимает Лексу. – Скажи мне. – повторяет она, и Лекса не уверена, что она говорит про йогурт. Ее большой палец поглаживает тыльную сторону ее дрожащей ладони. Широкие голубые глаза смотрят с надеждой, и Лекса не удерживается. Она говорит. – Ты передвинула продукты. – говорит она. Ее тон не обвиняющий и не принижающий. Она просто констатирует факт. Кларк молчит, но ее глаза побуждают Лексу продолжить, и она поддается. – Горошек должен стоять не здесь. Кларк не требует с нее аргументации. Она только кивает и медленно отпускает ее руку. Лекса ожидает, что она развернется и уйдет и больше никогда не будет с ней разговаривать. Вместо этого, она шире открывает холодильник и критическим взглядом окидывает его содержимое. – Где он должен стоять? – следом спрашивает она, поворачиваясь к Лексе, и ее выражение лица не проявляет никакого раздражения. Она сглатывает. – Верхняя полка. – говорит она. – Оу. – Кларк берет банку и ставит ее на верхнюю полку, достав оттуда йогурт. – А это тогда куда? – она опять окидывает взглядом содержимое холодильника. – Средняя полка? Мне, кажется, кто-то говорил, что молочка должна быть на средней полке. Ох блин, контейнеры тоже стоят не в том порядке, верно? – начинает бессвязную болтовню она. – Я торопилась и просто поставила их… Ну, вернее бездумно затолкала. – она улыбается Лексе, но Лекса слишком поражена, чтобы ответить тем же. Кларк взглядом возвращается обратно к холодильнику, хмурясь, когда осознание загорается в голове. – Я купила слишком много, верно? Ты не съешь его так же быстро, и он испортится. Блин. Об этом я не подумала. Лекса наблюдает, как Кларк ставит упаковки на стойку и переставляет пластиковые контейнеры, время от времени выстреливая в нее легкими улыбками. Теперь зуд не такой сильный. – Все нормально. – обнаруживает она себя отвечающей. Кларк берет одну упаковку и хмуро смотрит на две другие, и Лекса неожиданно захотела просто замять ситуацию. – Я думала об увеличении моего потребления пищи. – о Боже, да кто так разговаривает? Но улыбка Кларк озаряет все ее лицо, и Лексе становится плевать. Она убирает одну упаковку в холодильник на среднюю полку и смотрит на Лексу. Она улыбается, но в ее глазах все еще читается волнение, как и в том, как она обкусывает нижнюю губу. Но она не сделала ничего плохого. Почему она так волнуется? Лекса берет две другие упаковки и аккуратно ставит их поверх первой. Затем она отодвигает их направо. В центре должно стоять молоко. – Ты всегда можешь мне с ним помочь, если хочешь. – предлагает она, поворачивая свою голову, дабы взглянуть на Кларк, и, оу. Она не думала, что они будут стоять так близко друг к другу. Ее нос чуть не касается носа девушки напротив. Никто не отодвигается. – С… С йогуртом, я имела в виду. – тихо поясняет Лекса, наблюдая за хлопающими ресницами Кларк. – Ага. – отвечает Кларк, так же тихо. – Но я уверена, мое тело его отвергнет. – в ее предположении есть смысл, но все, что осознает мозг Лексы – слова «мое тело», и ее глаза автоматически опускаются, окидывая взглядом Кларк. Когда она возвращается к ее лицу, дыхание девушки слегка быстрее, чем секунду назад. Милый румянец и вздымающаяся грудь. Лекса не знает, как это происходит, но следующее, что она осознает – Кларк невероятно близко, и они целуются, и это похоже на всю ту банальщину, которую Лекса терпеть не может видеть в литературе. Руки Кларк взмывают, притягивая ее за плечи, цепляясь за ее рубашку, как бессчётное количество раз до этого, с отработанным знанием дела. Ее руки находят талию Кларк, притягивая ее ближе, и Кларк стонет от ощущения. Она пахнет иначе, отмечает Лекса. Мёд и лимоны. Но в ней все еще есть оттенок чего-то индивидуального только Кларк, и она делает глубокий вдох, желая прочувствовать аромат. Этот жест приводит ее к шее Кларк, и она разрывает поцелуй, зарываясь носом в место, где ее шея встречается с плечом, побуждая девушку заскулить. Она совершенно не понимает, как смогла прожить все эти прошлые недели без ощущения губ Кларк на ее собственных. – Лекса. – выдыхает Кларк. То, как ее сводная сестра произносит ее имя, вырывает из Лексы низкий рык, и она атакует ее шею с возобновленным рвением. – Лекса, ох! Боже… Подожди, подожди. Она моментально останавливается, отшатываясь назад и убирая с Кларк руки, словно ошпаренная. – Я сказала подождать, не прекратить. – бездыханно смеется Кларк, притягивая ее обратно за воротник и оставляя короткий, но глубокий поцелуй, выбивший из легких Лексы весь воздух. – Нам стоит поговорить. – говорит она. Ее руки разглаживают оставленные на рубашке Лексы складки. Лекса моргает. Странно осознавать, что после почти полугода их секса, а затем отсутствия секса, кто-то из них поднял вопрос, что им действительно стоит поговорить. Она не в настрое на разговоры, но Кларк права. Им стоит. В прошлый раз, когда они не поговорили, произошли такие вещи, через которые Лексе не хотелось бы снова проходить. Их отголоски все еще остались, ползая под ее кожей и зудя в ее голове. Она пытается сделать шаг назад, но хватка Кларк на ее плечах усиливается, и она остается. – Так. – ее сводная сестра волнуется, это заметно. Она может только предполагать, что происходит в ее голове. Это все, чем она занималась, осознает Лекса. Гадала и отрицала, что гадала. Не зная, на что она надеялась. – Мы… Эм. Что между нами? Надо отдать должное Лексе, она очень, очень пыталась не рассмеяться. К ее сожалению, у нее не вышло. В этом она винит нервы. – Лекса! – пыхтит Кларк, ударяя ее по плечу. Она выглядит, словно подавляет собственную улыбку, осознав, как звучал ее вопрос. – Не смейся надо мной. – Извини. – говорит Лекса, все еще улыбаясь. – Просто– ты действительно только что спросила, что между нами? – Это разумный вопрос. Что-то вроде того самого вопроса, верно? – Я знаю. Извини. – она изучает черты Кларк. Ее мягкое, сконцентрированное хмурое выражение лица и подрагивающие ресницы. И если Кларк хватило духа признаться в своих собственных мыслях через этот вопрос, то и у Лексы тоже хватит. – Я не хочу, чтобы ты спала с другими людьми. – от признания в этом вслух словно камень с души свалился. От наблюдений, как глаза Кларк блестят и становятся мягче, становится еще лучше, и ее хватка на талии блондинки усиливается. Она не готова к следующему признанию Кларк. – Я не… сплю с другими людьми. – тихо говорит девушка. Но она больше гуляла. – Но ты больше гуляла. – говорит Лекса. – То есть, ты не ночевала дома. Она не хочет говорить это так, словно обвиняет ее, но Кларк все равно ежится. – Рэйвен. – просто отвечает она. – У нас были ночевки. Абсолютно одетые, детского рейтинга ночевки. Ну, – она морщит нос, прямо как любит Лекса, и ей приходится подавлять желание наклониться вниз и поцеловать морщинки. – Некоторые из историй Рэйвен точно рейтинга повыше, и большинство из них, скорее всего, нелегальны в нескольких штатах, но… – она делает глубокий вдох и затем смотрит Лексе прямо в глаза. – С ней я никогда не спала. Я ни с кем не спала после Найлы. Ну, – ее губы дрогнули, – только с тобой. – Оу. – говорит Лекса. – А ты? – Нет. – ответ быстрый и уверенный. Кларк с облегчением выдыхает, а благодарный поцелуй на вкус как мята и вишня. Она разрывает его первой, медленно, ее глаза все еще закрыты, когда Лекса смотрит на ее. Затем они распахиваются, и напряженность электрической голубизны буквально крадет у Лексы дыхание. – Если ты бы и спала, я бы не… То есть, я бы не злилась. – тихо говорит она. – Ну, – резкий смешок спадает с ее губ. – Я бы злилась. Боже, я бы злилась. Но это было бы моей проблемой. Лекса не уверена, почему Кларк ей все это рассказывает, но она все равно кивает. – Хорошо. Но я не спала, так что проблемы нет. – Ага. – Кларк глотает. Ее рот напряжен, и Лекса знает, что это означает – она на нервах. Даже испугана. Она просто не знает почему. Или, возможно, знает, но еще не готова с этим встречаться. – Лекса. – ломанный шепот девушки заставляет Лексу сделать резкий вздох. – Что мы делаем? Столько вещей, которых не должны. Лекса может попытаться. Она знает, что может. Попытаться найти ответ, который уже знает, попытаться выразить его словами и жестами и горячими поцелуями. Но нет – она не готова, и ее поражает четкое осознание того, как она не готова. Она не может дать Кларк точного ответа. Ее пальцы на талии Кларк дрожат, и она сжимает их в кулаки с целью остановить. И Кларк замечает. Кларк всегда все замечает, и, может быть, это одна из причин, почему Лекса до ужаса не готова и готова для ужаса. Кларк замечает и не оглашает что бы там ни было в ее голове и глазах. Проходит долгая пауза, прежде чем Лекса шепчет в ответ. – Мы можем просто… быть? Пальцы Кларк играют с короткими волосками у основания ее шеи. – Да. – медленно говорит она. – Полагаю, мы можем. – это не идеально. Ничто из этого. Возможно, это нечестно по отношению к Кларк. Возможно, это нечестно по отношению к ним обеим. Но Лекса не– ей просто нужно время. Сегодня произошло слишком много всего. Губы у Кларк – неуверенные, колеблющиеся и покорные.